Пока мы изучаем, сколько осликов требовалось, чтобы снабжать регулярно легион под Масадой едой и водой (дромадеры арабам уже были известны, но римляне обходились по старинке), в журнале "Российская археология" обнаружилась статья, еще раз показывающая, что сети Янтарного пути простирались давно, широко и далеко. Римляне в них просто встроились, обеспечив устойчивый массовый спрос и перенаправив последний отрезок пути на Карнунт.

В 2021 году археологи из Петразаводска, раскапывая стоянки времен энеолита (медно-каменный век, примерно III тыс. до н.э.) на берегу Онежского озера, наткнулись на одинокую могилу. От тела не осталось ничего, но зато отлично сохранился "сопроводительный инвентарь": покойника некогда буквально засыпали янтарем.

Всего было найдено 140 украшений, в основном подвески-нашивки и пуговицы. Пуговицы лежали лицевой стороной вниз и отверстиями вверх, то есть были пришиты к ткани и так и остались. Часть бляшек была явно многократно переделана (и передарена). Что-то подобное до этого встречалось только на побережье Балтийского моря.

Но там понятно, там янтарь можно собирать прямо на берегу. На Онежском озере его никогда не было и быть не могло. Не росли там в свое время в нужном количестве хвойные леса.

Так что после химического анализа грунта, пыльцы, попавшей в могилу (преимущественно сосна и береза) и даже семи волосков млекопитающих (оказалось, это куница), которые там тоже нашлись, был сделан вывод, что покойника в отделанной мехом куницы одежде, предварительно выкрасив охрой, завернули в расшитое янтарем кожаное покрывало и похоронили в теплое время года.

Кто он был такой и откуда у него столько янтаря, неизвестно. Может, торговец, ходил по Янтарному пути, и похоронили вместе со всем товаром? А может, так почтили местного "большого человека". Загадка!

Вот, россыпь янтаря в прионежской могиле дальним и ближним планом.

Движение Янтарным путем было делом нелегким даже по отличным римским дорогам. Потому что у вас с собой особо ценный товар. Так что не мешало заручиться поддержкой богов. Поскольку маршрут длинный, богов много, то разумнее всего было соорудить святилище Дорожным богам (Dii Itinerarii). А там уже пусть местные боги сами разбираются, кому именно.

Вот вотивная стела Дорожным богам с римского отрезка Янтарного пути, между Карнунтом и Аквилеей. Это рядом с колонией Клавдиева Савария (Самбатхей/Штайнамангер) на Карпатской равнине.

На ней выбито:

Diis Itine[rariis]
utriusque [viae]
L(ucius) Pompeius Long[inus]
suo Marciaeque
coniugis et Rustici
fili(i) nomine

То есть:

Дорожным богам
обоих путей
Л[уций] Помпей Лонг[ин] от себя
и от имени своей жены Марции
и сына Рустика.

Выбитое внизу "V.S.L.M." — очередное сокращение для экономии места. Означает "Votum Solvit Libens Merito" = "Обет исполнил охотно и по заслуге".

Будем надеяться, дорожные боги были милостивы и к Луцию Помпею, и к Марции и к Рустику. 

А мы возвращаемся в Масаду. Это великий Питер О'Тул, но не в роли Лоуренса Аравийского (за которою он НЕ получил "Оскар"), а почти через двадцать лет в роли легата Флавия Сильвы в сериале 1981-го года "Масада" (за которую он НЕ получил "Золотой глобус").

Элазара бен Яира играл Питер Страусс. Прекрасная иудейская невольница в исполнении Барбары Каррера также имела место.

В сериале осада длилась три года (чего, как мы увидим, в принципе быть не могло) и закончилась массовым самоубийством (что тоже, как считают современные археологи, вряд ли было). Флавий Сильва брать Масаду не хотел и пытался договориться миром, но был вынужден подчиниться приказу Веспасиана.

В конце он в отчаянии восклицает: "Какая победа?! Мы захватили скалу в пустыне на берегу отравленного моря!" Есть подозрение, что реальный Луций Флавий Сильва такого рода рефлексией не страдал.

Остатки римского лагеря, построенного для фильма, видны из крепости до сих пор, наряду с настоящими римскими развалинами. Пустыня хранит все.

"Трудно найти в мире зрелище, равное этому по суровому величию и безотрадному великолепию. Повсюду у наших ног тянулась линия осадной стены, которой римляне замкнули обреченный гарнизон. На равнине к востоку и на противоположных склонах к западу виднелись римские лагеря. Их очертания и валы были столь же отчётливы, как в тот день, когда они были оставлены: один большой и два меньших квадратных лагеря на равнине к востоку и длинная цепь укреплений на склонах, обращённых к нам с запада. По виду ни один камень не был сдвинут. Стены, не скрепленные раствором, осыпались в гряды, но сохранились не более, чем в легком пустынном упадке. Преторианские и декуманские ворота, преторий, главная улица - все детали римского лагеря были обозначены столь же ясно, как на таблицах школьного справочника".

Это описание римских укреплений под Масадой, как их увидел в 1863 году преподобный Генри Бейкер Тристрам (1822 - 1906).

Преп. Тристрам, если честно, больше интересовался биологией, чем историей. Так что после описания римских укреплений он с удовлетворением отметил в своем дневнике, что среди величавых развалин "я в большом количестве обнаружил новый вид улитки (Helix masadae, Tristr.), нечто вроде уменьшенной и чахлой H. caesariensis, но с глубоко исчерченной раковиной, скрывающейся под камнями и в трещинах".

Если что, новый вид преп. Тристрам скромно назвал "Улитка масадская (описана Тристрамом)", указав, что она выглядит как чахлая "Улитка кесарийская".

Правда, название не удержалось, и теперь улитка известна как Levantina lithophaga = Камнеточец левантийский.

С преп. Тристрамом мы еще познакомимся поближе, человек был весьма незаурядный.

Пора проанализировать, что же он увидел. И что до сих пор видят туристы (когда им экскурсоводы ткнут пальцем).

Вот это и есть Камнеточец левантийский, бывшая Улитка масадская. Но преподобный Тристрам увековечил себя не только улитками.

Это новейшая карта римских укреплений под Масадой, выполненная в 2024 году Хаем Ашкенази из израильского Управления древностей на основе обобщения данных археологических раскопок.

Латинскими буквами отмечены стоянки-лагеря, цифрами — караульные башни, а разноцветной линией — осадная стена. Ширина от 1,8 до 2 метров, высота от 1,5 до 2 метров, длина 4,3 километра. 

Все вместе называется "циркумвелляция" — "окружение стеной", чтобы мышь не проскочила. А осажденные поняли, что деваться им некуда и впали в уныние, как от собственных перспектив, так и от вида римской воинской машины.

Подробный разбор карты в следующем посте.

Масадская циркумвелляция была проведена как по учебнику: лагерь F (самый крупный, в нем и сидел легат Флавий Сильва) контролирует одну часть склона, западную, лагерь В — восточную. Одновременно лагерь В служил конечным пунктом для линий снабжения из Хеврона и Эйн-Геди.

Шесть промежуточных маленьких лагерей (максимум на 300 человек) контролируют отдельные части склона более прицельно. Особенно важен крохотный Н, который был поставлен на высоком южном утесе и давал общий обзор сверху.

В районе лагеря Е начиналась осадная насыпь, там же был "бауплац" Шультена — строительная площадка, где ее собирали. Но бауплац уже увидеть нельзя, разрушен эрозией.

Кроме того, было поставлено 15 караульных башен, в основном над выходами из оврагов и вади. Например, башня 1 наблюдала за "нахаль Масада", он же вади Себбех — главным вади в округе, а башня 15 за "нахаль Бен-Яир". Это чтобы никто украдкой не пробрался из крепости или в крепость. Сейчас башни выглядят как груды камней, поэтому про их высоту идет бесконечный спор (выше стены или вровень — оба варианта имеют свои плюсы).

Как обнаружил Хай Ашкенази, стена не всюду была одинакового качества. Местами она была слишком тонкой и низкой, и поставлена явно напоказ, для устрашения. Как правило, это были крайне неудобные места, куда в своем уме никто бы не полез.

И стена была построена без парапетов (надстроек, за которыми можно спрятаться при атаке). Потому что прятаться легионеры Сильвы не собирались. И сильно сомневались, что их рискнут атаковать. А если что, от непрофессионалов из крепости всегда можно, стоя на стене, прикрыться щитами.

По сравнению с циркумвелляцией, которую, устав от сопротивления мятежников, провел Тит в Иерусалиме, масадская циркумвелляция выглядит довольно скромно. Там стена была длиной 7 километров при 13 башнях, и построили ее, если верить Иосифу Флавию, за три дня. Правда, у Тита было задействовано 30 000 солдат (из 70 000), а у Сильвы всего было 5 000. Ну, так это было не взятие мятежной столицы, а классическая послемятежная зачистка.

И за сколько уложился Флавий Сильва? Ответ здесь.

Вот вид на главный лагерь F сверху сверху из Масады. Внутренний квадрат — это ставка легата: штаб осады (principia) и личное расположение Флавия Сильвы (praetorium). Это у подножия западной стены, можно еще прямо оттуда своими глазами наблюдать, как продвигается строительство осадной насыпи у лагеря Е.

Кому попало туда ходу не было: за это отвечала преторианская рота когорта, личная охрана легата. И они, конечно, бдили: кому охота, если прозеваешь, под палящим солнцем стоять в карауле на башне или обходить стену?

Римляне в осады умели, но не любили. Оно и понятно: и долаброй намахаешься, и в карауле настоишься, и с баллистами намучаешься. А потом придется еще в пролом идти или на стену лезть. Правда, первый, кто прорвется, получит "стенной венок" (corona muralis), одну из высших воинских наград, но это надо а) первым прорваться; б) остаться в живых.

В общем, мороки просто уйма.

А самое главное, как показал Джош Левитан, римлянам категорически не нравилась сама идея осады.

Настоящие мужчины, наделенные virtus (храбростью как добродетелью), выходят в чистое поле и сражаются лицом к лицу. Как мужчины. А не прячутся за стенами, как бабы какие-то!

Понятно, что в чистом поле легион вас разобьет. Скорее всего, хотя бывало всякое. Но зато умрёте достойно. Или в плен попадете; конечно, можете потом оказаться на кресте или на арене цирка, но в основном жизнь сохраните, пусть и в каменоломнях или на рудниках. 

А если боитесь сражаться, так сдайтесь. Тоже можно, и в целом римляне обращались со сдавшимися справедливо. Ну, понятно, город заплатит контрибуцию, земли конфискуют, жителей выселят или продадут в рабство, но это всё.

Но нет, некоторые упрямцы и воевать не хотят, и сдаваться не желают, а упорно отсиживаются за стенами. На что эти трусы рассчитывают, совершенно непонятно. Если уж римская армия начинала осаду, она ее доводила до конца, просто из принципа. Исключения можно по пальцам пересчитать.

И кончалось все всегда одинаково. Во взятом городе трубы трубили т.н. "signum praedae", "сигнал к грабежу". На чем вся прославленная римская дисциплина заканчивалась. И тут уж солдатам удержу не было, да никто их и не пытался удерживать. Они считали себя в полном праве: если бы эти cinaedorum [непечатное выражение на солдатской латыни] не упорствовали, не пришлось бы торчать под стенами. Так что сами виноваты.

Как напишет через полторы тысячи лет в туманном Альбионе местный трагик:

"Ведь так же безнадежно обуздать
Солдат, воспламененных грабежом,
Как на берег призвать Левиафана".
(Шекспир, Генрих V, III:3)

Разумеется, осажденные в Масаде отлично знали, что их ждет, тем более, перед глазами был пример разграбленного Иерусалима и сожженного озверевшей солдатней Храма (Тит вроде бы пытался их остановить, но см. Шекспира).

А вот так выглядел "стенной венок". Делали венок из золота, так что он в буквальном смысле был ценной наградой.

Здесь в стенном венке женщина, потому что так традиционно изображали богию Тихэ, она же Фортуна, покровительницу и защитницу городов [от осады]. Конкретно перед нами Тихэ на двойном золотом шекеле из Тира из Мюнцкабинета берлинского музея Боде.

Это была очень ценная монета. В казну Иерусалимского храма каждый еврей в Империи (и за ее пределами) вносил каждый год половину тирского шекеля. Серебряного, который был в 50 раз дешевле золотого. И был одинарным, а не двойным. Вместо Фортуны на нем был выбит бог Мелькарт. Ну и что, что языческое изображение? Зато серебро 94-ой пробы! 

А такой золотой шекель можно было внести сразу за 200 человек.

Тихэ-Фортуна от легионов Тита не защитила. Но тут и сам Господь не помог, что уж. Тит — это вам не Сеннахериб!

Уже знакомому нам по путешествию по Аппиевой дороге поэту Горацию принадлежит довольно злая пародия на воспевание героизма при осаде и взятии крепостей.

В русском переводе история выглядит так:

Как-то Лукуллов солдат сбережения все, что путем он
Многих лишений скопил, потерял до единого асса,
Ночью усталый храпя. Тут волком свирепым, озлобясь
Сам на себя, на врага, зубами голодными грозный,
Он, говорят, гарнизон целый выбил из крепости царской,
Полный огромных богатств и весьма укрепленный.

Деяньем этим прославясь, украшен дарами почетными был он;
Кроме того получил он еще двадцать тысяч сестерций.

Вскоре затем, пожелав какую-то крепость разрушить,
Претор солдата того ж уговаривать стал, обратившись
С речью такой, что могла бы и трусу прибавить отваги:
"Друг мой, иди, куда доблесть зовет, отправляйся в час добрый
Так ты заслужишь награду великую. Что же стоишь ты?"

Выслушав, тот отвечает хитро, хоть и был неотесан:
"Тот куда хочешь пойдет, — говорит, — кто кошель потерял свой"
(Гораций, Послания, II, 2, 26 - 40).

Писал Гораций со знанием дела: ему, как мы помним, довелось в свое время покомандовать.

Его солдат служил у консула Луция Лициния Лукулла не случайно: тот еще в детстве Горация воевал в Малой Азии, на Черном море и в Армении (это называлось Третья Митридатова война). Там было тяжело, но и добыча была огромная, так что был смысл "post hoc uehemens lupus", то есть "[стать] яростным волком".

Русский переводчик Н.С. Гинцбург, как обычно, с Горацием не справился. Не смог передать контраст между изысканной звукозаписью гекзаметра и рубленой солдатской прямотой последней фразы: "'Ibit, ibit eo, quo uis, qui zonam perdidit' inquit".

Потому что там злое бурчание: "Иди, иди... Куда хошь пойдет тот, кто остался без денег". ("Zonam" - это пояс, в котором носили деньги).

Но кто бы справился?

Те, кто знают английский, могут насладиться переложением этого эпизода в "Подражаниях Горацию" Александра Поупа. Приводим по изданию 1737 года, несколько упростив орфографию (заменив "ſ" на более привычное "s").

In Anna Wars, a Soldier poor and old,
Had dearly earn'd a little purse of Gold:

Tir'd with a tedious March, one luckless night,
He slept, poor Dog! and lost it, to a doit.

This put the Man in such a desp'rate Mind,
Between Revenge, and Grief, and Hunger join'd,
Against the Foe, himself, and all Mankind,

He leapt the Trenches, scal'd a Castle-Wall,
Tore down a Standard, took the Fort and all.

"Prodigious well!" his great Commander cry'd,
Gave him much Praise, and some Reward beside.

Next pleas'd his Excellence a Town to batter;
(Its Name I know not, and it's no great matter):

Advance and conquer! go where Glory calls!
More Honours, more Rewards, attend the Brave.
Don't you remember what Reply he gave?

Dye think me, noble Gen'ral, such a Sot?
Let him take Castles who has ne'er a Groat!

Как видим, Митридатова война превратилась в Войну за Испанское наследство, которая шла как раз при королеве Анне. Ветеран потерял свои сбережения не до единого асса, а до единого дойта (очень мелкой голландской медной монетки, вроде полушки).

Вместо гекзаметра отрывок написан пятистопным ямбом. Такая в Англии была традиция, Поуп и самого Гомера так переложил. Называется "героический куплет".

Но суть Поуп передал отлично: "Пусть замок берет тот, у кого нет ни копья!"

Раз уж речь о деньгах, вот фрагмент папируса, найденный в одном из римских лагерей под Масадой. Это расписка некоего Гая Мессия, сын Гая из Берита (Бейрута) в том, что в IIII консулат императора Веспасиана Августа (т.е. в 74 г. н.э.) он получил 50 денариев в счет жалованья (которое у легионера составляло 263 денария в год).

Но, как сообщает та же расписка, из полученной суммы Гай Мессий тут же выплатил:
1) 20 денариев за еду;
2) 7 денариев за форменную льняную тунику;
3) 5 денариев за форменные сандалии-калиги;
4) 2 денария за кожаные ремешки;

И 16 денариев отдельно за ячмень.

Последнее не очень понятно; вообще-то на ячмень легионеров переводили в наказание: питайся как лошадь или мул и думай о своем поведении! Но скорее всего Гай Мессий служил во вспомогательной когорте и ячмень съела его лошадь.

Итого: 50 денариев.

И гуляй, рванина! Скажи спасибо, что должен армии не остался.

А это излюбленная забава туристов XIX века — ядра от римских баллист. Скинуть такое ядро вниз и смотреть, как летит и разбивается — одно из главных развлечений. К счастью, туристов в Масаде было очень немного.

Это стандартный боеприпас: шары из местного известняка типовых размеров (от 8 до 15 см в диаметре) и веса (до 2 кг).

Такими ядрами стену крепости не пробьешь, но никто и не собирался. Баллисты использовались для ведения беспокоящего огня: чтобы защитники крепости не мешали строить осадную насыпь, обстреливая строителей со стен. Поэтому такие кучи камней находят прежде всего в окрестностях насыпи. На них иногда бывают следы известки: подкрашивали для удобства пристрелки.

Сама конструкция римской баллисты была проста: это огромный арбалет. Бросок происходит за счет раскручивания скрученных жил. Называется "торсионное оружие".

Впрочем, спор о конкретном устройстве баллисты идет как минимум с эпохи Возрождения и конца пока не видно. Реконструкторы готовы друг друга ядрами закидать из своих макетов.

Как говаривал Гней Домиций Корбулон — который прославился всё же не борьбой с коррупцией в дорожном строительстве, а тем, что был крупнейшим полководцем эпохи Юлиев-Клавдиев — "врага надо побеждать долаброй" (Фронтин, Стратегемы, IV, 7:2)

Легионеры X Проливного под Масадой в полной мере подтвердили справедливость этой максимы. Долабрами им потрудиться пришлось изрядно. Потому что кроме циркумвелляции им пришлось а) приводить в порядок дороги; б) строить осадную насыпь.

Дальше будет очень много логистики, о чем мы честно предупреждаем.

Иллюстрация взятия римлянами Масады взята из "Книги с картинками для детей" ("Bilderbuch für Kinder"), изданной в Веймаре в 1795 году Фридрихом Иоганном Бертухом для просвещения подрастающего поколения. В разгаре была Война Первой коалиции, предстояло еще шесть коалиций и двадцать лет войн, так что знакомить детей с воинским делом было вполне уместно.

Конечно, для детей все упростили. Но мы упрощать не будем!

Начнем с циркумвелляции, то есть со стены вокруг Масады, которую римляне просто складывали из найденных тут же, в пустыне, камней, не пользуясь раствором. Сухая кладка экономила время и силы.

По подсчетам Джонатана Рота (1995 г.), всего на стену пошло 23 000 м³ земли/камня. Хай Ашкенази (2024 г.) эту оценку счел заниженной: по его мнению, там было 26 700 м³.

Как указывал Иосиф Флавий (79 г.), в день легионер вынимал примерно 1 м³ земли. Даже если цифра завышена (а она, видимо, завышена), все равно получается, что 1 000 человек построили бы осадную стену недели за три, 3000 за две, а 4 800 (полный легион без вспомогательных когорт) — за неделю. Сейчас наиболее вероятным считается срок в 11 — 16 дней.

Стена выросла прямо на глазах осажденных. И местами стоит до сих пор.

Правда, как заметил тот же Джонатан Рот, Флавию Сильве, имея под рукой около 8 000 солдат, можно было бы вообще стеной не заморачиваться. Он мог бы просто выставить их цепью вокруг крепости с интервалом в метр. Но тогда не было бы устрашающего эффекта от эффективности римской военной машины. Так что только стена, только хардкор!

Ну, и солдат полезно делом занять. Тем более, пустыня. Пусть лучше орудуют долаброй и лопатой от стены и до обеда.

На картинке с реконструкторского сайта Флавий Сильва погружен в размышления, пока солдаты заняты делом (строительством осадной насыпи, к которому мы скоро перейдем). Автор явно вдохновлялся иллюстрациями из учебников истории, потому что нарисовал все неправильно. Правильно описано здесь.

Кроме осадной стены, легионеры должны были привести в порядок дороги.

Потому что легион надо было снабжать. Каждому легионеру полагался паек — в основном зерно и/или бобы с чечевицей + уксус, разведенный водой, для питья (это называлось "поска"). Питание легионеров не сильно отличалось от питания осажденных, но у тех под рукой были склады Ирода (с настоящим вином, между прочим), а у легионеров ближайший склад был в Иерихоне, в шестидесяти километрах по сильно пересеченной местности.

Всего легионеров было 4 800 человек, плюс еще примерно 3000 — вспомогательные когорты. Плюс имелись еще еврейские пленники, пригнанные для разных черных работ, тоже пара тысяч, плюс всяческие нестроевые сопровождающие, без которых ни одна армия мира не обходится. Даже если каждый получал по килограмму продуктов и по два литра воды в день — а в пустыне это суровый минимум для лиц, занятых тяжелым физическим трудом — получается изрядно.

По подсчетам Джонатана Рота, всего требовалось доставлять 16 тонн продуктов в день, для чего надо было задействовать не меньше 200 ослов и мулов. Плюс вода, еще 26 000 литров день или 250 ослов. Итого, каждый день караван из 450 ослов. Или через день 1000. И это только снабжение провиантом, а там еще и строительные материалы доставляли.

Значит, были нужны дороги. Мы точно знаем, что легионеры построили дорогу из центрального лагера F в лагерь D (см. карту), и, вероятно, им пришлось приводить в порядок дороги из Хеврона и Эйн-Геди, которые вели в лагерь В — главный склад и распределительный пункт.

А еще вдоль стены и под ее прикрытием проложили простенькую дорогу, чтобы гонцы могли с приказами легата бегать из лагеря в лагерь, а не пробираться между валунов. 

Допустим, на ремонт линий снабжения можно было выгнать пленников, а самим заниматься стеной.

Но оставалось главное сооружение — осадная насыпь. И вот тут от пленников не было никакого толку. Точнее, никто не хотел рисковать.

Осадная насыпь была нужна римлянам, чтобы поднять по ней осадную башню с тараном. Насыпь видна до сих пор, хотя деревянная опалубка, которая ее формировала, давно исчезла и осталась только высокая гряда из битого камня длиной 225 метров, которая расширяется кверху.

Для сооружения насыпи Флавий Сильва весьма разумно выбрал уже имевшийся в районе лагеря Е каменный выступ. Как пишет Иосиф Флавий, "за крепостью ... находилась скала с огромной площадью, далеко выступавшая вперед, но лежавшая на 300 локтей (130 метров) ниже Масады. Она называлась Левкой [Белой]. На эту скалу взошел Сильва и приказал своему войску занять ее и подвозить к ней землю" ("Иудейская война" VII, 8:7).

Поэтому насыпь до сих пор выделяется цветом, что хорошо видно на фото.