Схема "безопасности дорог на ауторсинге" отлично работала и в прибрежной и в горной Иудее — потому что там были города. Впрочем, римляне, то вводя прямое имперское правление, то снова уступая Иудею очередному клиентскому царю, все-таки умудрились довести до мятежа. Там, конечно, и материал был особо взрывоопасный.

Но в аравийской пустыне схема не могла работать по определению, потому что городов не было. А немирные племена были. Поэтому здесь действовали по другой схеме.

С одной стороны, мимо Новой Траяновой дороги было не пройти. Кто хотел попасть куда ему надо живым, а не сгинуть в пустыне, шел по ней. С другой, на дороге стояли форты, которые были связаны друг с другом, так что в случае, когда очередной Камал или Казбич совершал вылазку на римскую территорию, меры могли быть приняты безотлагательно.

Ну, а остальное — стандартная имперская политика в таких местах, хорошо описанная в "Балладе о Востоке и Западе": "когда в Пешеваре повесят меня, тебе риссалдаром быть" (вар. "чин дадут тебе, а мне дадут петлю").

Одних вешаем (распинаем), других берем на службу, руку держим на пульсе, честно тянем гарнизонную лямку. И все работает, караваны из Счастливой Аравии идут к Красному морю, а оттуда уже морским и речным путем (по Нилу) в Александрию Египетскую. И Средиземным морем в Рим.

"Чудо на пути в Дамаск", оно же "Обращение Савла" кисти Караваджо (1601 г., из церкви Санта-Мария дель Пополо в Риме). Видение, превратившее Савла в Павла. Кусок дороги под копытами коня Караваджо тоже нарисовал. Он вообще любил рисовать грязь и пот там, где принято было изображать возвышенное.

Любопытно, что когда Савл, уже ставший Павлом, попробовал проповедовать в Дамаске, он тут же столкнулся с набатейским наместником, который "стерег город". Так что из Дамаска ему пришлось эвакуироваться в корзине, спущенной с городской стены (2 Кор. 11:32-33).

Набатейский наместник исследователей изрядно смущает. Конечно, после смерти Ирода Великого и по причине очередного римского династического кризиса (смерть Тиберия и воцарение Калигулы) в Сирии и Палестине творилось черт знает что. Все выясняли отношения со всеми, плюс армянский (!) царь интриговал для оживления картины, но чтобы набатейский Арета IV захватил Дамаск?!  Короче, как выражаются специалисты, имела место "аномальная административная ситуация". 

Савл шел в Дамаск через Иерихон, долину Иордана, Тивериаду-Тверию и Голанские высоты. Примерно неделя пешком. Эту дорогу римляне тоже привели в порядок и расставили по всему маршруту милиарии и станции-mansiones.

На картинке — дорога в Бейт-Шеане, римском Скифополисе, одном из городов т.н. Декаполиса (Десятиградия), союза греческих городов в самом сердце Палестины.

Это был один из важнейших узлов на дороге в Дамаск. Отлично сохранился, его сейчас всячески раскручивают в туристическом плане.

Рекламное фото турфирмы Atlantis Travel, поэтому выглядит как ИИ-генерация. Но это действительно вечерний Бейт-Шеан.

К печали гидов, в Бейт-Шеане Савл, ставший Павлом, не проповедовал. И вообще Декаполис проигнорировал.

А мы перемещаемся из пустыни Арава в Иудейскую пустыню. Если Арава — это просто большая впадина с горами по бокам, занесенная песком и гравием (горы не пускают облака, поэтому образовалась пустыня), то Иудейская пустыня — это край горной цепи, фактически обрыв, который возник,  когда земля раскололась и образовалось Мертвое море. Горы опять-таки не пускают облака, а Мертвое море, нагреваясь, дополнительно сушит воздух. И засаливает почву. Получается уже совершенно безжизненное место, какое-то марсианское.

Но и в этих нечеловеческих условиях Х Проливный легион под командованием Луция Флавия Сильвы успешно занимался дорожным строительством. Вот образец их постройки. Догадались, что это? Подробности завтра.

Да, на фотографии вы видите остатки римской осадной насыпи, построенной в 73 г. н.э. по распоряжению наместника Иудеи и легата Х Проливного легиона Луция Флавия Сильвы, чтобы взять крепость Масада в Иудейской пустыне и покончить, наконец, с последними мятежниками. Которые, если верить Иосифу Флавию, предпочли коллективное самоубийство сдаче в плен.

Осада Масады (или, аутентично, מצדה — Мецады, что в переводе означает "крепость" или "цитадель") — это одновременно миф о беспримерном героизме защитников и учебное пособие "Как правильно организовать шанцевые работы при взятии [неприступной] крепости". С какой стороны посмотреть.

Начнем с мифа. Возникает он в тридцатые годы XX века, когда еврейские поселенцы в Палестине (это называлось "ишув") чувствовали себя в такой же осаде, как некогда мятежники в Масаде. И так же были готовы защищаться до последнего.

Нам известно даже, кто этот миф создавал и продвигал. Это был Шмарьяху Гуттман (1909 - 1996) из кибуца Наан, который первым стал водить в пустыню кибуцную молодежь, и рассказывать о подвиге предков, описанном Иосифом Флавием в седьмой книге "Иудейской войны" и с тех пор изрядно подзабытом.

После создания государства Израиль защитники Масады приобрели явные черты героев Варшавского гетто, поднявших заведомо обреченный мятеж, чтобы умереть как свободные люди, а не идти на бойню, как скот. Теперь в пустыню стали водить солдат Армии обороны Израиля: принимать присягу и клясться, что "Масада больше не падет".

В шестидесятые годы ХХ века Масаду наконец стали раскапывать. И раскапывал ее не кто-нибудь, а Игаль Ядин.

Родился он, конечно, Игалем Сукеником, но в 15 лет ушел в подпольные еврейские силы самообороны или попросту в Хагану. В Хагане дослужился до адьютанта самого начальника штаба Якова "Дана" Достровского и взял позывной "Ядин". Это очередная библейская игра слов: "Дан да будет судить народ свой, как одно из колен Израиля" (Быт. 49:16). "Да будет судить" = "Ядин" (ידין). Когда Хагана превратилась в Армию обороны Израиля, позывной стал фамилией, а Ядин — начальником Генерального Штаба. Такое у человека было хобби. По профессии он был археолог, как папа Сукеник.

В Масаду Ядин пришел, заранее зная, что это за место. Раскопки привлекли множество волонтеров со всего света, которых он организовал на военный лад. В пять утра подъем, поверка, завтрак и на работу!

Ядин раскопал остатки дворца Ирода Великого, приспособленного мятежниками под жилье. И он, и его сотрудники с ходу определили, что видят: транзитный лагерь, конечно. Что многое говорит об их жизненном опыте.

Еще Ядин нашел множество артефактов: глиняные черепки с именами (тоже все сразу понятно — карточки на получение пайка), целую мастерскую по изготовлению наконечников для стрел, уйму пряслиц и сетки для волос (да, в крепости были женщины), обрывки папируса с текстами, которые указывали — среди осажденных были и сектанты из Кумрана, их почерк. И много чего еще. И окончательно убедился, что все, о чем писал Иосиф Флавий — чистая правда.

Современные археологи далеко не так категоричны. Но миф уже сложился и живет собственной жизнью. Масада с 2001 года официально признана объектом всемирного наследия ЮНЕСКО. С 1998 года там действует фуникулер, избавляющий туристов (кроме самых упорных) от необходимости подниматься в гору "змеиной тропой". 

На фото — Игаль Ядин с трубкой во рту ведет экскурсию в Масаду той самой "змеиной тропой". Невысокий человек в черных очках и со стоящими дыбом седыми волосами — первый премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион.

Обнаружил давно всеми забытую и заброшенную крепость Масада, естественно, хорошо знакомый нам Эдвард Робинсон.

Путешествуя по Иудейской пустыне, он наткнулся на развалины, которые бедуины называли "Себбех" (السِّبّة, "отдельно стоящий утёс"). Название было точное: Масада стоит на огромной скале, которую за миллионы лет отмыло потоками воды из вади от основного горного массива, и справедливо выглядит неприступной. Во всяком случае, с востока, со стороны Мертвого моря. Там крутейший обрыв — 400 метров!

Как писал Робинсон в "Библейских исследованиях Палестины", "моё внимание было особенно привлечено к развалине, которую арабы называют Себбех, ... расположенной к югу, на пирамидальной скале, круто поднимающейся от [Мертвого] моря, сразу за вади эс-Сейаль. Усечённая вершина этой высокой изолированной скалы образует небольшую равнину, по-видимому недоступную; и именно на ней находятся развалины. Их вид сильно поразил нас, и, внимательно рассматривая их в подзорную трубу, я смог различить то, что казалось зданием в северо-западной части, а также следы других построек дальше к востоку…"

Робинсон сделал совершенно правильный вывод: "Почти нет сомнений в том, что это было место древней и знаменитой крепости Масада".

За Робинсоном последовали другие путешественники, представляющие все европейские нации. За умеренный бакшиш бедуины провожали их узкой тропой, поднимавшейся крутыми серпантинами по обрыву (и за это прозванной "змеиной").

После чего они с удовольствием кидали вниз большие круглые камни, оставшиеся от римских баллист, набивали карманы камешками, оставшимися от дворцовых мозаик Ирода Великого и кричали вниз слова разной степени уместности, чтобы убедиться, что акустика идеальная.

Впрочем, попадались и серьезные исследователи, так что к концу XIX века была готова схема развалин. Уже в Подмандатной Палестине была сделана аэрофотосъемка, так что Игаль Ядин имел очень и очень приличные карты.

Так выглядела Масада в сороковые годы XIX века.

Это гравюра из книги преподобного Уильяма Уолкотта о его путешествии по Святой земле. Он там побывал вскоре после Робинсона, прихватив с собой художника Генри Типпинга, чтобы делать натурные зарисовки. (Фотографию уже изобрели, но это было дело крайне громоздкое и ненадежное).

Преп. Уолкотт первым попытался обойти скалу по периметру и в результате обнаружил остатки римского лагеря. Но дойти до конца у него не получилось: "Я был остановлен криками наших арабов с утёса позади меня. Они звали меня и махали, чтобы я возвращался. Причину я вскоре понял, увидев трёх диких бедуинов (в подлиннике "бедавинов") с дубинками. Те подошли ко мне и потребовали бакшиш, хотя, впрочем, не стали особо настаивать. Это, разумеется, положило конец дальнейшим наблюдениям — возможно, к лучшему, поскольку в любом случае обход оказался бы более длинным и утомительным, чем я предполагал".

В дальнейшем бедавины (на рисунке слева) стали требовать бакшиш заранее, и все наладилось.

Скала, на которой возвышается Масада, была просто создана для того, чтобы там соорудить чего-то военного. Что и было проделано Ионатаном Маккавеем, во II веке до н.э. поставившим на скале небольшой гарнизон. Просто на всякий случай. А то времена были суровые, на престоле Хасмонеи держались непрочно, мало ли, придется искать укрытия.

Хасмонеям не пришлось, а вот семейство Ирода Великого одно время в Масаде пряталось, когда Ирод отбивался от вторгшихся в Иудею парфян. Отбившись, Ирод оценил стратегическое положение "отдельно стоящего утеса" и к 30 году до н.э. построил на нем роскошный дворец в наилучшем римском стиле (если честно, то александрийском — Александрия Египетская была ближе и вдохновляла больше). Ирода, правда, волновали не столько возможные завоеватели, сколько собственная родня. Ей он не доверял принципиально и не упускал случая извести. А еще его волновала царица Клеопатра, которая постоянно намекала Марку Антонию, как было бы здорово, если бы он подарил ей Иудею.

Так что, исходя из принципа "Береженого Б-г бережет", Ирод и воздвиг дворец на неприступной скале посреди пустыни.

Особо элегантно и технично была решена проблема водоснабжения: в скале были выбиты 12 цистерн общим объемом примерно 40 000 м³, а к ним подведены акведуки из двух ближайших вади. Один зимний ливень, и воды хватало до следующего года. Так что Ирод на скале даже завел себе полноценную римскую баню, с парной-кальдарием и бассейном.

После смерти Ирода пришли римляне и поставили на скале свой гарнизон. Когда в 66-ом году Иудея полыхнула, гарнизон был вырезан неким Менахемом бен Иегудой, который с добытым оружием отправился в Иерусалим. Где, правда, продержался недолго. Менахем был сикарием, то есть сторонником предельно решительной, желательно тайной и окончательной расправы не только с римлянами, но и их сторонниками из числа иудеев. В результате случилось то, что называется "уволен из гестапо за жестокость": его прирезали собственные соратники.

Кузен Менахема сикарий Элазар бен Яир успел бежать обратно в Масаду и вот он-то, по словам Иосифа Флавия, и возглавил сопротивление.

Всего в крепости засело 967 человек, включая женщин и детей. В X Проливном легионе, который привел под стены крепости Флавий Сильва, было примерно 5 000 человек — все, как один, опытные солдаты, не первый год воюющие в Иудее. Это не считая нестроевых сопровождающих и еврейских пленников, которых пригнали для разных черных работ.

Так что Флавий Сильва мог действовать строго по военной науке. Что он и проделал.

А благодаря пустынному климату результаты его действий законсервировались на следующие две тысячи лет.

Это реконструкция главного дворца Ирода Великого в Масаде (там были еще и другие). Висит на северном склоне на трех уровнях.

Рядом — развалины Иродовой дворцовой парной-кальдария. Столбики — остатки подгреваемого пола-гипокауста, через который шел горячий воздух от установленных внизу печей. Это римский стандарт, мы его находим повсюду, от английского Бата (Аквы Солис) до венгерского Будапешта (Аквинкума).

Люди Элазара бен Яира, устроившись во дворце Ирода, сделали из него общежитие: разделили перегородками залы на каморки, поставили печки, устроили мастерскую для изготовления наконечников стрел (прямо в приемной тронного зала с потрясающим мозаичным полом) и кожевенную — нужна была кожа на пращи и луки. И, конечно, открыли синагогу.

Получилась типичная израильская маабара (מעברה) — лагерь беженцев. Люди Игаля Ядина таких в сороковые-пятидесятые годы нагляделись в избытке, так что проблем с опознанием у них не было. 

Вот так выглядели печки: снизу закладываем топливо, типа кизяка или веток, на отверстие сверху ставим горшок. И готовим пайковую чечевицу.

Запасы продовольствия тоже были Иродовы. Флавий утверждал, что они сохранились идеально и в таких количествах, что смерть от голода осажденным точно не грозила. Современные исследователи обнаружили в остатках запасов следы жучков и гнили. Но в условиях, когда римляне перекрыли все выходы, выбирать не приходилось.

По случаю Дня Космонавтики временно отвлечемся от римского дорожного строительства и поговорим о космической связи (у нас всё-таки канал о коммуникациях). Конкретно, как связывалась с Землей только что благополучно вернувшаяся команда "Artemis II".

Сразу честно предупредим: технически мы темны и опираемся на тексты специалистов, прежде всего вот на этот, подготовленный каналом "ЗаТелеком". Заранее просим прощения за возможные ошибки и рекомендуем первоисточник.

Если говорить предельно просто, видов связи было три:

1. Старая добрая радиосвязь. Ну, не совсем старая: все-таки на сверхвысоких частотах 2–4 ГГц, то есть как Wi-Fi. Сигнал расходится веером, работает в любых условиях, от погоды не зависит, и ловится без всяких проблем.

Конкретно сначала системой ближней связи и спутниками-ретрансляторами, потом системой дальней космической связи — огромными антеннами в Голдстоуне (штат Калифорния), под Канберрой и под Мадридом. Их разделяет 120 градусов по долготе, так что при любом положении Земли хотя бы одна из станций сигнал поймает.

Антенны специально поставлены в местах, где всегда хорошая погода: что в калифорнийской пустыне Мохаве, что в горах Ламанчи, что в долине Тидбинбилла в предгорьях Австралийских Альп. Там и еще один плюс есть: до цивилизации далеко, радиотишина.

Но, по современным меркам, всё очень медленно и мало (1-2 Мбит/с). Поэтому радиосвязью передавалась базовая информация: пульс космонавтов, атмосферное давление на корабле, команда "включить/выключить двигатели".

2. Более продвинутый Ка-модем, превращающий компьютерные байты в радиоволну. Работает на в десять раз более высоких, по сравнению с радио, частотах 26.5–40 ГГц со скоростью до 50 Мбит/с. Погода при этом желательна хорошая, ясная и солнечная, хотя с переменной облачностью справится.

Можно передавать и данные, и видео. Тоже ловится на антенны дальней космической связи, к которым приспособлен еще и огромный модем.

3. И главная новинка — экспериментальная лазерная связь, которая позволяет передавать картинку качества 4К (3840х2160 пикселей, в два раза точнее, чем Full HD). Там в секунду может проходить до 260 мбит, а нормой считается 80. Почувствуйте разницу!

Связь обеспечивает крохотный (диаметром 10 см) инфракрасный лазерный телескоп, который мигает с частотой 193 000 ГГц (193 терагерца) = миллиарды раз в секунду.

Люди этого мигания вообще не замечают, зато замечает телескоп в Уайт-Сэндсе (Нью-Мехико), который умеет ловить фотоны из корабельного телескопа. Есть еще один, на горе Тейбл-Маунтин в Калифорнии. Для подстраховки. А так все просто: включили, перегнали, выключили. Но это если погода хорошая. В дождь и при облачности все это не работает.

Плюс с учетом того, что корабль залетал за Луну и вообще мог случиться разрыв связи, была разработана специальная технология передачи информации не привычными пакетами, а сразу большими связками (bundles). Которые оседают на промежуточной станции в Канберре и сразу попадают в память. Только после сигнала, что связка принята, корабельный компьютер стирает ее из памяти. А из Канберры спокойно гонят в Хьюстон. Это называется Disruption Tolerant Networking (DTN) — "Связь, равнодушная к помехам".

На корабле за всю эту систему отвечает бортовой компьютер, профессия бортинженера теперь считается устаревшей. На Земле в Центре управления сидят инженеры и следят, чтобы все работало. Астронавты могут только поменять электронные блоки внутри корабля по их указаниям.

Воля и труд человека дивные дива творят!

Вот это и есть лазерный телескоп = инфракрасная мигалка. Размером с домашнюю кошку. Чудо инженерной мысли!

Правда, на случай, если вдруг сломается все сразу, у команды Artemis II был специальный протокол: включить резервный радиопередатчик и по старинке, ориентируясь по звездам, вручную навести антенну на Землю. В это время на Земле врубят все станции слежения.

К счастью, не понадобилось.

Этот невзрачный кустик имеет прямое отношение к осаде Масады и некоторыми исследователями считается одной из основных причин, по которым Флавия Сильву с Х Проливным легионом понесло в пустыню устраивать эту осаду.

А еще он имеет отношение к пророку Иеремии, Ироду Великому, Антонию и Клеопатре.

Итак, что это такое? Ответ здесь.

Этот кустик называется Коммифора галаадская, она же библейский афарсемон (אפרסמון). Это прямой родственник мирры и ладана, и из его смолы получали галаадский бальзам,  одно из самых дорогих благовоний античного мира.

Галаадскому бальзаму, кроме приятного запаха, приписывали исключительные лечебные свойства, так что пророк Иеремия, желая подчеркнуть полную неисправимость еврейского народа, очередной раз впавшего в язычество, воскликнул: "Разве нет бальзама в Галааде?" (Иеремия 8:22). Подразумевая, что лекарство — вера в Единого Бога — есть, только пользоваться им не желают.

Плантации коммифоры имелись в античном мире только в двух местах: под Иерихоном и, что главное, поблизости от Масады, в оазисе Эйн-Геди. Клеопатра, подговорив Антония, сумела оттягать их у Ирода. И немедленно сдала их ему же в аренду за 200 (!) талантов. То есть за 5 тонн серебра в год. Что привело того в полную ярость, и немало способствовало его переходу на сторону Октавиана Августа. Плантации он вернул.

Есть версия, что Флавий Сильва потратил столько сил на взятие крепости в пустыне именно потому, что хотел обеспечить безопасность этих плантаций. В 68 г. н.э. люди Элазара бен Яира Эйн-Геди разграбили, а работников поубивали. Терпеть такое было и невозможно, и невыгодно!

PS. А еще рядом на Мертвом Море добывали битум. Ценнейшая вещь в древнеримском хозяйстве. Его использовали в том числе для гидроизоляции акведуков, и вообще как герметик. А также в боевых зажигательных смесях. Ресурс был стратегический. Так что местность была хотя и безжизненная до жути, но не бесполезная. Прямо наоборот!

Это национальный парк Эйн-Геди в 15 километрах от Масады по берегу Мертвого моря. В переводе "Козлиный источник". Там уйма нубийских горных козлов, они же ибексы, которые на туристов давно не обращают внимания. И даманов — это такие похожие на безухих кроликов дальние родственники слонов.

В общем, чудное место, потому что вода и даже водопады. Недаром в нем Давид в бытность полевым командиром прятался от законных властей в лице царя Саула. Правда, синодальные переводчики в свойственном им стиле превратили оазис в "пустыню Ен-Гадди" (1 Царств 24:1-2).

Рядом с 1953 года существует кибуц Эйн-Геди, славный своим ботаническим садом. Там даже баобабы растут, микроклимат позволяет (в смысле, до + 50 летом).

Вот там и пытаются снова разводить коммифору галаадскую. Как при Ироде. Фотография кустика взята как раз с плантации в Эйн-Геди.

Библейское название галаадского бальзама "афарсемон" в современном иврите приспособили под хурму, в том числе из-за звукового сходства с английским «persimmon».

Ну и что, что непохожа. Она ароматная, сладкая и яркая! В возрожденном иврите на заре его существования так часто делали: брали библейское слово и приспосабливали под какой-то предмет, о котором составители Библии и не слыхивали. Потому что на дворе был XX век.

Так что теперь специалистам приходится специально оговаривать, что они имеют в виду "библейский афарсемон". А не хурму местного сорта "Шарон" из ближайшего супермаркета.

А мы возвращаемся под Масаду и приступаем к следующему вопросу: как правильно провести циркумвелляцию и зачем Флавий Сильва вообще ее проводил.

Первым человеком, который догадался посмотреть на осаду Масады с инжерно-строительной точки зрения, и задался вопросом: "Как Флавий Сильва ее, собственно,  организовал?", был Адольф Шультен (1870 - 1960). Немец и представитель самой передовой в мире (на ту пору) немецкой археологии. Даты жизни которого слегка намекают.

Биография у Шультена вполне стандартная. Обучался классической филологии в Геттингене и геологии в Бонне (тогда для археолога это было обязательным), стал членом Немецкого археологического института, к 1906 году добился профессорского звания в Эрлангенском университете (не Геттинген и не Фрайбург, но вполне прилично, существует в Баварии с восемнадцатого века).

С 1905 года Шультен копал испанскую Нумансию. Славную тем, что римляне ее осаждали (с перерывами) почти двадцать лет, но никак не могли взять, отчего войска совершенно разболтались. И только Публий Корнелий Сципион Эмилиан Африканский Младший после наведения порядка и дисциплины в 133 г. до н.э. наконец это сделал, за что получил очередной когномен ("Нумантинский"; можно подумать, что до этого его имя было коротковато). Для испанцев Нумансия такой же символ героического сопротивления римской агрессии, как для евреев Масада.

Шультен пошел по стопам Робинсона: привязка древних текстов (в данном случае Ливия) к местности и попытки реконструировать инженерную логику римлян. В 1912 году он начал публиковать свой opus magni, семитомный труд "Numantia: Die Ergebnisse der Ausgrabungen 1905–1912" (то есть "Нумансия: Результаты раскопок"). Начал при Втором рейхе, закончил в 1931 году.

А в 1933 году в журнале Немецкого палестинского общества вышла его статья о римских осадных укреплениях под Масадой "Masada: Die Burg des Herodes und die römischen Lager", где они впервые были описаны как цельная система: восемь лагерей, кольцевая стена и осадная насыпь. Время, конечно, выбрано было не вполне удачно, но тут он не виноват.

Не виноват Шультен и в том, что после 1945 года еврейские археологи слышать не могли невинное слово "Bauplatz" = строительная площадка, которым он назвал место, где происходила "сборка" насыпи.

Тем не менее статья базовая, без ссылки на нее до сих пор не обходится ни один материал о Масаде.

Сам Шультен, хотя с арийским происхождением у него было все в порядке, в 1935 году вышел на пенсию, а с 1942 года жил в Испании, где его крайне ценили, наградили Большим крестом ордена Альфонса Мудрого и вообще считают одним из основоположников испанской археологии.

Так что повезло, главная буря обошла стороной. Но и в Америку не попал, как его менее чистокровные и менее везучие (или наоборот, более?) коллеги по Немецкому археологическому институту.

На фото свежеиспеченный герр экстраординарный профессор Шультен в 1906 году. Второй Рейх стоит прочно, Германия процветает и настоящий ХХ век еще не начался.

До конца жизни Шультен был убежден в превосходстве германской северной расы, терпеть не мог Францию, а сопротивление кельтиберов и иудеев совершенно не северному Риму воспринимал как торжество национального духа. Что, впрочем, не мешало ему считать эти народы примитивными и полудикими.

Осада Масады Х Проливным легионом под командованием Флавия Сильвы со стороны выглядит как очень непростое и где-то даже невозможное дело.

Крепость стоит на крутой высокой скале, к ней ведет узкая извилистая тропа, по которой можно подниматься только гуськом и защищать которую легче легкого (толкни в грудь первого, повалятся все). Продовольствия и воды у осажденных сколько угодно, спасибо Ироду. А вот осаждающим и провиант, и воду надо вести издалека, в лучшем случае из Эйн-Геди, в худшем из Хеврона.

Именно поэтому экскурсоводы до сих пор рассказывают туристам, что Масаду римляне осаждали три года. Вон, построили каменные бараки для солдат (основания бараков прекрасно видны с вершины до сих пор, как и очертания римских лагерей). Иерусалим пал в 70-м году н.э., Масаду взяли в 73. И ничего с ней целых три года поделать не могли! Ссылаются они при этом на "Иудейскую войну" Иосифа Флавия.

Увы, это неправда. Про то, сколько длилась осада, в седьмой книге "Иудейской войны" не написано ровно ничего. Само описание хода осады крайне краткое и скучное, особенно на фоне пафосной речи Элазара бен Яира, призывающего соратников убить свои семьи и покончить с собой, но живыми римлянам не даваться.

И особенно если сравнить с описанием осады Йотапаты/Йодфата в третьей книге. Осадой руководил сам Иосиф, тогда еще стратег Галилеи Иосиф бен Маттафия. Вот там да, живо и энергично, хотя и от третьего лица: ход римлян, контроход Иосифа, новый ход римлян, новый контрход, и так пока не нашелся предатель, указавший римлянам дорогу в город. Оторваться невозможно!

А тут коротко и сухо: обнесли Масаду стеной, построили насыпь, по ней подняли осадную машину и взяли крепость.

И на это ушло три года?!

Современные историки справедливо в этом усомнились. Крайне непохоже на римлян. Конечно, с Нумансией они в свое время мучались почти двадцать лет, но там горы Кастилии, а значит, горцы и герилья. А главное, почти полностью разложившаяся армия (в период Поздней Республики такое случалось регулярно). Но в Иудее ничего подобного – кроме гор – не было. Иерусалим взят, герилью утопили в крови, армия бодра, энергична и хорошо мотивирована: целый Иерусалим разграбили!

Так что ничего серьезного легату Сильве не грозило и не мешало. И три года он не тянул. Управился гораздо быстрее.

PS. Начал Флавий Сильва, понятно, с дорог.

А это тот самый каменный барак, рассчитанный на одну контубернию = восемь легионеров (от "con" – "вместе" + "taberna" – палатка или хижина).

Исходная организационная единица легиона: сопалатники вместе спят, вместе едят, вместе службу несут. 10 контуберний + дополнительно по двое рабов-прислужников на каждую контубернию (легионеры тоже люди!) = центурия.

Барак каменный не потому, что римляне сидели под Масадой так долго, что пришлось заняться капитальным строительством. А потому, что из чего больше в пустыне строить? Дерева там нет, глины тоже. А вот камней сколько угодно. Так что подняли стены, натянули сверху тент, выложили лежанки - можно жить!

Книжка положена на лежанку, чтобы показать маштаб.

Фото из книги Джоди Магнесс о раскопках Масады.