Forwarded from Поляринов пишет
Вот пара цитат из «Цинковых мальчиков» Светланы Алексиевич, это воспоминания ветеранов афганской войны:
«Не уверена, признается ли кто-либо здесь, а там не от одного слышала: убивать может понравиться, убивать — удовольствие. Это сильное чувство. Знакомый прапорщик уезжал в Союз и не скрывал: „Как я жить теперь буду, мне же убивать хочется?“ Наверное, это тоже страсть: они говорили об этом спокойно. Мальчики — с восторгом! — как сожгли кишлак, растоптали все. Они же не сумасшедшие?»
«Кого сломало и перекорежило? Не говорю о калеках. Как надо не любить свой народ, чтобы посылать его на такое? Я теперь не только любую войну, я мальчишеские драки ненавижу. И не говорите мне, что война эта кончилась. Летом дохнет горячей пылью, блеснет кольцо стоячей воды, резкий запах сухих цветов... Как удар в висок...
Это будет преследовать нас всю жизнь».
А вот памятка от «Медиазоны» о том, как не стать персонажем будущего цикла о цинковых мальчиках. Пожалуйста, если вы мужчина и находитесь в России — будьте внимательны и осторожны, помните: абсолютно все, что говорят российские чиновники и люди в военной форме — вранье. Никакого «а может меня не заберут/не убьют» нет, во первых полагаться на удачу глупо, во-вторых если вы выживите на фронте (а вероятность такого исхода крайне мала), то после войны вас будут судить как военного преступника, потому что то, что делает российская армия в Украине — преступление.
«Не уверена, признается ли кто-либо здесь, а там не от одного слышала: убивать может понравиться, убивать — удовольствие. Это сильное чувство. Знакомый прапорщик уезжал в Союз и не скрывал: „Как я жить теперь буду, мне же убивать хочется?“ Наверное, это тоже страсть: они говорили об этом спокойно. Мальчики — с восторгом! — как сожгли кишлак, растоптали все. Они же не сумасшедшие?»
«Кого сломало и перекорежило? Не говорю о калеках. Как надо не любить свой народ, чтобы посылать его на такое? Я теперь не только любую войну, я мальчишеские драки ненавижу. И не говорите мне, что война эта кончилась. Летом дохнет горячей пылью, блеснет кольцо стоячей воды, резкий запах сухих цветов... Как удар в висок...
Это будет преследовать нас всю жизнь».
А вот памятка от «Медиазоны» о том, как не стать персонажем будущего цикла о цинковых мальчиках. Пожалуйста, если вы мужчина и находитесь в России — будьте внимательны и осторожны, помните: абсолютно все, что говорят российские чиновники и люди в военной форме — вранье. Никакого «а может меня не заберут/не убьют» нет, во первых полагаться на удачу глупо, во-вторых если вы выживите на фронте (а вероятность такого исхода крайне мала), то после войны вас будут судить как военного преступника, потому что то, что делает российская армия в Украине — преступление.
Медиазона
Памятка уклониста. Несколько советов от правозащитников о том, как не попасть под мобилизацию
«Частичная мобилизация» в России в первые же дни обернулась тем, что мужчин, особенно в регионах, как будто без особого разбора загоняют в военкоматы и на военные сборы. Некоторые ...
Forwarded from Переводы и буддийская картошка
Не хочу каждый день писать ‘Не вывожу’ (потому что как-то мы все вывозим), или комментировать чьи-то эмоциональные реакции в этот момент (по любую сторону границы).
Знакомый тибетец на днях запостил знаменитую молитву тренировки ума (связанную с практикой тонглен), поэтому и я ей именно сегодня ограничусь - пусть она поможет нам сохранить и укрепить единство мудрости и сострадания:
‘Когда я счастлив, буду посвящать свои добродетели всем - пусть благо и счастье пронизывают пространство!
Когда страдаю, буду забирать боли всех существ - пусть пересохнет океан страданий.’
Знакомый тибетец на днях запостил знаменитую молитву тренировки ума (связанную с практикой тонглен), поэтому и я ей именно сегодня ограничусь - пусть она поможет нам сохранить и укрепить единство мудрости и сострадания:
‘Когда я счастлив, буду посвящать свои добродетели всем - пусть благо и счастье пронизывают пространство!
Когда страдаю, буду забирать боли всех существ - пусть пересохнет океан страданий.’
Будут сладкими ливни, будет запах полей,
И полёт с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоёт, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы
И полёт с гордым свистом беспечных стрижей;
И лягушки в пруду будут славить ночлег,
И деревья в цветы окунутся, как в снег;
Свой малиновка красный наденет убор,
Запоёт, опустившись на низкий забор;
И никто, ни один, знать не будет о том,
Что случилась война, и что было потом.
Не заметят деревья и птицы вокруг,
Если станет золой человечество вдруг,
И весна, встав под утро на горло зимы,
Вряд ли сможет понять, что исчезли все мы