Приличные люди
2.87K subscribers
32 links
Журналистика решений.
https://приличныелюди.рус

Говорим с теми, кто меняет общество🔝 Предприниматели, ученые, благотворители, волонтеры - о своей работе и проектах, к которым можно присоединиться

Для связи: @AnnaChernogolovina
Download Telegram
«Девочке восемь лет, а ее ни разу не водили в магазин: мама боится, что она начнет громить полки».

Соня Витвер и Сергей Перминов, родители 9-летней Марты с синдромом Дауна, ведут канал на YouTube "Особенный папа". Его цель - развитие особенных детей и помощь родителям. Это не менее важно, чем работа с ребенком: у таких родителей много страхов, а еще больше - стереотипов.

"Все зависит от установок. Если у человека установка взять ответственность за жизнь на себя, обычно он справляется. Если у человека есть установка быть жертвой, он будет жертвой.

Мы знаем чудесную мамочку, которая забрала полуторагодовалого ребенка с синдромом Дауна из детского дома. Уже дома через какое-то время выяснилось, что у ребенка еще и рак. Пришлось проводить курс химиотерапии. Химиотерапия прошла успешно, девочка полностью восстановилась: у нее даже волосы не выпали.

Сейчас девочке три года, мы помогаем ей с речью. Ребенок прекрасно развивается, даже быстрее, чем другие дети. Мама сделала абсолютно осознанный выбор: у нее нет никакого неприятия или претензий к девочке – что та «какая-то не такая». Для женщины это второй ребенок из детского дома. Первым стал мальчик постарше, без диагнозов.

Очень много страхов у родителей. Кто-то говорит о своем ребенке, что девочке восемь лет, а ее ни разу не водили в магазин: мама боится, что она начнет громить полки. Из провинции мамы пишут, что они гуляют с особенными детьми только по ночам, когда на детских площадках никого нет".

Читать дальше
Прививка от социальной апатии🧑‍🎓👩‍🎓

Екатерина Рыбакова, президент и основатель Рыбаков Фонда — о том, как связаны образование и ответственность

У нас частный семейный фонд, который работает со школами, детскими садами и семьями. Мы выбрали именно образование, поскольку эта сфера деятельности оказывает максимальный, правда, отложенный, эффект на наше общество. Все происходящее в мире не есть результат решений, принятых сегодня или вчера. События настоящего «произошли» уже тогда, когда люди, принимающие решения, сидели за школьной партой — в это время у них формировались определенные ценности и представления о мире.

Если мы посмотрим на рынок труда и вакансии работодателей, то увидим, что с большим отрывом среди требований к соискателям в них лидирует запрос на «ответственность». Все хотят работать с ответственными, но их почти нет. Большинство людей не задумываются о долгосрочных последствиях своих решений. Дело в том, что такое качество как ответственность формируется в детстве, когда родители и учителя (в широком смысле слова) создают насыщенную и здоровую — в том числе эмоционально — среду, которая поддерживает инициативу ребенка, питает его любознательность, помогает раскрыть потенциал. @rybakovfoundation

Читать дальше: https://xn--d1abiacocook4f4b1b.xn--p1acf/rybakovfund
«Если мы не затормозим изменение климата, через 20−30 лет сегодняшние кошмары покажутся мелочью»

🌍 Илья Кабанов, научный журналист и ведущий YouTube-канала "Редакция.Наука" — о нашем общем будущем

Ученые много лет бьют тревогу, а людям все равно: это же хорошо, будем выращивать в Арктике бананы. В последние пару-тройку лет из-за экстремальных погодных явлений мы подумали, что стоило, наверное, слушать климатологов, но уже поздно.

Скорее всего, нас ждет затопление территорий из-за повышения уровня мирового океана, еще больше пожаров, дефицит продуктов и чистой воды, появление новых болезней и другие последствия, многие из которых мы пока не представляем. Невозможно быть оптимистом — с каждым месяцем все становится хуже.

Без возврата к атомной энергетике, от которой по понятным причинам (в первую очередь из-за проблем с хранением радиоактивных отходов) отказались многие страны, нельзя достичь нулевых углеродных выбросов.

Остановить процесс мы не можем, но можем уменьшить наш личный углеродный след. Итак, меньше летаем. Покупаем меньше вещей, используем повторно все, что пригодно использовать. Сортируем мусор. А главное — убеждаем соседей, друзей, родственников, что это не выдуманная проблема, а проверенные научные концепции. Еще в середине XX века советские климатологи смоделировали, как будет меняться климат на планете в следующее 50−60 лет из-за человеческой деятельности. Их графики почти полностью совпадают с тем, что мы сейчас наблюдаем. Это должно быть в личной повестке — делать выбор каждый день исходя из этого знания.

Читать дальше
«Многие жалеют больных детей — я объясняю, что не надо»

Волонтер Надежда Сайко — о работе в детских больницах

По телевизору часто призывают переводить деньги на помощь детям — это точно не мой вариант. Мне хочется помочь в настоящем времени, сделать ребенку хорошо сейчас.

В России около 40 тыс. сирот: тысячи из них оказываются в детских домах, имея сложные медицинские диагнозы. Неизлечимые заболевания, в том числе врожденные, — частая причина, по которой родители от ребенка отказываются. Иногда дети оказываются в паллиативных отделениях — где не лечат, а поддерживают — и родители их не посещают. Как волонтер я работаю с такими детьми больше пяти лет.

В первый раз я пришла помогать в Морозовскую больницу. До этого мне никогда не приходило в голову, что бывают дети в настолько тяжелом состоянии. Меня это не смутило: я стала бывать в больнице недолго, зато регулярно. Оказалось, что дети узнают. Подходишь, обращаешься, берешь за руку — и пусть они не говорят, живут в своем мире, но улыбаются, сжимают твою руку.

Сейчас я в больнице четыре-пять раз в неделю. Дети очень ждут: «А приедете нас завтра завтраком кормить?» Обмануть, не прийти, если пообещал — конечно, нельзя.

С января я координирую работу волонтеров фонда в двух крупных больницах Москвы — Морозовской и Тушинской (им. Башляевой). Это значит, что когда появляется маленький пациент-сирота, звонят мне. В Тушинскую больницу направляют обычных детей, они веселятся, прыгают, обнимаются. В Морозове — дети лежачие. Многие жалеют „тяжелых детей“ — я объясняю, что жалеть не надо, надо просто любить.

Читать дальше 💡 Присоединиться к волонтерам можно здесь.
Антон Чехов – о том, каковы воспитанные люди

(Из письма старшему брату Николаю, 1886 год)

1) Они уважают человеческую личность, а потому всегда снисходительны, мягки, вежливы, уступчивы... Они не бунтуют из-за молотка или пропавшей резинки.

Живя с кем-нибудь, они не делают из этого одолжения, а уходя, не говорят: с вами жить нельзя! Они прощают и шум, и холод, и пережаренное мясо...

2) Они сострадательны не к одним только нищим и кошкам. Они болеют душой от того, чего не увидишь простым глазом. Так, например, если Петр знает, что отец и мать седеют от тоски и ночей не спят, благодаря тому что они редко видят Петра (а если видят, то пьяным), то он поспешит к ним и наплюет на водку...

3) Они уважают чужую собственность, а потому и платят долги.

4) Они не уничижают себя с тою целью, чтобы вызвать в другом сочувствие. Они не играют на струнах чужих душ, чтоб в ответ им вздыхали и нянчились с ними. Они не говорят: «Меня не понимают!» или: «Я разменялся на мелкую монету!», потому что все это бьет на дешевый эффект, пошло, старо, фальшиво...

5) Они не суетны. Делая на грош, они не носятся со своей папкой на сто рублей.

6) Они воспитывают в себе эстетику. Они не могут уснуть в одежде, видеть на стене щели с клопами, дышать дрянным воздухом, шагать по оплеванному полу, питаться из керосинки... Пьют они только, когда свободны, при случае... Ибо им нужна mens sana in corpore sano («В здоровом теле здоровый дух» – пер. с лат.) #оприличиях
Философ Анна Винкельман — о том, как искать себя, и причем здесь чтение

📚 Литература показывает разные «оптики» в разные эпохи, схемы отношений между людьми. Их «вычитывание» и продумывание невероятным образом улучшает понимание других.

Мы редко принимаем важные решения, реагируя на конкретный факт. Непосредственная реакция на факт как бы природная, не подкрепленная теорией. В этом смысле узнавание разных позиций по отношению к миру экстремально важно. Так мы развиваемся и становимся людьми.

Поэтому в книгах стоит искать не то, что тебе созвучно, а то, что от тебя отличается. А сегодня мы почти перестали интересоваться чем-то, кроме себя.

Чтение — абсолютно уникальный процесс, оно заставляет сознание работать в исключительных условиях, без всяких посторонних впечатлений. Поэтому не надо заставлять себя читать то, что не читается.

Не идет книжка — закрываем. Даже если это шедевр Пушкина. Самые важные тексты, дающие максимальный прогресс — те, которые ненадолго уводят тебя из твоей собственной головы. Когда ты фокусируешься на другом человеке, событии или предмете — начинается процесс поиска себя. И список этих книг для каждого свой. Вдумчиво прочитанная Донцова принесет больше пользы, чем насильно и с отвращением прочитанный Толстой из школьной программы. Если процесс интереса к другим позициям запустится, потом мозг сам затребует «Войны и мира».

Читать дальше
Опрос от дружественного паблика. Уважаемые подписчики, для вас волонтерство - это значимая история?
Глеб Данилов, актер театра и кино, — о том, как создать театр столичного уровня в селе, и сколько это стоит. @danilovgleb

Я выпускник ГИТИСа, играл на сцене театра им. М. Н. Ермоловой, затем — в Et Cetera; снимался в фильме «Подольские курсанты». Вообще я живу в селе Льва Толстого, родился в Калужской области, и мне захотелось сделать что-то здесь. Так появился «Театр села»: выбор названия был легким — оказалось, в России в принципе нет негосударственных сельских театров.

Деньги — на покупку и ремонт здания — мы собирали с помощью краудфандинга на Planeta.ru. (@planeta_ru) Народное финансирование принесло нам около 3,5 млн рублей: мы самый успешный театральный кейс за всю историю площадки.

Постановка спектакля обходится минимум в 500 тыс. рублей. Билет в «Театр села» стоит 300 рублей: даже при заполняемости зала в сто человек это не деньги (выручка с одного спектакля — 30 тыс. рублей. — Прим. ред.). Тем более просмотр спектаклей мы стараемся делать доступным: например, если в семье двое детей, оплату берем только за одного — второй ребенок идет в театр бесплатно.

Понятно, что даже приезд одного артиста не окупается. А вся команда «Театра села» — профессиональные актеры: они работают за такой же гонорар, как и в московских театрах — в Вахтанговском или в Театре на Малой Бронной.

Тем не менее, работу, исходя из грантов, мы не планируем и стараемся развиваться самостоятельно. Один из наших ресурсов — магазин атрибутики «Всельторг» (Всероссийской сельской продукции). Второй — работа с бизнесом: мы играем спектакли не только в селе Льва Толстого, но и делаем театральные проекты с крупными компаниями.

Театр села» репетирует в Москве, в Калуге и в селе Льва Толстого. Актеры приезжают в село, живут здесь перед показом и финально собирают спектакль. Конечно, ни один нормальный директор или режиссер за это не взялся бы. Однако нам это интересно: мы считаем, что выполняем точечное, но важное дело — благодаря нам многие люди впервые в своей жизни побывали в театре. @teatrsela

Читать дальше
Надежда Николаева, руководитель экологической организации «Мой Байкал», — о супермаркете мусора и свалках на озере

Байкал в массовом сознании — это что-то очень большое и чистое. Нетронутое место с прозрачной водой, народное достояние, которому нет аналогов во всем мире. Действительность отличается от этой картинки.

На Байкале нет инфраструктуры для сбора отходов: местные администрации не справляются с вывозом мусора; не хватает ни средств, ни оборудованных площадок.

Во многие поселки мусоровоз приезжает в лучшем случае раз в месяц или не доезжает совсем, когда, например, прошел дождь и размыло дороги. Ближайший полигон — в 300 км от деревни, и у жителей нет ни физической, ни финансовой возможности вывозить мусор каждую неделю. В результате стихийная свалка появляется вблизи поселка.

Мы хотели громко заявить о мусорной проблеме, чтобы о ней узнали за пределами региона. Сделали фандрайзинговый проект — супермаркет мусора, где любой желающий может купить отходы, собранные на побережье озера. В нем есть все, как и в обычном магазине: шоколадки, консервы, бутылки, пачки сигарет, батарейки. В каталоге — зубная щетка за 389 рублей, банка из-под пива за 980 рублей, подгузник за 545 рублей, пачка сигарет за 256 рублей. Самый дорогой товар в магазине — батарейки за 10 560 рублей. Цены мы устанавливали совместно с экологом: они учитывают весь цикл жизни товара — от производства до транспортировки на утилизацию.

Покупка — название формальное, по сути, это пожертвование. Люди оплачивают ущерб, который мог бы нанести конкретный продукт природе, а сам продукт не получают. Собранные средства идут на очистку байкальского побережья. Мы проводим массовые уборки под названием «Праздник чистоты», и уже избавили озеро от 13 свалок.

За полгода работы супермаркет мусора принес 204 836 рублей.

Читать дальше
Так выглядит местность рядом с озером Байкал. Фото из архива "Мой Байкал".
Александр Аузан, декан экономического факультета МГУ, - о двух Россиях и их запросах к власти

В России самые средние в мире показатели индивидуализма и коллективизма. Что это означает? Что мы малость шизофреники? Или что у нас разные люди живут в стране - индивидуалисты и коллективисты? Угадал один человек - Редьярд Киплинг, автор "Маугли". Он сказал: "Русские думают, что они самая восточная из западных наций, а между тем они самая западная из восточных". Мы все-таки чуть-чуть больше сдвинуты в коллективизм. Мы подтвердили это данными, исследуя разные регионы России.

Россия - это две страны в одной, "разорванная" страна. В стране есть индивидуалисты, которые живут в мегаполисах, на Урале, в Сибири и Дальнем Востоке. Максимум индивидуализма у нас на Сахалине. И это понятно: там действует "самоотбор" людей. В мегаполисах тоже действует "самоотбор". Во всех остальных регионах - коллективизм. Что это значит? Даниил Александрович Гранин, писатель, с которым мы были в теплых отношениях, как-то мне сказал: "Саша, в России можно сделать очень многое, если не спрашивать разрешения". Так вот индивидуалисты - это люди, которые не спрашивают разрешения. А о коллективизме высказался замечательный ученый Юрий Михайлович Лотман: "Есть архетип отдания себя, а вот вложения в себя, в общем, нет". Но коллективизм - архетип в общем даже продуктивный. Восточная Азия сделала на нем модернизацию.

Двойственность России проявляется даже в выборе видов спорта: мы одновременно любим командные виды спорта, футбол и хоккей, и индивидуальные, теннис и шахматы. Это означает, что мы к власти направляем два противоположных запроса. Одна Россия говорит: "Хочу модернизации, демократии, свободы предпринимательства". Вторая говорит: "Хочу социальной защиты, государственной поддержки, налогового перераспределения". Политически это одна страна. Поэтому до тех пор, пока между этими двумя Россиями не будет прямого диалога, на мой взгляд, не получится динамичного экономического развития.

Записано в Еврейском музее и центре толерантности. Фотография: © Игорь Долгов / Фотобанк Лори
Было - стало: это Самара. Улица Льва Толстого, дом 36. Готовим материал о волонтерском фестивале восстановления исторической застройки "Том Сойер Фест" @tomsawyerfestrussia
Татьяна Суркова, федеральный координатор проекта "Том Сойер Фест", - о городской среде, властях и волонтерах

Практики сохранения исторической среды в России мало. У Москвы и Санкт-Петербурга — свои регламенты, а что делать регионам — непонятно. В Казани к тысячелетию снесли практически все: теперь историческая застройка поддается подсчету на пальцах.

Для Самары разрушающийся исторический центр был одной из самых болезненных тем: тысячи ветхих домов, обещания о расселении. В городе шли дискуссии: губернатор предлагал сносить «гнилушки»; журналисты хватались за голову и не понимали — как можно «снести» историю. В какой-то момент мы перешли от слов к делу: почистили и покрасили старинный дом. Так в 2015 году родилась идея «Том Сойер Феста» — дружеской тусовки, где рутинная работа становится чем-то интересным.

Затем мы выбрали три дома в самом центре и сделали анонс: написали, что проводим «Том Сойер Фест», — откликнулись 50 человек. Поставили строительные леса; к нам даже присоединялись прохожие. Горожане увидели «преображение» домов и в нас поверили. Так мы сразу обрели вес по части градозащиты.

В первый год работы мы сделали ошибку: выбирали здания. Однако их жильцы не считали, что дома надо сохранять. У нас была ситуация, когда люди 30 лет ждали расселения и новых квартир, а пришли мы и восстановили разваливающийся дом.

Поэтому со второго года мы выбирали не только здание, но и его хозяев — людей, которые ценят свои дома, готовы нам помочь, хотя бы электричеством, и будут заботиться о доме после.

Читать дальше
♥️ «Любовь без инструкции — серьезный вызов для современного человека»

Специально для «Приличных людей» Полина Аронсон, доктор наук и автор книги «Любовь: сделай сам», и Анна Винкельман, магистр искусств и автор книги «Жизнь сложная», поговорили о том, как понимают любовь философы и социологи, чем она отличается от страсти и отношений, и что сегодня в любви прилично, а что нет.

💡 Выдержки из беседы:

Анна Винкельман

Ты социолог, а я философ, и для меня разговор о любви — это беседа не о влюбленных персонажах, а об определенной способности человека. Любовь — уникальная способность «заниматься другим», отвлекаясь от себя, но в этом «отвлечении» человек не теряется, а наоборот — обретается. Правда, с этой способностью можно обойтись по-разному.

«Боящийся несовершенен в любви», — сказал Иоанн Богослов (1Ин 4:18). Это неувядающая истина.

Полина Аронсон

...Мы все и всегда чего-то боимся. И если мы говорим о любви как об опыте и близости, то постоянный страх не дает нам по-настоящему сблизиться с другим. Из-за страхов человек не может преодолеть определенную границу, в том числе — свою собственную. Страх — это вечный антидвигатель.

Чего мы боимся? Это большая тема. Перечень и локализация страхов зависят от времени. Раньше больше боялись внешнего: потерять честь, девственность, доход или жизнь. В современной культуре внешние обстоятельства (стереотипы, кого можно любить, а кого нельзя) активно проходят ревизии и уничтожаются. Зато растет диктат внутренний. Мы боимся не того, что нас назовут бесприданницами и проститутками — а того, что мы еще не «проработали все детские травмы» и несем их в отношения, или что партнер вторгнется в наши границы, а мы — в его.

Но вот интересный парадокс: при том, что вплоть до начала ХХ века, начала индустриализации и эмансипации человек был сильно ограничен в выборе партнера, спектр дозволенных эмоций был шире, чем сейчас. Например, допускалась несчастная любовь. Страдать из-за несчастной любви было вполне прилично. Сегодня — уже нет.

Читать дальше
​​Остановят ли животные глобальное потепление? Зооинженер Ринальдо Галлямов - о проекте "Плейстоценовый парк"

Глобальное потепление в России движется ускоренными темпами: в 2020 году средняя температура в нашей стране выросла на 3,2 градуса, в то время как "средняя по планете" - на 1 градус.

Потепление напрямую влияет на вечную мерзлоту: углерода в ней больше, чем в атмосфере. В процессе таяния он высвобождается. Кроме того из мерзлоты высвобождается метан, который сильнее по своему парниковому эффекту, чем углекислый газ.

Один из способов смягчить ситуацию - экспериментальный научный проект "Плейстоценовый парк". С 1988 года Сергей Зимов воссоздает в Якутии экосистему "мамонтовых степей": завозит в Арктику крупных травоядных животных. Сегодня парк населяют бизоны (в их числе особи, которые приехали на Северо-Восточную научную станцию на Черский из Дании), овцебыки, зубры, лоси, северные олени.

"В самом парке температура вечной мерзлоты на четыре градуса ниже, чем в округе. Животные раскапывают снег, когда зимой добывают себе корм. Это дает сильный охлаждающий эффект: мороз легко проникает внутрь", - говорит зооинженер "Плейстоценового парка" Ринальдо Маллямов.

Территория парка - это 16 квадратных километров. Животные выполняют на ней и другую "работу" - ускоряют биооборот: вытаптывают мхи, удобряют почву, "обрезают" кусты и обновляют травы. "За один год выпаса можно получить результат двадцати пяти лет обычных произрастаний трав без животных. Травы формируют глубокую корневую систему, которая поглощает углерод. Это тоже замедляет изменение климата", - комментирует Ринальдо Маллямов.

Готовим материал о проекте "Плейстоценовый парк" для проекта "Приличные люди".
​​О философии спорта на выносливость — Александр Халаманов, атлет, трижды выступавший на Чемпионате мира на Гавайях по триатлону Ironman (гонке на 226 км)

В триатлон (плавание, велосипед, бег — Прим. ред.) часто приходят из любопытства: узнают, что есть новый вид спорта; видят соревнования. Как правило, триатлеты-любители — уже состоявшиеся люди, которые могут себе позволить выделить на спорт 8−10 часов в неделю. Это минимум времени для подготовки к длинным дистанциям. Максимум — до 25 часов. Мой тренер Бретт Саттон, основатель школы Trisuitto, говорит: «Если ты чего-то не добился в своей профессиональной карьере, не занимайся триатлоном — это спорт успешных людей». Да, звучит очень грубо, но Бретт недалек от истины, поскольку триатлон предполагает жесткий график и дисциплину.

Бывает, что триатлон дает подпитку для других достижений в карьере или бизнесе. Иногда любители не реализовались в спорте в юности: например, родители сказали, что это не профессия, и нужно учиться на юриста. Плюс старты проходят не в одинаковых спортивных залах, а в привлекательных пейзажных локациях, у воды. Поэтому иногда любительский спорт перерастает в лайфстайл: соревнования и поездки с велосипедом.

Главная мотивация — быть лучше, чем вчера. Не нужно концентрироваться на конечной цели, какой-то конкретной гонке; нужно совершенствовать свое тело. Ты прокачиваешь себя каждую тренировку, и в один прекрасный день оказывается, что ты готов к дистанции 226 км.

Для меня спортивная карьера — это жизнь в миниатюре, драйв, ощущение, что ты поднимаешься вверх по лестнице. На гонку ты выходишь, чтобы ее выиграть — это часть философии Саттона. Не готов выигрывать — не стартуй. Любитель должен выиграть у себя. Победа у профессионалов — это первая строчка в рейтинге, победа у любителя — победа над собой. И это равноценные достижения. Если ты ходишь на работу или занимаешься бизнесом, а в промежутках между делами тренируешься и побеждаешь в своей возрастной группе, ты такой же чемпион.

Лучшее время Александра Халаманова (https://t.me/Pro_Triathlon_Life) на дистанции Ironman - 8.58.47

Читать дальше
​​Орнитолог Игорь Карякин – о соколиной охоте, заработках браконьеров и способах сохранить популяцию птиц

Сто лет назад соколы-балобаны населяли все степи и лесостепи от Центральной Европы до Дальнего Востока. Сегодня в России осталось только 1,3−1,6 тысяч пар пернатых хищников.

Главная причина их исчезновения — человеческая алчность. В арабских странах страсть к соколиной охоте: одна птица может прокормить утками, гусями и фазанами целую семью. Сто лет назад такой способ охоты оправдывался необходимостью, но в XXI веке — это просто развлечение богачей. Браконьеры выручают за каждую птицу от 100 до 2 тыс. долларов, а стоимость отдельных особой доходит до 100 тыс. долларов.

Мы придумали способ, как увеличить популяцию балобанов, — подселять птенцов из питомников в гнезда диких птиц. Это возможно только две недели в году: с конца мая по начало июня. Тогда "родители" примут птенца, и малыши успеют адаптироваться к дикой природе. Таким образом мы подсадили уже более 80 птенцов.

Берешь птенца в питомнике, транспортируешь в теплом самолете в регион обитания (в России всего несколько самолетов с теплым багажником), на машине довозишь до места гнездования и поднимаешь в гнездо, расположенное на высоте от трех до 300 метров. По дороге поддерживаешь оптимальную температуру, чтобы не перегреть и не переохладить птенца. Выбирать приходится доступные гнезда, но в некоторых регионах балобаны гнездятся на отвесных скалах, куда идти час, а потом еще лезть со снаряжением 30 минут.

Мы подкладываем в гнезда птенцам мышей и хомяков. На пропитание одного уходит 180 граммов мяса в день. В природе в период затяжных дождей погибают 50−70%, а с нашей подкормкой выживают все 100%.

Читать дальше
​​Дмитрий Бабкин, СЕО «Дезориентация», — о том, как после детского дома стать программистом

Cвыше 85% взрослых россиян размышляют о другой профессии: похоже, что вопрос «кем быть» стоит острее, чем булгаковский «квартирный». Еще серьезнее выражена проблема у выпускников детских домов: 90% из них не находит места в жизни, не говоря уже о реализации в профессии. Попытка решить эту задачу — проект «Без корочки».

Проект проходит таким образом: кураторы фонда «Солнечный город» предлагают выпускникам детских домов бесплатные консультации по выбору профессии. Одна беседа, включающая в себя диагностические тесты, длится от полутора до двух часов. После этого начинается бесплатное обучение на онлайн-курсах.

Работа со специалистом увеличивает угол зрения. Как правило, у подростков опыт в силу специфического окружения ограничен, и нет представления, что есть профессия «UX-ресерчер» или «менеджер маркетплейсов» — а именно с такими рекомендациями они от нас уходят.

Важна работа не только на консультациях, но и в промежутках. Все сессии по профориентации происходят раз в неделю, и если выпадает кусок недели, то ребятам сложно входить в процесс повторно.

Подросткам из детских домов не хватает самодисциплины. В остальном ребята такие же. Дело в том, что они живут всю свою сознательную и бессознательную жизнь в формате, когда за них все решено и расписано. В семь утра они встают, в пять вечера делают уроки, в семь вечера идут на прогулку, в десять — отбой. Однако подростки не умеют жить самостоятельно и строить расписание под себя, в том числе на бытовом уровне.

Я контактирую с ребятами еще до того, как они начнут работать со специалистами. Мы списываемся; я спрашиваю: «Как дела, как настроение?». Для подростков крайне важно, чтобы с ними рядом кто-то был: наставник или ментор; интересовался ими. @dezorientaciya
​​Бэлла Шахмирза, создатель летней школы «Балапанлар» и досугового центра «Уя», — о традициях на Кавказе и неформальном образовании @t.me/balapanlar

На Кавказе никогда не было пространств для встреч детей вне школы и дома. Поэтому родителям не всегда понятно, зачем детям идти в центр, если они могут побыть в семье. Чем «посидеть у нас» отличается от «посидеть дома»?

Тем, что мы не указываем детям, что делать. Они могут без осуждения «потупить» в телефоне, но в какой-то момент они его откладывают и начинают что-то придумывать: читают книги, идут в магазин за коробками и мастерят из них костюмы роботов, учатся играть на электронном фортепиано. Мы выступаем, скорее, в роли модераторов, нежели в роли учителей. Жесткой сетки занятий пока нет, но мы скоро запустим курсы кодинга...

Современная общеобразовательная школа появилась в век промышленной революции и построена по принципам завода. Систему не интересует, зачем ты пришел, учителям не важны твои цели и планы на будущее. Дети ходят в одинаковой одежде, с похожими прическами, сидят ровно за партами, слышат звонок по расписанию — такая слаженная структура напоминает конвейер на фабрике. Если ты не такой, то ты — «брак».

Главное отличие неформального образования от формального в том, что мы ориентируемся на человека, а не толпу. Это работа под конкретную аудиторию, а не ради выполнения плана министерства. Детей нужно научить жить в нестабильном мире, быть гибкими, думать, выражать свое мнение и не бояться оставаться собой.

Я хочу, чтобы из счастливого ребенка вырос уверенный в себе взрослый, который сам выбирает свой образ жизни. Сельские дети не верят в себя и не знают о мире за пределами аула...

Сейчас на Кавказе растут инфантильные мальчики, которые не могут проявить себя: от них требуют, чтобы они вели себя по-пацански и по обычаям, хотя им, возможно, хотелось бы по-другому. К нам ходили ребята 13-16 лет – всегда толпой, будто боялись по одному. Они не слышат, когда к ним обращаются, только разговаривают между собой и не реагируют на мир вокруг.