Ещё раз про огонь (и хватит меня и с меня на сегодня – что нажито, сгорело, угли).

Никакой паузы! Не умею и не могу, как выяснилось. Ночью открылся очередной пульсирующий квазар, разверзся колодец, а в него хлюпнула звезда. Пришлось чашу сию выхлебать до изумрудного донышка и даже не поперхнуться.

Написалась новая поэма, частей так на шесть. (Показывать не буду, ещё не остыла – да и ай-ай-ай! – играет она с чернушным огнём молодости и почти документальной фабулой).

Меня вдруг и враз затопило воспоминаниями-картинками – конфабуляции и лёгкий бредок, привет!! – от них так было некуда деться, что пришлось выражать-рожать-вырождать. Как и свой не очень приятный бэкграунд (ну раз Реальное уже не стучится, а с ноги снесло дверь, приходится стоять на этом сквозящем шве), так и бесноватый огонь ассоциаций. Это ого-го какая симультанность и кайф ваять, пока горячо – все пути открыты, материал и материя сами себя лепят!

Структура, правда, всё та же (или я придумал свой идиожанр?) – эдакие Бабочки из фольги 2.0, но более экспрессивные и взрослые, уже попытка с действительно травмирующими фантомами сознания разобраться.

А ещё оно про Я. Про Я, которое до сих пор где-то гуляет по Яе среди сугробов, золы, косых взглядов и косых заборов. Гуляет и ждёт, пока его пизданут где-нить за углом за такую своевольную прогулочку.

Пока рабочее название Пугало – всем советую одноимённую экзистенциальную драму про якутскую шаманку, лечащую в глубокой глухой провинции односельчан (хотя, это как раз пгт). А ещё она ищет дочку, потерянную в городе. Ребёночек... ребёночек... Много боли. Много водки. Много одиночества. Много человеческого, слишком человеческого непонимания и агрессии ко всему нечеловеческому, иному, не такому. Господи, бля, за что...

Нина, прости, слишком карамельно, попсово и вощще)

типа такой весь divine
божественный вот как
отрешённый ото всего
плачу-молчу
из глаз вытекают
вчерашние ксанакс и водка
прозрачная мысль
первородное вещество

я ничего не хочу

сижу на старом диване
нога на ногу дырка в носке

неплохая поза для медитации
чтобы снова в себя собраться

будда проспал будильник
и разум его в тоске

а что моё я?
дырка наполовину пятки
можно гвозди с паркета цеплять
стоять на этой доске садху
типа сёрфинг по ментальным волнам
ни мне-ни тебе-ни вам-ни нам

играть в очередные прятки
вещей
среди других таких же вещей

ищи их свищи
с огнём который ничей

я смятый аптечный чек
на избавление от всего наболевшего

я первый ноябрьский снег
перемешай с грязью и съешь меня

я мутный и смутный субъект
тип-архетип-и прочее

я есть хотя меня вовсе нет
давай лучше спросим у ночи

что там на самом деле
что там на самом дне

рождения-перерождения?

сижу на старом диване
нога на ногу дырка в носке
типа такой весь divine
типа такой весь не

Завтра шаманю в РокХабе на местном фестивале поэзии и акустического рока.
А пока репетиция, даже на гитаре что-то подобрал, хотя будет чистый голос и ритм.
Может, биток сесть на коленке написать...
UPD: хотя не, гитара всё тормозит, нужно совсем другое

Сейчас обсудил с хорошим знакомым замысел (да и худо-бедно сколоченную форму) готовящейся поэмы. (Он мне отправил аналогичный "пугающий" текст, тоже на пгтшную тему).

Фабульная логика, как я ни юли с этой образной вязью-безобразью, требует иного разворачивания. Когда всё это из себя выковыривал, как грязь из-под ногтей, многие вещи скомкались и слиплись – и это главный мой дада и нетнет: чересчур сжатое образное письмо, жадное, огненное. А большие вещи требуют драматургической, если хотите, оркестровки, даже если это поэзия потока и полёта с девятого этажа сознания.

Во-первых, не пугало. Фрик. Фершробен. Пугало растёт откуда-то из бабушкиного огорода и логически требует более архаических пластов психики, полународных (а не фрически-полупокерных) оснований. Снова выцарапывать глазёнки своему невинному-виноватому детству не хочу, уже всё сказал.

Во-вторых, важность дыхания, интонации. Срединная часть вышла более меланхолической, вдумчивой, тогда как начало такое ВУУУУАААА БЛЯ С НОГИ В РОЖУ. Нужна нарративизация, композиционное растяжение, а не симультанное сжатие до вопля-крика, который уже и не крик, а кринж. А то такой-растакой, пустой. Пусто же и сказано.

В-третьих, возникла простая, но очевидная, как солнышко за окном, идея как всё это строить-собирать. Субъект неминуемо должен вырасти из других (собственно, и напугать можно только другое сознание, либо расщеплённого самого себя во времени). Поэтому к чертям это одиночество-однодрочество, нужно хорошенько так поработать с чужой речью и чужими сознаниями, которые меня и собирают. (Один итальянский поэтолог и ругает современную поэзию за монологизм-нарциссизм авторского сознания. А это нужно сделать коллизией – почему я замкнут на себе и не могу выйти из собственных галлюцинаций? Ведь столько цветов цветёт вокруг, столько других картинок, чё моё да моё).

Густо и пусто. Работаем, короче.

Он идёт в красном вдоль Арно...

Я у Таврова свою Медитацию на побережье не списывал!!
Сегодня разбирали со студентами, а оно вон как получилось... Плерома, коллективное бессознательное))

Друзья, читайте!
Вторая часть ответов о границах и процессе современной молодой поэзии (боже, как мноооого слов)!

Моя околофилософская нудота в самом начале)