Лучше всего о нелегкой доле легионера написал, как ни странно, Ильф (который "и Петров"). Есть у него в записных книжках забавные наброски повести о том, как римский легион входит в советскую Одессу 20-х годов ХХ века.

Не можем удержаться и не привести пару цитат:

"В легионе, переправившемся через Прут и занявшем Одессу, было пятнадцать тысяч человек, это был легион, полностью укомплектованный, — грозная военная сила. Легат Рима жил во дворце командующего округом, среди громадных бронзовых подсвечников. Так как раньше здесь был музей, то у основания подсвечников помещались объяснения, в которых бичевался царский строй и его прислужники. Но легат не знал русского языка. Кроме того, он был истинный республиканец и к царям относился недоброжелательно".

"Это был ... пожилой человек, грубоватый, может быть даже неприятный. Он уже участвовал в нескольких тяжелых, нудных походах против каких-то голых и смуглых идиотов. Он уже знает, что одной доблести мало, что многое зависит от интендантства. Например, доставили такие подбородные ремни, что солдаты отказываются их носить. Они раздирают подбородки в кровь, такие они жесткие. Итак, это был уже немолодой римский офицер. Его звали Гней Фульвий Криспин. Когда, вместе с своим легионом, он прибыл в Одессу и увидел улицы, освещенные электрическими фонарями, он нисколько не удивился. В персидском походе он видел и не такие чудеса".

О буфетчике Публии Сервилии Воскобойникове, Яшке Ахроне, который "уже служил в нумидийских вспомогательных войсках, и друзья его детства с завистливой усмешкой говорили ему: «Слушай, Яша, мы же тебя совсем не держали за нумидийца»" и прочих жителях Одессы, которые устраиваются как могут под римской оккупацией, читайте сами.

Ну, и финальный удар: "Легат посмотрел картину «Спартак» и приказал сжечь одесскую кинофабрику. Как настоящий римлянин, он не выносил халтуры".

Впрочем, последнюю шутку могут оценить только знакомые с творениями одесской киностудии.

А мы возвращаемся в Иудею, которая, понятно, не всегда была провинцией. Как и прочие селевкидские владения, она довольно долго пребывала в статусе зависимого царства. С 140 г. до н.э.  там правили Хасмонеи, наследники Иуды Маккавея, а потом в 37 г. до н.э. к власти, естественно, максимально кровавым путем пришел Ирод из Идумеи. 

Который не только Храм в Иерусалиме восстановил, но и построил новую столицу с огромной искусственной гаванью, которую верноподданически назвал "Кесария" ("Цезарея") в честь обожаемого кесаря Августа. С театром, ипподромом, акведуком — все как полагается. И храмом Божественного Августа, само собой. "Богу Богово, кесарю кесарево", как через поколение сформулирует один государственный преступник.

А заодно проложил (точнее, реконструировал) дорогу из политической столицы Кесарии в духовную — Иерусалим.

За что получил заслуженное прозвище "Великий". Но эпоха называется "Второго Храма".

А потом Ирод умер, его потомки ожидаемо схватились за власть, у римлян кончилось терпение, и они в 6 г. н.э. превратили Иудею в провинцию. Не из самых важных: Понтий Пилат был прокуратором, а не проконсулом, то есть сенаторского звания не имел, а выслужился из всадников. Но крайне беспокойную, что сделало проблемы дорожного строительства в ней весьма актуальными.

Дороги в Иудее, конечно, появились примерно за две тысячи лет до римлян. Но римляне их привели в соответствие с а) собственными задачами; б) собственными стандартами.

Вот это схема дорог в Римской Иудее. Особо обратите внимание на дорогу из Кесарии в Иерусалим через Лидду-Лод и [горный перевал] Бейт-Хорон.

Лод по-прежнему очень важный транспортный пункт, потому что при английском Мандате в нем построили аэропорт, будущий Бен Гурион. Там, собственно, больше особо строить было негде.

А вот Бейт-Хорон после римлян забросили. Потому что у путешественников а) радикально сменились задачи; б) радикально понизились стандарты.

PS. Желтым выделена Ямна, куда знатоки Закона были вынуждены переселиться после того, как у императора Адриана в 135 г. после восстания Бар-Кохбы уже окончательно лопнуло терпение и он превратил Иерусалим в колонию Элия Капитолина. В каковом качестве тот и пребывал триста лет, до IV века. За это время название "Иерусалим" довольно прочно забыли.

На картинке развалины Иродовой (и римской) столицы Кесарии. На переднем плане — крепость, построенная крестоносцами Людовика Святого в XIII веке. Максимум тогдашних европейских строительных достижений. Сравнивать с Иродом — всего лишь римским клиентом, и не из самых главных — просто неприлично.

Гавань к тому моменту давно затянуло песком.

При османах "Кисарья" деградировала до деревни, и только в конце 1880-х годов начались раскопки. Маштаб достижений Ирода Великого стал ясен только к 1950-м годам.

Сгенерировано ChatGPT с опорой на подлинные снимки.

Всего римляне построили в Иудее около 1 000 римских миль (то есть примерно 1 500 километров) дорог, как на равнине, так и в горах. На подрядчиков они во враждебной провинции, естественно, не расчитывали, обходились собственными ресурсами, то есть легионерами Х Проливного.

На фото — остатки римской дороги из Иерихона в Иерусалим в Иудейской пустыне.

Дорогу, конечно, римляне не прокладывали. Иерихон официально считается древнейшим городским поселением "Золотого полумесяца". Иерусалим тоже город довольно древний, 3 000 лет как минимум. Так что дорога была всегда давно.

Но римляне дорогу апградировали: положили на подушку, насыпали статумен и по возможности замостили. Почему по возможности? Потому что Иудея не Италия, пришлось адаптироваться.

Добраться до римских дорог в Иудее не так просто. Потому что ими до сих пор пользуются.

Обычная израильская дорога на прибрежной равнине в районе Гуш-Дан (то есть владения колена Данова; реально это огромный мегаполис с центром в Тель-Авиве) выглядит примерно так:

1. Современное многослойное асфальтовое покрытие.
2. Тонкое битумное покрытие времен позднего Британского мандата.
3. Макадамовская (щебеночная) дорога времен раннего Британского мандата.
4. Несколько слоев утоптанной земли османских и арабских времен.

И только под всем этим обнаруживается римская дорога.

Это римский милиарий по дороге из Иерусалима в Хеврон, на так называемом "Пути патриархов". Потому что они, если верить Пятикнижию, постоянно там гуляли со своими стадами и женами. По этому же пути пробирались разведчики пророка Моисея во главе с Иешуа бен Нуном (Иисусом Навином), чтобы проверить, действительно ли Палестина течет молоком и медом (Числа, XIII). Сейчас это просто трасса 60.

Трасса давно и не раз переделана, но среди прочего там внизу есть и римская дорога. Проверено археологами из Управления древностей (רשות העתיקות) Израиля.

Римская дорога в Иудее (как здесь, под Бейт-Шемешем) опознается легко и сразу: она из дробленого  прибрежного песчаника (он называется "куркар", возможно, звукоподражание треску, с которым ломается) с обломками глиняных горшков. В остальном всё как полагается,  с подушкой из песка, отводными канавами и прочим.

Почему из дробленого песчаника? И для чего римским инженерам понадобились битые горшки?

А потому что больше было не из чего. Это в Италии к вашим услугам базальт и плотный итальянский известняк: можно резать на плиты и укладывать. А тут Иудея. Плотный известняк, конечно, есть. Очень красивый, золотистый. Только он в горах, а дороги надо строить на равнине. Так что приходится обходится тем, что есть. А есть только песчаник из прибрежных дюн, то есть фактически слежавшийся до каменной твердости песок. Резать его бессмысленно, он сразу начинает крошиться. Проще сразу раздробить.

А обломки горшков нужны в силу особенностей почв и климата Святой Земли. Девять месяцев в году на небе ни облачка, и никаких дождей по определению. Но примерно в октябре, после праздника Кущей, моросит первый дождик. Для него в иврите есть особое слово "йоре" (יורה), так к тому моменту всем надоедает прекрасная солнечная погода. И начинается — внезапно вода стеной, ручейки переполняются и выходят из берегов, по пересохшим руслам вади несутся потоки воды, а дорога моментально раскисает.

Так что необходимо, чтобы вода на дороге не застаивалась, а сразу уходила вниз. Для дренажа в песчаник и добавляли осколки керамики: чтобы покрытие пропускало воду. Плюс осколки горшков сцеплялись и дополнительно скрепляли дорогу.

Ну, и чистить канавы не забываем. Без этого никак. 

В общем, проблему равнинных дорог римские инженеры решили, используя подручные материалы и долабры легионеров X Проливного. И построили таких дорог десятки. Точнее, апградировали под имперский стандарт старые дороги, чтобы и легион мог маршировать, и население перемещаться по своим делам.

Проблему горных дорог пришлось решать особо. Потому что принципиально иные условия и материалы.

Этот кусок римской дороги длиной 150 метров Ирина Зильберборд из Управления древностей Израиля нашла в 2017 году под Бейт-Шемешем ("Дом солнца", новый город на равнине как раз на полпути между Тель-Авивом и Иерусалимом) рядом с современной трассой № 375.

Вот это и есть куркар. Дорога, естественно, прямая. Ширина 6 метров, для римлян довольно скромно. Потому что это не основная дорога между Иерусалимом и Кесарией, а ответвление к какому-то сельскому поселению: возить зерно, оливковое масло и вино.

Там еще и монеты нашли, как Агриппы I (внука Ирода Великого), так и времен Понтия Пилата. А еще монету времен Первой иудейской войны и, не поверите, арабского Омейядского халифата. Дорога работала и при халифах, получается, потому что монеты застряли в щелях покрытия, и так и остались.

Вот они на обломках горшков.

Квиш (трасса) № 1 из Иерусалима в Тель-Авив в привычном состоянии хронической пробки. Проводится очередное ее расширение, но вряд ли поможет.

Под квишем римская дорога тоже наверняка есть, но кто ж позволит копать?

Сейчас на израильских дорогах вместо битых горшков используют геотекстиль: стелют толстое пористое синтетическое одеяло и уже на него укладывают асфальт.

Очередная загадочная картинка. 

Это главная дорога на Иерусалим в районе, который на иврите называется "Шаар-а-Гей", а на арабском "Баб аль Вад". Что на обоих [семитских] языках значит "Врата долины". В этом месте заканчивается предгорье и начинается подъем в Иерусалим/Аль Кудс. Через ущелье, заросшее лесом.

Леса, конечно, в римские времена не было: давно и прочно извели. Этот лес посажен уже в 50-е годы ХХ века Еврейским национальным фондом, отвечающим за озеленение Израиля.

Так вот этой дорогой римляне принципиально НЕ пошли. Они намучились, но проложили дорогу по гребню гор севернее, слева,  через уже упоминавшийся перевал Бейт-Хорон.

Как вы думаете, почему? Ответ здесь.

Обычно римские дороги и прочие дары цивилизации довольно быстро приводили к усмирению населения. В Галлии получилось, в Испании получилось, даже в Британии почти получилось. Но в Иудее население, как всем известно, отличалось повышенной жестоковыйностью (на что неоднократно жаловались их же пророки), так что тут не выходило. Главной проблемой оставался местный священный город Иерусалим с его Храмом, где, по слухам, иудеи поклонялись ослу. Проверить было сложно, они никого туда не пускали.

Идея монотеизма в практичные римские головы укладывалась плохо; а тут еще постоянные склоки из-за официального культа императора. Иудеи соглашались за него молиться и регулярно приносили в честь него жертвы в своем Храме. Но поставить статую ему самому и приносить жертвы напрямую — нет. Закон не велит: "Не сотвори себе кумира". Что это вообще значит?! От вас просят выполнить гражданский долг и продемонстрировать лояльность, а верить можете во что угодно!

В общем, как формулировал это Тацит, "contumax usque ad contumeliam" (Tac. Hist. 5.5), примерно "упрямство, доходящее до дерзости". Оно же "сами нарываются".

При этом Иерусалим стоял в горах, на высоте 800 метров над уровнем моря. Со всеми положенными горными прелестями: узкими долинами, крутыми склонами, перевалами и прочим. А легион из Кесарии туда надо было доставить максимально оперативно. Лучше бы расквартировать в самом Иерусалиме, конечно, но из-за этого тоже были постоянные склоки.

Так что пришлось поработать.

Вот, кстати, свежий пример абсолютно правильного отношения к императору со стороны жрецов экзотического восточного культа.

Это стела, только что найденная при реставрации храма Рамсеса III в Карнаке. Небольшая: 60 на 40 сантиметров и на вид насквозь египетская, с надписью иероглифами.

Только изображен на ней в двойной короне повелителей Верхнего и Нижнего Египта не какой-нибудь Рамсес или Аменхотеп, а император Тиберий, он же евангельский Тиберий Кесарь. Поклоняется Амону-Ра, его супруге Мут и их сыну, богу Луны Хонсу (т.н. "фиванская триада").

Стела поставлена в благодарность за помощь при реставрации храма еще в I в. н.э.

Неудивительно, что египетские культы пользовались в имперское время в Риме большой популярностью, а богиня Исида и вовсе стала своей.

Правильно себя надо вести, короче, а не вот это всё про Единого Бога.

Римлянам надо было быстро привести в Иерусалим легион в полной походной выкладке (напомним, каждый легионер тащил на себе минимум 30 килограмм снаряжения) с обозом: палатки, припасы, боевые осадные машины в разобранном виде, и толпа нестроевых сопровождающих, без которых никакая армия никуда не ходит.

Удобная и нахоженная дорога шла через ущелье Шаар-а-Гей, но римляне по ущельям лазить были не дураки. Они еще с Самнитских войн помнили, что бывает, когда легион входит в горную теснину, и его со склонов начинают осыпать камнями и стрелами, а тем временем запирают вход (выход заперли заранее). Нет уж! Только по гребню, контролируя окрестности.

И дорога такая была. Очень старая, через перевал Бейт-Хорон ("Вефорон" синодального перевода). Точнее, через два перевала: Нижний и Верхний (Тахтон и Элион).  Армия по ней пройти могла, и ходила еще в ассирийские времена (ассирийцы тоже были не дураки), но это было неудобно, медленно и рискованно. Там вечно из-за этого случались проблемы и даже катастрофы. Конечно, Бейт-Хорон не Шаар-а-Гей, вот там была гарантированная смертельная ловушка, но он явно нуждался в дорожных работах.

Потому что легион в походном порядке должен двигаться быстро и неостановимо, и чтобы враги даже думать не смели устроить засаду.

В общем, дорога через Бейт-Хорон римским стандартам не соответствовала.

Вот Верхний Бейт-Хорон на гравюре 1880 года, когда он вернулся в доримское состояние. Как видите, горная тропа, не более.

Само название "Дом Хорона" уцелело с тех времен, когда даже праотец Авраам еще не пришел из Ура Халдейского.

Хорон, Хаурун или Хавран (примерно "Глубокий" или "Из ямы") — это очень старый, известный по древнеегипетским и месопотамским источникам хранитель стад и страж подземного мира (не путать с Хароном, они даже не родственники!). Очень уместный на опасном горном перевале, где границы между нашим миром и миром богов истончаются. Имя настолько древнее (и страшное), что иудейские цари его не тронули. А может, к тому времени все уже забыли, что оно значит.

И вспомнили только в XIX веке, когда в "Monuments de l'Égypte ancienne" опубликовали надпись фараона Шошонка I с очередным списком покоренных городов. Где под номером 24 шел "bꜣtꜣ(j) ḥwꜣrwn" (примерно "Батэ Хауарн"). Это Х век до н.э., времена Давида и Соломона, когда уже стоял Первый Храм.

Что же сделали римляне из древней горной дороги?

Ответ традиционный — привели в соответствие стандартам с опорой на местные ресурсы.

А именно: превратили дорогу из горной тропы в последовательность невысоких и широких (от 6 до 8 метров) ступеней-террас. Сбоку скалы стесали, снизу построили подпорные стены. По краю положили тяжелые бордюрные камни , чтобы  удерживать насыпь и работать, как водоотвод. А то дорогу размоет (напоминаем про зимние ливни) и она сползет вниз, в ущелье.

Дорогу покрыли местным известняком (не путать с равнинным песчаником!), на подушке из утрамбованной земли и известковой крошки. Местные ресурсы по-прежнему отличались скудостью.  

К 68 г. н.э., когда Тит повел свои легионы брать Иерусалим и  жечь только что достроенный Второй храм, дорогу бешено приводили в порядок (потому что на ней уже случилась катастрофа). А после взятия Иерусалима и усмирения Иудеи окончательно довели до ума.

Вот, тут отчетливо видны остатки дороги. Бордюрные камни так и лежат.

Что за катастрофа случилась на перевале Бейт-Хорон и почему римляне так старательно делали дорогу?

В 66 г. н.э., когда в Иудее полыхнуло, легат Сирии Цестий Галл отступал из Иерусалима к побережью именно через Бейт-Хорон. И там его и подловили мятежники. 

Тактика была применена классическая. Как пишет Иосиф Флавий, "каждый раз, когда им [римлянам] приходилось спускаться вниз по узким крутизнам, одна часть иудеев, быстро забегая вперед, загораживала им выход, другая часть сзади гнала их в лощину, а главная масса, растягиваясь по отлогим сторонам дороги, обдавала войско градом стрел" (Иудейская война, II, 20: 8-9).

В результате XII Молниеносный лишился орла, а Цестию Галлу удалось уйти, только пожертвовав арьергардом, оставленным оборонять опустевший римский лагерь.

Ровно в этом же месте двумя столетиями раньше Иуда Маккавей разбил армию Антиоха IV Эпифана (которого его же поданные звали "Эпиманом", намекая на то, что государь-батюшка у нас того, всюду лезет неизвестно зачем). 

Правда, в синодальном переводе фигурируют "возвышенности Вефорона" (1 Мак., 3:16-24) и описана не засада, а стремительная атака с гор. Спустившись с высот даже "не евши", воины Иуды "преследовали [войско Антиоха] по спуску Вефорона до самой равнины; и пало из них до восьмисот мужей, прочие же убежали в землю Филистимскую".

Горы остаются горами, именно поэтому римляне так усиленно строили в них дороги. По гребням.

Но Бейт-Хорон славен и еще более знаменитой битвой.

Согласно "Книге Иисуса Навина" (Нав. 10:12-13), именно стоя на перевале Бейт-Хорон  Иисус Навин, глядя вниз, на долину, где кипел бой сразу с пятью аморрейскими вождями (синодальный перевод почтительно называет их "царями"), возвел руки к небу и воскликнул: "Стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою!"*

"И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим".

Римляне об Иисусе Навине и его победе, разумеется, понятия не имели и не интересовались. Они просто знали, что это старый и нахоженный путь, который надо с умом поправить, особенно после катастрофы с Цестием Галлом.

Кстати, когда враги бежали от войска Навина "по скату горы Вефоронской", "Господь бросал на них с небес большие камни... и они умирали; больше было тех, которые умерли от камней града, нежели тех, которых умертвили сыны Израилевы мечом" (Нав. 10:11). Так что горы чреваты не только засадами, но и камнепадами, и при прокладке дорог римляне это учитывали, отсюда подпорные стены.

*Аиалон/Аялон — это "эмек", то есть долина там, где плоское морское побережье начинает переходить в горы. И где течет одноименная река (в смысле ручеек-нахаль; с реками на Святой Земле традиционно беда).

А Гаваон/Гибеон (арабский Эль-Джиб) — крепость в предгорье.

Впрочем, сейчас израильтянин, услышав "Аялон", подумает не о чуде Иисуса Навина, а о дорожных пробках. Потому что так называется сквозное шоссе, которое идет через Тель-Авив. Построенный как раз в долине Аиалонской.

На гравюре Доре Иисус Навин, стоя на перевале Бейт-Хорон, останавливает солнце.

Увы, Иудейские горы, хотя и очень красивы, ничего общего с этими величавыми пиками в альпийском стиле не имеют. Там высота всего метров 700-800, и горы пологие, по типу ближе к Уральским. Но Доре творил в модной неоромантической манере.

Хотя к шестидесятым годам XIX века, когда Доре рисовал свою серию библейских иллюстраций, география Палестины была подробно и всесторонне изучена. Одним конкретным человеком — профессором Эдвардом Робинсоном из нью-йоркской Объединенной теологической семинарии, который эту Палестину облазил с Библией в руке. И явился на перевал Бейт-Хорон, изрядно ошарашив мирных арабских поселян. И собственного арабского провожатого, который усиленно пытался повести сумасшедшего американца в Иерусалим нормальным путем. То есть через Шаар-а-Гей.

О чем мы расскажем завтра.

Вот это и есть профессор Объединенной теологической семинарии в Нью-Йорке Эдвард Робинсон.

Родился в 1794 году в Новой Англии в семье священника, окончил колледж, учился в Германии, преподавал библейскую литературу сначала в Андовере, потом в Нью-Йорке. В Нью-Йорке и умер в 1863 году.

Типичный новоанглийский интеллектуал: в европейской культуре как у себя дома, сторонник "широкой церкви" (объединения протестантских деноминаций), придерживается либеральных вглядов — отрицательно относится к рабству и положительно к женскому образованию. И, конечно, невероятно трудолюбив. Такие люди за жизнь успевали наработать на исследовательский институт. 

На Святую Землю впервые попал в 1838. В 1841 году опубликовал "Библейские исследования Палестины", а в 1842 получил за них золотую медаль Королевского географического общества: невероятный успех для американца! Америка в ту пору считалась интеллектуальным захолустьем, где повторяют европейские научные зады. Но Робинсон сумел сказать действительно новое слово.  

Нельзя сказать, что Святую Землю до Робинсона не описывали и не наносили на карту. Еще как описывали и наносили. Но это же Святая Земля, поэтому получалась не столько карта, сколько теология в картинках. Расстояния примерно, расположение упоминающихся в Библии населенных пунктов тоже примерно. Все по Иосифу Флавию и Евсевию Кесайрийскому. И никаких современных поселений: кому эти арабские деревни вообще интересны?

Это как с самой Библией: изучали и толковали столетиями, но среди всех видов толкований (буквального, аллегорического, морального и анагогического — это когда текст трактуют с точки зрения Высшего Провидения), не было только одного: критического анализа самого текста. Потому что текст боговдохновенный, как к нему подходить с критикой? Пока в конце XVIII века в немецких университетах не завелись профессора, которые заявили, что всякий текст есть текст. Так что давайте и Библию анализировать, как любой исторический источник! Нет, они были добрые протестанты, полагали, что в Библии все описано, как оно было на самом деле, но считали, что проверить не мешает. Научный анализ только укрепит веру! Получилось не совсем так, но Айхгорн и де Ветте старались. Это уж потом появились радикалы типа Давида Штрауса, которые усомнились, что Христос творил описанные в Евангелиях чудеса и докатились до закономерного скандала.

Робинсон недаром учился в Берлине и Галле. Он объединил новейший историко-филологический подход и американский эмпиризм. И впервые привязал библейские тексты к местности.