Очередная загадочная картинка под обсуждение римских строительных работ под Масадой. Как вы думаете, это остатки какого сооружения? Подсказка: таких куч вокруг Масады найдено 15.

Ответ: это остатки сторожевой башни на осадной стене.

PS. Фото взято из статьи Хая Ашкенази с коллегами, посвященной 3D моделированию римских укреплений.

А тем временем в Польше тоже строят дорогу. Точнее, продолжают трассу Варшава-Люблин S17 до украинской границы, с выходом на Львов.

По случаю чего на улице польских археологов перевернулся грузовик с пряниками. Обычно все, что им удается расчистить, это максимум 100 кв.м., а тут площади раскопок занимают гектары. А количество найденных артефактов уже приблизилось к 100 000, причем найдены целые поселения. В Лабуне даже кости мамонта нашли!

Поселения в основном славянские, не ранее VII века, когда славяне стали вытеснять с этой территории германские племена. Еще нашли множество неолитических могильников бронзового века.

И, конечно, и в немалом количестве римские монеты, обломки горшков и стекла и прочие артефакты времен Империи (II - IV вв. н.э.). Откуда они там взялись? До Люблинского воеводства римляне точно не доходили. И дорог там не строили.

Но влияние Империи простиралось гораздо дальше ее границ. А Польша стояла прямо на Янтарном пути, который шел с берегов Балтийского моря до Карнунта на Дунае — центра созданной Божественным Траяном провинции Верхняя Паннония. Это был огромный (50 000 жителей!) город, главный торговый центр всей Прибалтики. Хотя, как и Великий Шелковый путь, Янтарный представлял собой набор отрезков, где каждый следующий перекупщик имел очень смутное понятие, откуда взялся редкий товар и куда он пойдет дальше.

Благодаря янтарю в Польшу и попали разнообразные римские артефакты, чем поляки справедливо гордятся (хотя торговали с римлянами, конечно, вандалы и готы, а не славяне).

Кроме неолитических, античных и средневековых поселений археологи обнаружили на будущей трассе следы стоянки Корпуса внутренней безопасности (Korpus Bezpieczeństwa Wewnętrznego), точного польского аналога Внутренних войск НКВД. Они там в 1947 году занимались операцией "Висла": выселением украинского населения с восточной границы на северо-запад, в т.н. "Возвращенные земли" = бывшую Восточную Пруссию. Ну, и заодно, если попадется, уничтожали уцелевшие отряды УПА (Армия Крайова к тому времени получила официальную амнистию, что, правда, не мешало охотиться и за ее бойцами).

Стоянку определили по банкам из-под тушенки и тюбикам из-под зубной пасты: внутренние войска снабжали очень неплохо.

Так что получился срез польской истории за 3000 лет. И без римлян никуда! Потому что их присутствие до сих пор служит символом цивилизации и прогресса. Сами римляне про цивилизацию знали, а вот про прогресс сроду не слыхали, и очень удивились бы, узнав, что стали его символом. Они в своей истории видели сплошь упадок.

Янтарный путь, по мнению современных археологов, шел от балтийского Гданьска-Данцига через Вроцлав-Бреслау и Брно-Брюнн на дунайский Карнунт.

Одной дороги, конечно, не было. И вообще дороги в римском смысле не было. Каждый торговец шел, как удобнее, лесными и горными тропами. Но обойти, скажем, Моравские ворота — единственный проход между Карпатами и Судетами, на выходе из которого стоит Брно, было невозможно.

Почему вообще возникла Янтарный путь и процвел Карнунт (а Польше достался кусочек римской цивилизации)?

Потому что римская иерархия драгоценных камней с нашей не совпадала чуть более, чем полностью, о чем мы знаем благодаря Гаю Плинию Старшему.

Плиний в книге XXXVII "Естественной истории", обсуждая драгоценности, ставит янтарь на третье место сразу после гемм и муррины (плавикового шпата, он же флюорит; римляне из него резали чаши — и красиво, и держит холод) и перед алмазом-адамантом. Возмущаясь между делом развращенностью нравов римских матрон, которые без ума от янтаря: "во всех других порочных увлечениях привлекательно или выставление их напоказ [геммы], или использование в быту [муррина], но в янтарных изделиях —  исключительное признание за ними предмета роскоши" (Плиний, Естеств. история, XXXVII, II, 11:50). Да, римляне были сексисты. Еще какие.

Заодно Плиний издевается над доверчивыми дураками, которые придумывают, что янтарь — это пот земли, моча особого вида рыси или слезы индийских птиц. Ясно же, что это смола деревьев, которые растут где-то в Северном океане. Вы его подожгите, сразу будет хвойный запах!

И между делом отмечает, что есть у янтаря-электрона такое забавное свойство: "получив тепло от трения пальцами, он притягивает к себе соломинки, сухие листья и лыко, как магнит железо" (III, 12:48). Считается, что это первое упоминание [статического] электричества в научной литературе.

Знал бы Плиний, что именно он описал!

На картинке — янтарное кольцо, конец I в. н.э., Музей Метрополитен. Осталось от некоей тщеславной матроны.

Это так называемый "Счастливый медведик из Слупска". Найден в 1887 году в торфяном болоте в тогда еще немецкой Померании и попал в музей города Штеттина. Считается, что медведику не меньше 4 000 лет, и что это, скорее всего, амулет, который носили на шее. Если приглядеться, на янтаре видны следы веревки. Там еще и отверстие имеется, чтобы ее продевать.

Янтарь по Европе разбросан довольно щедро, причем находили его в таких местах, где его никогда не добывали. Скажем, в пещерах в Верхних Пиренеях или близ английского Чеддера. Так что "Янтарный путь" функционировал задолго до римлян. Римляне просто превратили в предмет роскоши минерал, которому, видимо, приписывались разнообразные мистические свойства. Как всегда бывает, когда нечто очень издалека и очень редкое.

Немецкий Штеттин стал польским Щецином, а медведик в процессе бесследно пропал. Обнаружили его только в 2009 году в запасниках одного из немецких музеев на территории бывшей ГДР и снова вернули в Щецин. На счастье.

Карты Янтарного пути не существовало, хотя при Нероне некий римский всадник прошел этим маршрутом прямо до Балтийского побережья. Потому что у него было важнейшее государственное поручение: раздобыть янтарь, дабы впечатлить имперской роскошью римский плебс во время гладиаторских игр. Как сообщает Плиний, всё получилось: он "обошел все тамошние торговые пункты и берега и привез такое множество янтаря, что им были скреплены сети, покрывающие балкон амфитеатра для защиты от диких зверей, и даже оружие, погребальные принадлежности, а в один день все снаряжение было из янтаря" (Плиний Ст., Естеств. ист., XXXVII, III, 45). Но никаких карт после этого путешествия не осталось.

Правда, в "Географии" Клавдия Птолемея (158 г.  н.э.) — справочнике населенных пунктов с координатами по широте и долготе — упоминается некая Καλισία/Калисия. То есть Калиш в Великопольском воеводстве, ключевой пункт Янтарного пути в Польше.

Это в междуречье Одера и Вислы, там сплошь болота. А Калиш в относительно сухой долине речки Просны, и сама Просна мелкая. Легко перейти и оттуда прямиком к Моравским воротам. Не надо форсировать Одер или Вислу.

Поляки, понятно, упоминанием у Птолемея страшно гордятся, а Калиш официально считается старейшим городом Польши. А так город как город: локационный привелей дарован Болеславом Благочестивым в 1253, имеется костел Милосердия Божьего, иезуитский колледж и трибунальский дворец. Что-то разрушали крестоносцы, что-то литовцы Витовта, что-то шведы, что-то немцы. Потом снова строили. Следов упоминаемой Птолемеем Калисии найти пока не удалось.

Но по Птолемею торговцы точно не ходили. Дорогу знали только местные проводники, и то только свой кусок маршрута.

Другое дело после Карнунта.

В Карнунте на берегу Дуная варварская часть Янтарного пути заканчивалась. Дальше уже знакомой нам Клавдиевой дорогой янтарь переправляли через Альпы на север Италии, и Постумиевой дорогой везли в Аквилею, где его превращали в разнообразные пользующиеся спросом изделия. Там найдено множество таких изделий + остатки мастерских, в том числе с токарными станками. Аквилея была в два раза больше Карнунта, в ней было 100 000 жителей.

Ни Карнунт, ни Аквилея краха Империи не пережили.

Начинал Карнунт как лагерь XIV Сдвоенного Марса Победоносного легиона, но довольно быстро его торговое предместье-канаба превратилось в большой город. Со всеми положенными приметами цивилизации, включая амфитеатр и бани.

Совсем рядом с Карнунтом (14 римских миль или 20 километров) была еще одна легионная стоянка — Виндабона. Там квартировал Х Легион. Тоже Сдвоенный. Но Виндабоне до Карнунта было далеко, смешно и сравнивать. Потому что тот стоял на конце Янтарного пути (кроме янтаря, это еще меха, деготь и уйма всего полезного), а Виндабона всего лишь охраняла выход из Альп на Дунай.

В Карнунте Марк Аврелий написал как минимум кусок своих "Размышлений", а в 193 г. легионеры провозгласили императором Септимия Севера, положив начало новой династии. В 308 году в Карнунте Диоклетиан с соправителями пытались договориться и остановить распри в империи. Ничего не вышло, но факт!

А в Виндабоне что? Ничего.

Потом все перевернулось. Виндабона-Вена возвысилась до имперской столицы и исторические события стали происходить там. А Карнунт в средние века просто растащили. Потому что из Германии в Италию и обратно людям было надо даже в самые темные времена. А Карнунт, как и Брундизий, имел смысл, пока жила империя и в Риме был спрос на янтарь. Спрос кончился и город превратился в каменоломню, куда из Вены отправлялись за обработанным камнем, когда строили очередную церковь.

Так что там теперь две австрийские деревни и Археологический парк.

Что касается Аквилеи, то когда в V в. на нее волна за волной стали обрушиваться варвары, у жителей лопнуло терпение. После очередного нашествия, на этот раз гуннов, они снялись и переселились в лагуну на 100 километров севернее. Ну и что, что там сплошное болото и москиты. Зато гунны не достанут!

Да, это Венеция (как выяснилось, не совсем).

На чем история Янтарного пути и закончилась.

Это археологический парк "Римский Карнунт" под Веной.

На развалинах Карнунта была проведена сугубо научная реконструкция зданий, которыми была застроена столица Верхней Паннонии, причем с размахом, так что теперь можно погулять по римской улице и заглянуть в римский дом.

Вот, реконструкция т.н. "Дома Луция". Вид снаружи и изнутри.

So nah waren die Römer noch nie!

Римляне никогда не были так близко! 

Качества жизни римского Карнунта Виндабона-Вена достигнет только к XIX веку.

Аквилея сейчас — крохотный итальянский городок, посреди которого стоит огромная римская базилика в честь Успения Пресвятой Богородицы (65 метров в длину, 30 в ширину). Потому что патриархат Аквилеи охватывал всю Северную Италию и часть Балкан, то, что станет Австрией, Словенией и Хорватией.

Постумиева дорога, которая шла от Аквилеи до Генуи поперек всей Северной Италии, связывая два побережья, Лигурийское и Адриатическое, заброшена за полной ненадобностью. А вот Клавдиева по-прежнему работает, по ней проложено современное шоссе через Альпы.

Так что в Италии римская дорожная инфраструктура сохранилась, как сердце у человека, пережившего инфаркт: где-то тромбы, где-то все разрушено, где-то образовался обход, но в целом сердце работает, кровь качает.

Вериано Лукетти в роли вождя беглых аквилейцев Форесто исполняет кабалетту (бодрую и энергичную часть арии) "Любимая родина, мать и царица" в опере Верди "Аттила". Классическая итальянская школа: можно разобрать каждое слово, звук летит в зал (точнее, в амфитеатр на открытом воздухе - это Арена ди Верона) и без усилия перекрывает оркестр, а заодно и хор.

Опера 1846 года с совершенно ясным политическим подтекстом: Аттила разрушил Аквилею и Италию, но она снова, как феникс, восстает из пепла. Кто у нас Аттила, думаю, пояснять не надо. И так ясно, кто. И где. В Вене.

Так что Форесто поёт: 

"Любимая родина, мать и царица великих сынов!
Опустошенная, погруженная в молчание и смерть.
Но из этих бурных вод вылетит новый феникс,
И ты восстанешь еще более великолепной
К восхищению земли и моря".

И хор подхватывает:

"Из этих бурных вод вылетит новый феникс,
И ты восстанешь еще более великолепной
К восхищению земли и моря!"

После чего все дружно основывают Венецию и начинают мстить Аттиле.

Верди, как всегда, прекрасен. И патриотичен. Хотя критики бурчат, что нет тут психологической глубины, кабалетта эффектная, но типовая (для Верди).

PS. Спасибо @a909tgkll за подсказку!

Пока мы изучаем, сколько осликов требовалось, чтобы снабжать регулярно легион под Масадой едой и водой (дромадеры арабам уже были известны, но римляне обходились по старинке), в журнале "Российская археология" обнаружилась статья, еще раз показывающая, что сети Янтарного пути простирались давно, широко и далеко. Римляне в них просто встроились, обеспечив устойчивый массовый спрос и перенаправив последний отрезок пути на Карнунт.

В 2021 году археологи из Петразаводска, раскапывая стоянки времен энеолита (медно-каменный век, примерно III тыс. до н.э.) на берегу Онежского озера, наткнулись на одинокую могилу. От тела не осталось ничего, но зато отлично сохранился "сопроводительный инвентарь": покойника некогда буквально засыпали янтарем.

Всего было найдено 140 украшений, в основном подвески-нашивки и пуговицы. Пуговицы лежали лицевой стороной вниз и отверстиями вверх, то есть были пришиты к ткани и так и остались. Часть бляшек была явно многократно переделана (и передарена). Что-то подобное до этого встречалось только на побережье Балтийского моря.

Но там понятно, там янтарь можно собирать прямо на берегу. На Онежском озере его никогда не было и быть не могло. Не росли там в свое время в нужном количестве хвойные леса.

Так что после химического анализа грунта, пыльцы, попавшей в могилу (преимущественно сосна и береза) и даже семи волосков млекопитающих (оказалось, это куница), которые там тоже нашлись, был сделан вывод, что покойника в отделанной мехом куницы одежде, предварительно выкрасив охрой, завернули в расшитое янтарем кожаное покрывало и похоронили в теплое время года.

Кто он был такой и откуда у него столько янтаря, неизвестно. Может, торговец, ходил по Янтарному пути, и похоронили вместе со всем товаром? А может, так почтили местного "большого человека". Загадка!

Вот, россыпь янтаря в прионежской могиле дальним и ближним планом.

Движение Янтарным путем было делом нелегким даже по отличным римским дорогам. Потому что у вас с собой особо ценный товар. Так что не мешало заручиться поддержкой богов. Поскольку маршрут длинный, богов много, то разумнее всего было соорудить святилище Дорожным богам (Dii Itinerarii). А там уже пусть местные боги сами разбираются, кому именно.

Вот вотивная стела Дорожным богам с римского отрезка Янтарного пути, между Карнунтом и Аквилеей. Это рядом с колонией Клавдиева Савария (Самбатхей/Штайнамангер) на Карпатской равнине.

На ней выбито:

Diis Itine[rariis]
utriusque [viae]
L(ucius) Pompeius Long[inus]
suo Marciaeque
coniugis et Rustici
fili(i) nomine

То есть:

Дорожным богам
обоих путей
Л[уций] Помпей Лонг[ин] от себя
и от имени своей жены Марции
и сына Рустика.

Выбитое внизу "V.S.L.M." — очередное сокращение для экономии места. Означает "Votum Solvit Libens Merito" = "Обет исполнил охотно и по заслуге".

Будем надеяться, дорожные боги были милостивы и к Луцию Помпею, и к Марции и к Рустику. 

А мы возвращаемся в Масаду. Это великий Питер О'Тул, но не в роли Лоуренса Аравийского (за которою он НЕ получил "Оскар"), а почти через двадцать лет в роли легата Флавия Сильвы в сериале 1981-го года "Масада" (за которую он НЕ получил "Золотой глобус").

Элазара бен Яира играл Питер Страусс. Прекрасная иудейская невольница в исполнении Барбары Каррера также имела место.

В сериале осада длилась три года (чего, как мы увидим, в принципе быть не могло) и закончилась массовым самоубийством (что тоже, как считают современные археологи, вряд ли было). Флавий Сильва брать Масаду не хотел и пытался договориться миром, но был вынужден подчиниться приказу Веспасиана.

В конце он в отчаянии восклицает: "Какая победа?! Мы захватили скалу в пустыне на берегу отравленного моря!" Есть подозрение, что реальный Луций Флавий Сильва такого рода рефлексией не страдал.

Остатки римского лагеря, построенного для фильма, видны из крепости до сих пор, наряду с настоящими римскими развалинами. Пустыня хранит все.

"Трудно найти в мире зрелище, равное этому по суровому величию и безотрадному великолепию. Повсюду у наших ног тянулась линия осадной стены, которой римляне замкнули обреченный гарнизон. На равнине к востоку и на противоположных склонах к западу виднелись римские лагеря. Их очертания и валы были столь же отчётливы, как в тот день, когда они были оставлены: один большой и два меньших квадратных лагеря на равнине к востоку и длинная цепь укреплений на склонах, обращённых к нам с запада. По виду ни один камень не был сдвинут. Стены, не скрепленные раствором, осыпались в гряды, но сохранились не более, чем в легком пустынном упадке. Преторианские и декуманские ворота, преторий, главная улица - все детали римского лагеря были обозначены столь же ясно, как на таблицах школьного справочника".

Это описание римских укреплений под Масадой, как их увидел в 1863 году преподобный Генри Бейкер Тристрам (1822 - 1906).

Преп. Тристрам, если честно, больше интересовался биологией, чем историей. Так что после описания римских укреплений он с удовлетворением отметил в своем дневнике, что среди величавых развалин "я в большом количестве обнаружил новый вид улитки (Helix masadae, Tristr.), нечто вроде уменьшенной и чахлой H. caesariensis, но с глубоко исчерченной раковиной, скрывающейся под камнями и в трещинах".

Если что, новый вид преп. Тристрам скромно назвал "Улитка масадская (описана Тристрамом)", указав, что она выглядит как чахлая "Улитка кесарийская".

Правда, название не удержалось, и теперь улитка известна как Levantina lithophaga = Камнеточец левантийский.

С преп. Тристрамом мы еще познакомимся поближе, человек был весьма незаурядный.

Пора проанализировать, что же он увидел. И что до сих пор видят туристы (когда им экскурсоводы ткнут пальцем).

Вот это и есть Камнеточец левантийский, бывшая Улитка масадская. Но преподобный Тристрам увековечил себя не только улитками.

Это новейшая карта римских укреплений под Масадой, выполненная в 2024 году Хаем Ашкенази из израильского Управления древностей на основе обобщения данных археологических раскопок.

Латинскими буквами отмечены стоянки-лагеря, цифрами — караульные башни, а разноцветной линией — осадная стена. Ширина от 1,8 до 2 метров, высота от 1,5 до 2 метров, длина 4,3 километра. 

Все вместе называется "циркумвелляция" — "окружение стеной", чтобы мышь не проскочила. А осажденные поняли, что деваться им некуда и впали в уныние, как от собственных перспектив, так и от вида римской воинской машины.

Подробный разбор карты в следующем посте.

Масадская циркумвелляция была проведена как по учебнику: лагерь F (самый крупный, в нем и сидел легат Флавий Сильва) контролирует одну часть склона, западную, лагерь В — восточную. Одновременно лагерь В служил конечным пунктом для линий снабжения из Хеврона и Эйн-Геди.

Шесть промежуточных маленьких лагерей (максимум на 300 человек) контролируют отдельные части склона более прицельно. Особенно важен крохотный Н, который был поставлен на высоком южном утесе и давал общий обзор сверху.

В районе лагеря Е начиналась осадная насыпь, там же был "бауплац" Шультена — строительная площадка, где ее собирали. Но бауплац уже увидеть нельзя, разрушен эрозией.

Кроме того, было поставлено 15 караульных башен, в основном над выходами из оврагов и вади. Например, башня 1 наблюдала за "нахаль Масада", он же вади Себбех — главным вади в округе, а башня 15 за "нахаль Бен-Яир". Это чтобы никто украдкой не пробрался из крепости или в крепость. Сейчас башни выглядят как груды камней, поэтому про их высоту идет бесконечный спор (выше стены или вровень — оба варианта имеют свои плюсы).

Как обнаружил Хай Ашкенази, стена не всюду была одинакового качества. Местами она была слишком тонкой и низкой, и поставлена явно напоказ, для устрашения. Как правило, это были крайне неудобные места, куда в своем уме никто бы не полез.

И стена была построена без парапетов (надстроек, за которыми можно спрятаться при атаке). Потому что прятаться легионеры Сильвы не собирались. И сильно сомневались, что их рискнут атаковать. А если что, от непрофессионалов из крепости всегда можно, стоя на стене, прикрыться щитами.

По сравнению с циркумвелляцией, которую, устав от сопротивления мятежников, провел Тит в Иерусалиме, масадская циркумвелляция выглядит довольно скромно. Там стена была длиной 7 километров при 13 башнях, и построили ее, если верить Иосифу Флавию, за три дня. Правда, у Тита было задействовано 30 000 солдат (из 70 000), а у Сильвы всего было 5 000. Ну, так это было не взятие мятежной столицы, а классическая послемятежная зачистка.

И за сколько уложился Флавий Сильва? Ответ здесь.

Вот вид на главный лагерь F сверху сверху из Масады. Внутренний квадрат — это ставка легата: штаб осады (principia) и личное расположение Флавия Сильвы (praetorium). Это у подножия западной стены, можно еще прямо оттуда своими глазами наблюдать, как продвигается строительство осадной насыпи у лагеря Е.

Кому попало туда ходу не было: за это отвечала преторианская рота когорта, личная охрана легата. И они, конечно, бдили: кому охота, если прозеваешь, под палящим солнцем стоять в карауле на башне или обходить стену?

Римляне в осады умели, но не любили. Оно и понятно: и долаброй намахаешься, и в карауле настоишься, и с баллистами намучаешься. А потом придется еще в пролом идти или на стену лезть. Правда, первый, кто прорвется, получит "стенной венок" (corona muralis), одну из высших воинских наград, но это надо а) первым прорваться; б) остаться в живых.

В общем, мороки просто уйма.

А самое главное, как показал Джош Левитан, римлянам категорически не нравилась сама идея осады.

Настоящие мужчины, наделенные virtus (храбростью как добродетелью), выходят в чистое поле и сражаются лицом к лицу. Как мужчины. А не прячутся за стенами, как бабы какие-то!

Понятно, что в чистом поле легион вас разобьет. Скорее всего, хотя бывало всякое. Но зато умрёте достойно. Или в плен попадете; конечно, можете потом оказаться на кресте или на арене цирка, но в основном жизнь сохраните, пусть и в каменоломнях или на рудниках. 

А если боитесь сражаться, так сдайтесь. Тоже можно, и в целом римляне обращались со сдавшимися справедливо. Ну, понятно, город заплатит контрибуцию, земли конфискуют, жителей выселят или продадут в рабство, но это всё.

Но нет, некоторые упрямцы и воевать не хотят, и сдаваться не желают, а упорно отсиживаются за стенами. На что эти трусы рассчитывают, совершенно непонятно. Если уж римская армия начинала осаду, она ее доводила до конца, просто из принципа. Исключения можно по пальцам пересчитать.

И кончалось все всегда одинаково. Во взятом городе трубы трубили т.н. "signum praedae", "сигнал к грабежу". На чем вся прославленная римская дисциплина заканчивалась. И тут уж солдатам удержу не было, да никто их и не пытался удерживать. Они считали себя в полном праве: если бы эти cinaedorum [непечатное выражение на солдатской латыни] не упорствовали, не пришлось бы торчать под стенами. Так что сами виноваты.

Как напишет через полторы тысячи лет в туманном Альбионе местный трагик:

"Ведь так же безнадежно обуздать
Солдат, воспламененных грабежом,
Как на берег призвать Левиафана".
(Шекспир, Генрих V, III:3)

Разумеется, осажденные в Масаде отлично знали, что их ждет, тем более, перед глазами был пример разграбленного Иерусалима и сожженного озверевшей солдатней Храма (Тит вроде бы пытался их остановить, но см. Шекспира).