Я с детства любила животных, правда, мой интерес был неровным — к семейству кошачьих и псовых доходил до одержимости, из других млекопитающих мне нравились отдельные виды. А про насекомых, например, я до сих пор практически ничего не знаю.

Я поглощала информацию об интересных мне животных со страшной силой, об остальных — от скуки, когда ничего другого не было. При этом обо всём прочитанном и увиденном у меня было своё мнение. Я хорошо чувствовала подлинность интереса автора к животным: например, не любила эксплуатацию их страданий в назидательной литературе. А когда под видом животных «автор показывал пороки людей», глубоко мне безразличные, это вызывало настоящее возмущение.

Теперь я понимаю, что мне с раннего возраста тяжело было читать тексты про животных, где не хватает нормативности (как можно обращаться с животными, а как нельзя). На меня как будто обрушился корпус текстов, начиная со сказок, где с животными просто что-то происходит, и это надо принимать как данность. Либо, там где нормативность есть, у меня к ней возникали вопросы - когда животные делятся на плохих и хороших по какому-то принципу, который кажется наивным даже мне шестилетней. Школьная программа со страданиями животных и выводами, что не надо их мучить, мне казалась обращённой непонятно к кому. Поэтому мне нравились книги с конкретными инструкциями, как заботиться о собаках, кошках и т.д.

Интерес к людям и всему гуманитарному пришёл гораздо позже и в итоге привёл меня на факультет гуманитарных наук ВШЭ Москвы, который я закончила по программе «история» (а затем и магистратуру).
Домашние животные у меня были всегда, интерес к собакам и кошкам не ослабевал, и я начала работать с ними: сначала выгульщицей, потом зоопсихологом. Закончила курсы по зоопсихологии и сравнительной психологии Академии Московского зоопарка, курс психологии собаки Центра гуманистической зоопсихологии, «Кабинет зоосихолога» Школы прикладной этологии и другие курсы. Работаю с проблемами поведения собак и кошек с 2020 года, придерживаюсь доказательного подхода и критериев «5 свобод», которые позволяют наиболее информированно учитывать интересы животных.

Мои академические исследования благодаря этому опыту сместились в поле human-animal studies. Пользуясь методологией истории, я работаю над диссертацией о месте и роли животных в позднесоветской Москве. Этот период я выбрала потому, что многие наши современники хорошо его помнят и он не является каким-то архивным прошлым, а напрямую связан с нашим повседневным опытом.

Гуманитарная оптика даёт мне дополнительные инструменты критической оценки любого текста или высказывания о животных. Часто в них видны такие штампы, как миф о «благородном дикаре» и иные способы конструировать образ Другого — интересного не тем, какой он есть, а отражением или подсвечиванием нас самих. Я считаю, что интерес к себе должен быть незавуалированным и гордым, а интерес к другим — честным. Слишком многие примеры контента о животных представляют собой простое эмоциональное обслуживание той или иной аудитории: будь то истории про собачью преданность или футболки с «гордым одиноким волком». Их эмоциональные вектора могут быть противоположны, но они всё равно направлены на обслуживание людей, а не искреннюю открытость к животным.

В работе над выпуском мне интересно увидеть как можно большее разнообразие присланных текстов. Наверное, больше всего я откликаюсь на яркость рефлексии, в чём бы она ни заключалась: когда человек описывает не столько то, что происходило с животными (в традициях натуралистов 19-20 вв.), сколько разные пласты собственных эмоций, связанных с этим. Уровень знаний о животных для меня может быть каким угодно, важно, как человек обращается с этими знаниями, какая логика разворачивается у него внутри.