Музыка помогает, в ней можно растворить боль и себя

КУРС НА ВЕСНУ

Намотал все эти психотические сопли на кулак, взял себя в дрожащие руки и потихоньку возвращаюсь к жизни. Сейчас трудоустраиваюсь, много хожу, просто живу.

Перепрочитал и переосмыслил великую кучу психолитературы – от Крепелина до Лакана – ещё раз пересмотрел свои патологические состояния и, кажется, нашёл выход.

Во-первых, даже мизерная доза антидепрессантов при новом заходе вызвала переворот фазы – и от тяжелейшей суицидальной депрессии не осталось ни следа – зато вновь пышным цветом расцвела гипомания.
Буквально на той неделе на стену лез от раздирающей тоски (да и период не самый светлый, если вне болезни), а сейчас летаю в какой-то пугающей эйфории, и снова бессонницы.

О чём это говорит? Да у меня проглядели БАР, он же маниакально-депрессивный психоз. АД как раз и индуцируют манию.

Это не абулия, апатия и ангедония, не редукция энергетического потенциала, свойственные, как мне казалось, негативной шизосимтоматике. Это депрессивная фаза.

Это не бред величия-преследования-избранности и просто бред, не ментизм и скольжение мыслей, то есть продуктивная часть. Это маниакальный психоз.

Добавим, что в каждой из фаз всегда свой психотический осадочек – либо бред самоуничижения, либо, представьте себе, любовный бред (такое тоже было). Да и сами мании порой доходили до неистовства и беспамятства.

А вот моя социальная отгороженность, эмоциональная холодность, уход в сверхценные идеи и иллюзорные миры, музыка в голове, барочно-витое мышление и чудаковатость – это да, пожалуйста, шизоидная, а точнее шизотипическая конституции личности. Фершробен, иными словами – нездешний, сам в себе и себе на уме чудак.

Всё. Тогда это шизоаффективное расстройство и исход его намного благоприятнее, чем у классической f20, которую я так боялся и боюсь. Ура, я только наполовину сошёл с ума! Всё только впереди!

Меняем лечение на нормотимики (ламотриджин обычно выписывают), иначе нейролептики так и будут меня гасить и депрессивить, а антидепрессанты будоражить.

Надо было идти в медицинский, как и хотел когда-то.

ГОЛАЯ ЛУНА

голая луна
надевает лифчик
прячет в облаках
всё что неприлично

у луны есть тело
до него нет дела
ни тебе ни мне
ни ей самой

стыд и нагота
да! да! да! да! да!

я снимаю кожу
я на землю сброшу
всё что делает
меня собой 

я не понимаю
где моя личность?
и что неприличного
здесь?

Прошёл все медосмотры и психосвидетельствования. Патологий не выявили, либо я хороший симулянт наизнанку. Забавно иногда понимать про свои болячки больше, чем врачи.
Очень смешные тесты на интеллект: если зима – жарко, то преступник – ?.. конечно, святой! Солнце, кошка, близко – что лишнее? По грамматике точно близко – это наречие места – но кошка, улёгшаяся погреться, явно понимает, что солнце близко. Да и все кошки это маленькие солнышки.

БАБОЧКИ ИЗ ФОЛЬГИ
(перепевка поэмы)

Давнишняя мелодия, почти годовалая поэма, но вечный образ всех помрачённых состояний.
– – – –

я ловлю
бабочек из фольги

они легки
почти невесомы

но проходят бритвами
сквозь мозги

но срезают с губ
слово за словом

АНГЕЛ ХИППИ 2

в начале было сло
мано что-то внутри
под скрежет железных звёзд
крутящихся как шестерни
в турбине боинга семьсот
шестьдесят семь
ангел набирает скорость
ангел настигает всех

и звёздою падает с неба

спидометр сбился поломка
ты стоишь прозрачный и тонкий
и тебя пробивает насквозь

где бы ты не был

в начале было сло
точнее большое зло
которое в небе мерцает
неопознанным и неназванным
объектом слепого внимания

ангел
остановись

новыми башнями-близнецами
торчит из земли знак паузы
жест peace последнего хиппи

ЛЕТО, БАРДО И НИГРЕДО

Проснулся от удара грома: громыхнуло и упало где-то вблизи моего шестиэтажного балкона – а он открытый для всех гроз и бурь, прямо как я в это непростое время.

В том году меня и вовсе чуть не убило молнией: до сих пор с ужасом вспоминаю, как в слоу-мо белая роза расцветает мне в самое-самое лицо, врастает в глаза. Только и успел подумать – а что быстрее: молния или мысль? и то, и то электричество – как легко можно распрощаться со всем своим любимым и телесным, жертвуя громоотводу. Но пронесло. Только сердце всю ночь играло в кардиостимулятор, а волосы отрывались и уходили с головы погулять.

Зачем всё это? А чтобы ещё раз кое-что про себя понять, пока небо не рухнуло с потолка.

Что же я понял?

Во-первых, что всем животным нутром боюсь лета. Боюсь панического зноя, вечного дня, подозрительной пышности всего цветущего, трещащего, пылающего. Как будто есть в этом изобилии скрытая угроза, саблезубое небытие, притаившееся в высокой траве. И вот-вот разверзнется. И вот-вот выпрыгнет. И вот-вот сожрёт.
Предчувствую это ещё с тех пор, как отец утонул в одно из проклятых чисел июля, как раз была середина этой лживой, непомнящей о смерти жизни. И так каждый год – обязательная трагедия, кончина всякого праздника, удар из ниоткуда. За пять или уже шесть лет даже привык – и это, наверное, страшнее всего – ждать названную гостью на пороге и уже добровольно открывать дверь, опережая стук и набат: я здесь, всегда здесь.
Самые сильные раптусы – чудовищные приступы отчаяния, когда всё всуе, а сам готов на суи – и раздирающие меланхолии случались именно летом. Да, со временем они ослабли, забились куда-то в дальний сердечный карман, как очередная предсмертная записка – и это даже смешно, господи прости! – но вновь и вновь возвращаются. Пока таблетки держат, пусть будет так.

Во-вторых, спасаясь от дня, прожил все эти года в ночи. В добровольном бардо, нигредо, галлюцинаторном ноктюрне, безумном плясе нигде. Многих близких и дорогих людей ужасно обидел – и обижаю до сих пор – променял человеческое тепло на ночной убаюкивающий холод. В маниакальных психозах растерял всё: родных, друзей, лицо, деньги, паспорт и телефон, куда ни шло здоровье – станцевал невъебически одухотворённый стриптиз, чтобы светануть голым нихуя и ничего. Вот сейчас судорожно бегаю и восстанавливаю документы, карты, возможно, самого себя, которые растерял во время очередного приступа. Но если честно, как-то надоело летать на этих качелях жизнесмертия, погибели-возрождения, а стабильности нет и нет.

Поэтому с большой радостью встречаю осень. Гроза гремит неспроста. А увядание не обманывает в своём постоянстве – всё идёт к зиме, долгой-долгой зиме.

Дважды в одну осень войти нельзя.

в спецодежде железнодорожника
в сумерках у переезда
осень сидит на стынущих рельсах
курит чем-то встревожена
до следующей ехать ещё вот так
тычет натруженным пальцем в небо
осень кашляет в потный кулак
и облако поглощает луну
мы проехали это лето
и ещё одну и ещё одну
и даже конечную

тревога вдали а может
осень стучит по колёсам
заземляет набат
тушит бычок сыпятся звёзды
плюётся и опять в звезду наугад

уведомление от ржд
покупайте билеты в кассах
связь обрывается

здесь

ещё можно остаться

а осень
жёлтый кэмэл роняет в листву
у которой и так гепатит
курение убивает но поздно

осень делает вид
что молчит

покурим
посмотрим на звёзды

Меня вдруг попёрло на приколы. Ужас, друзья)))
(Пожалуйста, послушайте до конца)

НЕБО УПАЛО
(песенка)

небо упало
на мокрый асфальт
как кусок газеты
как вчерашняя новость

что небо упало
на наших глазах
но никто не заметил

как же всё равно
как же всё равно мне

на это

это звёзды падают
как сим-карты
из чёрных ячеек неба
это ангелы-релоканты
меняют свои номера
перед большим побегом
это имя в списке контактов
альфа_пробел_омега
это на рингтоне колокола
а толку опять недозвон

абонент недоступен
и бог с ним

ты же помнишь мой номер

восьмёрка
вставшая на дыбы бесконечность
затем семёрка
покосившаяся крестом
три шестёрки
завитками шерсти овечьей
наползающие на пять
растопыренных пальцев стой
там было ещё четыре
стороны для свободной воли
а теперь это стены
в которых стоят все три
отец сын и дух
ещё была цифра два
когда это всё разделили
на вот этих двух
влюблённых друг в друга двух
и таков закон единица
пронзает упругий
ноль

ты же помнишь мой номер

но не можешь никак
дозвониться