думаю о том, как после очередного трудного боя, кацуки сорвется домой.
не в холодную квартиру, которая спустя два года после выпуска из юэй по прежнему не ощущалась родной, а в то, где было начало. первый смех, первое ругательство. первое «ты потрясающий!».
он постучит в дверь нервнее, чем обычно. на пороге кацуки встретит масару с распахнутыми от удивления глазами.

а потом кацуки бросится в объятия папы. масару застынет на жалкое мгновение, но после сразу же обнимет в ответ так крепко, что ребра сожмутся и все внутри расцветет
от чувства тепла. дом. дом семьи бакуго. масару как обычно не спросит, он всегда давал необходимое пространство, глоток воздуха при панических атаках и непоколебимую опору, всегда находившуюся рядом.

кацуки устал.

так много всего надо сделать. впереди годы, даже десятилетия упорной работы. но он ведь может совсем немного отдохнуть?
он может вновь побыть сыном, отчаянно нуждающимся в своей отце, а не героем?

масару не спросит. будет обнимать, не выпускать из своей хватки. в конце концов, он всегда понимал. его семья.
масару любит их не вопреки вспыльчивости и трудному характеру, он считает прекрасным каждую черту характера своей семьи.

кацуки никогда не был слишком громким для него; слишком требовательным; кацуки никогда не было слишком много. ведь как может быть слишком его любимого сына? всегда теплые похлопывания «ты в порядке, сынок?», даже если в ответ прилетит очередное ругательство, перенятое от мамы. он лишь улыбнется в ответ, потому что видеть, как удивительно похожи два его самых близких человека прекрасно. масару коллекционирует статьи с достижениями кацуки у себя в деревянном ящичке и смотрит каждый его бой. он хранит каждый дизайн, разработанный мицуки и запоминает все ее любимые блюда, чтобы приготовить позже.

он любит их больше своей жизни.
и масару так чертовски гордится ими. гордится кацуки.


— пап. я скучаю.
— все в порядке, кацуки, сынок.

и кацуки верит. и кацуки обнимает еще сильней.

прости, что ты никогда не станешь свободным.