Это милиарий с Клавдиевой дороги, который команда Патриции Бассо нашла на одной из окрестных ферм.

Увы, он оказался очень поздним: времен правления Максенция (306 — 312 гг.), соперника Константина Великого (того самого, перед битвой с которым Константин узрел крест и надпись "Сим победиши").

К тому же над ним поработали примерно в XV веке камнерезы знатнейшего рода Джусти. Был (и есть) такой веронский род, поднялись на покраске шерсти, но к тому времени уже стали владетельными сеньорами. Надпись сбили почти полностью, остались только "М" и "S", а вместо нее вырезали герб: щит с вертикальными полосами.

Был милиарий, стал межевой знак.

Эпоха Возрождения античности поклонялась, но излишнего почтения не питала. Достаточно почитать, как римские папы украшали в ту пору Рим. Кстати, в палаццо Джусти в Вероне хранится знаменитая коллекция римских древностей, которой в свое время восхищались Иосиф II и Гёте. Что на этом фоне какой-то милиарий!

Схема "куратор дороги + его знакомые подрядчики" хорошо работала в Италии и вообще всюду, где царил мир, и муниципалитет мог выделить средства на строительство и ремонт. Ну, или гражданин мог собственные деньги пожертвовать на общественные цели. Об этом, как правило, сообщали на памятной доске (писали "ex privato pecunio" — "на частные средства"). Такие случаи зафиксированы неоднократно.

То же самое касалось императорских публичных дорог: император выделял средства. Или побуждал своих знакомых проявить гражданскую сознательность, как сделал Август, когда приводил Италию в порядок после гражданских войн.

Кураторы объявляли аукцион, подрядчики выигрывали, получали задание, выполняли и отчитывались.

Но это в Италии и прочих мирных провинциях. А бывали провинции немирные: или в силу общей дикости до муниципалитета еще не доросли, или муниципалитет у них есть, но там смотрят волком и не понимают, как им повезло.

В таких провинциях роль подрядчика выполняла армия. Сначала ставим лагерь, потом тянем к нему дорогу, а потом вокруг вырастает город, местные жители осваивают блага цивилизации, переходят на латынь и рвутся служить в легионе. 

В этом смысле легион работал как карета скорой помощи из "Тёркина на том свете": сама едет, сама давит, сама помощь подает.

Легионеры использовали для прокладки дорог помесь топора и кирки под названием "долабра". Она входила в стандартный набор снаряжения. Носилась на поясе, с  чехлом для лезвия.

Потому что на каждой остановке римляне разбивали лагерь. И копали ров. Двенадцать футов (3,6 метра) в глубину, центурион проверит лично. В остальное время долабры тоже не простаивали: можно рыть, можно корчевать, можно тесать. А если что, и отбиться можно. Бывали такие случаи.

Вот это долабра и есть. Ею все и сделано большей частью.

Кроме долабры, легионеры таскали на себе мотыгу-лигон или лопату. А еще пилу и молоток.  Ну, и так, по мелочи, серп, корзину, цепь для переноски. А еще по 2 кола на солдата. Не считая оружия и доспехов, а также разных хозяйственных мелочей. Всего килограмм тридцать. Или сорок.

Все это подвешивали на деревянной жерди-фурке ("развилке") и носили на правом плече. В левой руке при этом несли копье. Так что легион на марше выглядел как колонна дорожной техники.

Перед боем поступала команда "Expeditus!" (без багажа). Что многое объясняет в успехах римской армии.

На картинке: навьюченный по полной программе легионер. Строительное снаряжение слева, вместе с оружием. Долабру мы дополнительно отметили синей точкой.

А мы перемещаемся в крайне немирную провинцию Иудея.

Где солдаты Х Проливного (Fretensis, от fretum Siculum — Сицилийский (Мессинский) пролив, где легионеры в 36 г. до н.э. разгромили пиратов Секста Помпея) легиона трудились на дорожном строительстве, не покладая рук и не разгибая спин.

Легион в 67 г. н.э. был переброшен в Иудею на подавление, да так и остался.

Вот современная реконструкция: в центре центурион, по бокам легионеры.

Как вы понимаете, это сугубо парадный вид. На самом деле легионеры из Х Проливного чаще держали в руках кирку-долабру, чем меч-гладиус. И такими хилыми, как современные реконструкторы, определенно не были.

Далее мы рассмотрим сложности дорожного строительства на Святой Земле, а попутно расскажем кое-что об осаде Масады в 73 г. (разумеется, Х легионом) и осаде Иерусалима в 1948 г. (а вот тут уже был Арабский легион).

А также объясним, чем римлянам приглянулось то место, с которого Иисус Навин останавливал солнце.

Лучше всего о нелегкой доле легионера написал, как ни странно, Ильф (который "и Петров"). Есть у него в записных книжках забавные наброски повести о том, как римский легион входит в советскую Одессу 20-х годов ХХ века.

Не можем удержаться и не привести пару цитат:

"В легионе, переправившемся через Прут и занявшем Одессу, было пятнадцать тысяч человек, это был легион, полностью укомплектованный, — грозная военная сила. Легат Рима жил во дворце командующего округом, среди громадных бронзовых подсвечников. Так как раньше здесь был музей, то у основания подсвечников помещались объяснения, в которых бичевался царский строй и его прислужники. Но легат не знал русского языка. Кроме того, он был истинный республиканец и к царям относился недоброжелательно".

"Это был ... пожилой человек, грубоватый, может быть даже неприятный. Он уже участвовал в нескольких тяжелых, нудных походах против каких-то голых и смуглых идиотов. Он уже знает, что одной доблести мало, что многое зависит от интендантства. Например, доставили такие подбородные ремни, что солдаты отказываются их носить. Они раздирают подбородки в кровь, такие они жесткие. Итак, это был уже немолодой римский офицер. Его звали Гней Фульвий Криспин. Когда, вместе с своим легионом, он прибыл в Одессу и увидел улицы, освещенные электрическими фонарями, он нисколько не удивился. В персидском походе он видел и не такие чудеса".

О буфетчике Публии Сервилии Воскобойникове, Яшке Ахроне, который "уже служил в нумидийских вспомогательных войсках, и друзья его детства с завистливой усмешкой говорили ему: «Слушай, Яша, мы же тебя совсем не держали за нумидийца»" и прочих жителях Одессы, которые устраиваются как могут под римской оккупацией, читайте сами.

Ну, и финальный удар: "Легат посмотрел картину «Спартак» и приказал сжечь одесскую кинофабрику. Как настоящий римлянин, он не выносил халтуры".

Впрочем, последнюю шутку могут оценить только знакомые с творениями одесской киностудии.

А мы возвращаемся в Иудею, которая, понятно, не всегда была провинцией. Как и прочие селевкидские владения, она довольно долго пребывала в статусе зависимого царства. С 140 г. до н.э.  там правили Хасмонеи, наследники Иуды Маккавея, а потом в 37 г. до н.э. к власти, естественно, максимально кровавым путем пришел Ирод из Идумеи. 

Который не только Храм в Иерусалиме восстановил, но и построил новую столицу с огромной искусственной гаванью, которую верноподданически назвал "Кесария" ("Цезарея") в честь обожаемого кесаря Августа. С театром, ипподромом, акведуком — все как полагается. И храмом Божественного Августа, само собой. "Богу Богово, кесарю кесарево", как через поколение сформулирует один государственный преступник.

А заодно проложил (точнее, реконструировал) дорогу из политической столицы Кесарии в духовную — Иерусалим.

За что получил заслуженное прозвище "Великий". Но эпоха называется "Второго Храма".

А потом Ирод умер, его потомки ожидаемо схватились за власть, у римлян кончилось терпение, и они в 6 г. н.э. превратили Иудею в провинцию. Не из самых важных: Понтий Пилат был прокуратором, а не проконсулом, то есть сенаторского звания не имел, а выслужился из всадников. Но крайне беспокойную, что сделало проблемы дорожного строительства в ней весьма актуальными.

Дороги в Иудее, конечно, появились примерно за две тысячи лет до римлян. Но римляне их привели в соответствие с а) собственными задачами; б) собственными стандартами.

Вот это схема дорог в Римской Иудее. Особо обратите внимание на дорогу из Кесарии в Иерусалим через Лидду-Лод и [горный перевал] Бейт-Хорон.

Лод по-прежнему очень важный транспортный пункт, потому что при английском Мандате в нем построили аэропорт, будущий Бен Гурион. Там, собственно, больше особо строить было негде.

А вот Бейт-Хорон после римлян забросили. Потому что у путешественников а) радикально сменились задачи; б) радикально понизились стандарты.

PS. Желтым выделена Ямна, куда знатоки Закона были вынуждены переселиться после того, как у императора Адриана в 135 г. после восстания Бар-Кохбы уже окончательно лопнуло терпение и он превратил Иерусалим в колонию Элия Капитолина. В каковом качестве тот и пребывал триста лет, до IV века. За это время название "Иерусалим" довольно прочно забыли.

На картинке развалины Иродовой (и римской) столицы Кесарии. На переднем плане — крепость, построенная крестоносцами Людовика Святого в XIII веке. Максимум тогдашних европейских строительных достижений. Сравнивать с Иродом — всего лишь римским клиентом, и не из самых главных — просто неприлично.

Гавань к тому моменту давно затянуло песком.

При османах "Кисарья" деградировала до деревни, и только в конце 1880-х годов начались раскопки. Маштаб достижений Ирода Великого стал ясен только к 1950-м годам.

Сгенерировано ChatGPT с опорой на подлинные снимки.

Всего римляне построили в Иудее около 1 000 римских миль (то есть примерно 1 500 километров) дорог, как на равнине, так и в горах. На подрядчиков они во враждебной провинции, естественно, не расчитывали, обходились собственными ресурсами, то есть легионерами Х Проливного.

На фото — остатки римской дороги из Иерихона в Иерусалим в Иудейской пустыне.

Дорогу, конечно, римляне не прокладывали. Иерихон официально считается древнейшим городским поселением "Золотого полумесяца". Иерусалим тоже город довольно древний, 3 000 лет как минимум. Так что дорога была всегда давно.

Но римляне дорогу апградировали: положили на подушку, насыпали статумен и по возможности замостили. Почему по возможности? Потому что Иудея не Италия, пришлось адаптироваться.

Добраться до римских дорог в Иудее не так просто. Потому что ими до сих пор пользуются.

Обычная израильская дорога на прибрежной равнине в районе Гуш-Дан (то есть владения колена Данова; реально это огромный мегаполис с центром в Тель-Авиве) выглядит примерно так:

1. Современное многослойное асфальтовое покрытие.
2. Тонкое битумное покрытие времен позднего Британского мандата.
3. Макадамовская (щебеночная) дорога времен раннего Британского мандата.
4. Несколько слоев утоптанной земли османских и арабских времен.

И только под всем этим обнаруживается римская дорога.

Это римский милиарий по дороге из Иерусалима в Хеврон, на так называемом "Пути патриархов". Потому что они, если верить Пятикнижию, постоянно там гуляли со своими стадами и женами. По этому же пути пробирались разведчики пророка Моисея во главе с Иешуа бен Нуном (Иисусом Навином), чтобы проверить, действительно ли Палестина течет молоком и медом (Числа, XIII). Сейчас это просто трасса 60.

Трасса давно и не раз переделана, но среди прочего там внизу есть и римская дорога. Проверено археологами из Управления древностей (רשות העתיקות) Израиля.

Римская дорога в Иудее (как здесь, под Бейт-Шемешем) опознается легко и сразу: она из дробленого  прибрежного песчаника (он называется "куркар", возможно, звукоподражание треску, с которым ломается) с обломками глиняных горшков. В остальном всё как полагается,  с подушкой из песка, отводными канавами и прочим.

Почему из дробленого песчаника? И для чего римским инженерам понадобились битые горшки?

А потому что больше было не из чего. Это в Италии к вашим услугам базальт и плотный итальянский известняк: можно резать на плиты и укладывать. А тут Иудея. Плотный известняк, конечно, есть. Очень красивый, золотистый. Только он в горах, а дороги надо строить на равнине. Так что приходится обходится тем, что есть. А есть только песчаник из прибрежных дюн, то есть фактически слежавшийся до каменной твердости песок. Резать его бессмысленно, он сразу начинает крошиться. Проще сразу раздробить.

А обломки горшков нужны в силу особенностей почв и климата Святой Земли. Девять месяцев в году на небе ни облачка, и никаких дождей по определению. Но примерно в октябре, после праздника Кущей, моросит первый дождик. Для него в иврите есть особое слово "йоре" (יורה), так к тому моменту всем надоедает прекрасная солнечная погода. И начинается — внезапно вода стеной, ручейки переполняются и выходят из берегов, по пересохшим руслам вади несутся потоки воды, а дорога моментально раскисает.

Так что необходимо, чтобы вода на дороге не застаивалась, а сразу уходила вниз. Для дренажа в песчаник и добавляли осколки керамики: чтобы покрытие пропускало воду. Плюс осколки горшков сцеплялись и дополнительно скрепляли дорогу.

Ну, и чистить канавы не забываем. Без этого никак. 

В общем, проблему равнинных дорог римские инженеры решили, используя подручные материалы и долабры легионеров X Проливного. И построили таких дорог десятки. Точнее, апградировали под имперский стандарт старые дороги, чтобы и легион мог маршировать, и население перемещаться по своим делам.

Проблему горных дорог пришлось решать особо. Потому что принципиально иные условия и материалы.

Этот кусок римской дороги длиной 150 метров Ирина Зильберборд из Управления древностей Израиля нашла в 2017 году под Бейт-Шемешем ("Дом солнца", новый город на равнине как раз на полпути между Тель-Авивом и Иерусалимом) рядом с современной трассой № 375.

Вот это и есть куркар. Дорога, естественно, прямая. Ширина 6 метров, для римлян довольно скромно. Потому что это не основная дорога между Иерусалимом и Кесарией, а ответвление к какому-то сельскому поселению: возить зерно, оливковое масло и вино.

Там еще и монеты нашли, как Агриппы I (внука Ирода Великого), так и времен Понтия Пилата. А еще монету времен Первой иудейской войны и, не поверите, арабского Омейядского халифата. Дорога работала и при халифах, получается, потому что монеты застряли в щелях покрытия, и так и остались.

Вот они на обломках горшков.

Квиш (трасса) № 1 из Иерусалима в Тель-Авив в привычном состоянии хронической пробки. Проводится очередное ее расширение, но вряд ли поможет.

Под квишем римская дорога тоже наверняка есть, но кто ж позволит копать?

Сейчас на израильских дорогах вместо битых горшков используют геотекстиль: стелют толстое пористое синтетическое одеяло и уже на него укладывают асфальт.

Очередная загадочная картинка. 

Это главная дорога на Иерусалим в районе, который на иврите называется "Шаар-а-Гей", а на арабском "Баб аль Вад". Что на обоих [семитских] языках значит "Врата долины". В этом месте заканчивается предгорье и начинается подъем в Иерусалим/Аль Кудс. Через ущелье, заросшее лесом.

Леса, конечно, в римские времена не было: давно и прочно извели. Этот лес посажен уже в 50-е годы ХХ века Еврейским национальным фондом, отвечающим за озеленение Израиля.

Так вот этой дорогой римляне принципиально НЕ пошли. Они намучились, но проложили дорогу по гребню гор севернее, слева,  через уже упоминавшийся перевал Бейт-Хорон.

Как вы думаете, почему? Ответ здесь.

Обычно римские дороги и прочие дары цивилизации довольно быстро приводили к усмирению населения. В Галлии получилось, в Испании получилось, даже в Британии почти получилось. Но в Иудее население, как всем известно, отличалось повышенной жестоковыйностью (на что неоднократно жаловались их же пророки), так что тут не выходило. Главной проблемой оставался местный священный город Иерусалим с его Храмом, где, по слухам, иудеи поклонялись ослу. Проверить было сложно, они никого туда не пускали.

Идея монотеизма в практичные римские головы укладывалась плохо; а тут еще постоянные склоки из-за официального культа императора. Иудеи соглашались за него молиться и регулярно приносили в честь него жертвы в своем Храме. Но поставить статую ему самому и приносить жертвы напрямую — нет. Закон не велит: "Не сотвори себе кумира". Что это вообще значит?! От вас просят выполнить гражданский долг и продемонстрировать лояльность, а верить можете во что угодно!

В общем, как формулировал это Тацит, "contumax usque ad contumeliam" (Tac. Hist. 5.5), примерно "упрямство, доходящее до дерзости". Оно же "сами нарываются".

При этом Иерусалим стоял в горах, на высоте 800 метров над уровнем моря. Со всеми положенными горными прелестями: узкими долинами, крутыми склонами, перевалами и прочим. А легион из Кесарии туда надо было доставить максимально оперативно. Лучше бы расквартировать в самом Иерусалиме, конечно, но из-за этого тоже были постоянные склоки.

Так что пришлось поработать.

Вот, кстати, свежий пример абсолютно правильного отношения к императору со стороны жрецов экзотического восточного культа.

Это стела, только что найденная при реставрации храма Рамсеса III в Карнаке. Небольшая: 60 на 40 сантиметров и на вид насквозь египетская, с надписью иероглифами.

Только изображен на ней в двойной короне повелителей Верхнего и Нижнего Египта не какой-нибудь Рамсес или Аменхотеп, а император Тиберий, он же евангельский Тиберий Кесарь. Поклоняется Амону-Ра, его супруге Мут и их сыну, богу Луны Хонсу (т.н. "фиванская триада").

Стела поставлена в благодарность за помощь при реставрации храма еще в I в. н.э.

Неудивительно, что египетские культы пользовались в имперское время в Риме большой популярностью, а богиня Исида и вовсе стала своей.

Правильно себя надо вести, короче, а не вот это всё про Единого Бога.

Римлянам надо было быстро привести в Иерусалим легион в полной походной выкладке (напомним, каждый легионер тащил на себе минимум 30 килограмм снаряжения) с обозом: палатки, припасы, боевые осадные машины в разобранном виде, и толпа нестроевых сопровождающих, без которых никакая армия никуда не ходит.

Удобная и нахоженная дорога шла через ущелье Шаар-а-Гей, но римляне по ущельям лазить были не дураки. Они еще с Самнитских войн помнили, что бывает, когда легион входит в горную теснину, и его со склонов начинают осыпать камнями и стрелами, а тем временем запирают вход (выход заперли заранее). Нет уж! Только по гребню, контролируя окрестности.

И дорога такая была. Очень старая, через перевал Бейт-Хорон ("Вефорон" синодального перевода). Точнее, через два перевала: Нижний и Верхний (Тахтон и Элион).  Армия по ней пройти могла, и ходила еще в ассирийские времена (ассирийцы тоже были не дураки), но это было неудобно, медленно и рискованно. Там вечно из-за этого случались проблемы и даже катастрофы. Конечно, Бейт-Хорон не Шаар-а-Гей, вот там была гарантированная смертельная ловушка, но он явно нуждался в дорожных работах.

Потому что легион в походном порядке должен двигаться быстро и неостановимо, и чтобы враги даже думать не смели устроить засаду.

В общем, дорога через Бейт-Хорон римским стандартам не соответствовала.

Вот Верхний Бейт-Хорон на гравюре 1880 года, когда он вернулся в доримское состояние. Как видите, горная тропа, не более.

Само название "Дом Хорона" уцелело с тех времен, когда даже праотец Авраам еще не пришел из Ура Халдейского.

Хорон, Хаурун или Хавран (примерно "Глубокий" или "Из ямы") — это очень старый, известный по древнеегипетским и месопотамским источникам хранитель стад и страж подземного мира (не путать с Хароном, они даже не родственники!). Очень уместный на опасном горном перевале, где границы между нашим миром и миром богов истончаются. Имя настолько древнее (и страшное), что иудейские цари его не тронули. А может, к тому времени все уже забыли, что оно значит.

И вспомнили только в XIX веке, когда в "Monuments de l'Égypte ancienne" опубликовали надпись фараона Шошонка I с очередным списком покоренных городов. Где под номером 24 шел "bꜣtꜣ(j) ḥwꜣrwn" (примерно "Батэ Хауарн"). Это Х век до н.э., времена Давида и Соломона, когда уже стоял Первый Храм.

Что же сделали римляне из древней горной дороги?

Ответ традиционный — привели в соответствие стандартам с опорой на местные ресурсы.

А именно: превратили дорогу из горной тропы в последовательность невысоких и широких (от 6 до 8 метров) ступеней-террас. Сбоку скалы стесали, снизу построили подпорные стены. По краю положили тяжелые бордюрные камни , чтобы  удерживать насыпь и работать, как водоотвод. А то дорогу размоет (напоминаем про зимние ливни) и она сползет вниз, в ущелье.

Дорогу покрыли местным известняком (не путать с равнинным песчаником!), на подушке из утрамбованной земли и известковой крошки. Местные ресурсы по-прежнему отличались скудостью.  

К 68 г. н.э., когда Тит повел свои легионы брать Иерусалим и  жечь только что достроенный Второй храм, дорогу бешено приводили в порядок (потому что на ней уже случилась катастрофа). А после взятия Иерусалима и усмирения Иудеи окончательно довели до ума.

Вот, тут отчетливо видны остатки дороги. Бордюрные камни так и лежат.