А теперь про будущее: исследование, проведенное в Корнеллском университете по заказу "Google" показало, что чат-бот Google AI общается с пациентами с большей чуткостью и заботливостью, чем настоящие врачи. Оно и неудивительно: "личность и тон чат-бота можно запрограммировать так, чтобы он вёл себя более последовательно и без досадных человеческих недостатков, таких как усталость или рассеянность".

PS. Не пугайтесь - этот "Большой красный медведь" служит талисманом Корнелла с 1915 года. Ему даже статую успели воздвигнуть.

Возникает подозрение, что если приходилось выпускать такие пособия, значит, бывали секретарши, которые охотно делились слухами, обсуждали начальника без всякого уважения, высокомерно вели себя с посетителями, любили подчеркнуть свою незаменимость, опаздывали, держали косметику на виду и говорили громким голосом. И приходили на работу в полной боевой раскраске и декольте.

Такая "неидеальная" секретарша была любимым персонажем юмористических журналов по всему миру. Главной проблемой, понятно, была сексуальность, на что указывалось с большей или меньшей степенью откровенности.

Самая избитая американская шутка на эту тему основана на том, что в английском "typewriter" - это и машина, и человек. Жена звонит мужу на работу, а тот отвечает: "Говорит не могу, уйма дел, typewriter из рук не выпускаю". WTF?!!!

Вот здесь сексуальность подчеркивается, потому что жанр такой - пин-ап. Машинистки, наряду с медицинскими сестрами и горничными - неотъмлемая часть порноиндустрии.

Рисунок Арта Фрама, очень известного в кругах любителей пин-апа художника, специализировавшегося на картинках о том, как красотка идет из магазина с пакетами, играет в гольф, открывает дверцу машины - и тут у нее падают трусики! Вокруг, понятно, покупатели, прохожие и случайный водопроводчик.

В апреле на аукцион будет выставлена большая коллекция писем и рукописей Р.-Дж. Толкина из наследства семьи Сван (начальная цена - свыше полумиллиона фунтов). С композитором Дональдом Сваном Толкин обсуждал музыкальный цикл "Идет дорога вдаль и вдаль" по стихотворениям из "Властелина колец" и "Хоббита", а заодно высказывал свое мнение по самым разным вопросам.

В частности, в коллекции оказалось письмо, где Толкин высказал свое мнение о работе машинистки, перепечатывавшей его рукопись: "Ее усилиями получилась полная чушь. Я могу посочувствовать машинистке, которой пришлось столкнуться с настолько незнакомой темой. Но она явно не слишком напрягалась".

У Толкина были основания возмущаться: столь любимые им (и его читателями) "высокие палаты" ("high halls") под пальцами нерадивой особы превратились "коктейли" ("highballs"), а "крики" ("cries") в "арии" ("arias")!

PS. А еще выяснилось, что хотя часть рукописей Толкина хранится в Бодлеанской библиотеке Оксфорда, но большая и лучшая (включая наброски к "Властелину Колец") - в библиотеке частного католического университета Маргет из Милоуки, штат Висконсин. Как университету из города, который не с ходу найдешь на карте, так повезло? Оказывается, директор тамошней библиотеки Вильям Брэди уже в 1956 году, через два года после выхода "Братства кольца", сообразил, какого уровня перед ним книга, и обратился к Толкину с предложением, от которого тот не смог отказаться. И за 1500 фунтов иезуитское учебное заведение заполучило сокровище!

Вот рукописи из коллекции Свана, в том числе уже прошедшие пишущую машинку.

Личная секретарша - это самая вершина иерархии машинисток. Посередине - сотрудницы машинописных бюро, некоего гибрида скриптория и пансиона для благородных девиц, а самом низу - "фрилансеры" с собственной или взятой в аренду машинкой, пробавляющиеся частными заказами. О каждом уровне надо писать отдельно (и напишем!).

А пока - машинка как аксессуар "красивой жизни". Это портрет звезды немого кино Мод Фили в роскошном белом платье, символе чистоты и невинности и с белыми лилиями, аналогичном символе, на заднем плане. И за пишущей машинкой. На дворе 1915 год, в Европе бушует война, но Америка пока в стороне, и мисс Фили демонстрирует красоту рук. Правда, очевидно, что "слепой печатью" она не владеет. Учитывая репутацию машинисток как "сексуальных пираток", получилось пикантно.

PS. C окончанием эпохи немого кино Мод Фили тихо сошла со сцены. Занималась преподаванием актерского мастерства, писала пьесы, читала лекции, в 50-е годы немного снималась в эпизодических ролях и мирно умерла почти в 90 лет.

На гравюре - один из первых магазинов, торгующих пищущими машинками в Нью-Йорке. Фамилии Шоулса на вывеске нет, потому что его партнер Джеймс Денсмор (чья фамилия на вывеске есть) уже успел получить полный контроль над патентом - который он вскоре сумеет продать фирме "Ремингтон". Денсмора принято всячески поносить - обдурил доверчивого изобретателя! - но надо честно признать, что если бы не он, машинка Шоулса так бы и осталась в недрах патентного бюро как еще один механический курьез.

На витринах, как видим, мужчина и женщина. Потому что профессия еще даже не зародилась.

На самом деле появления профессиональных машинисток во всех их ответвлениях никто не ожидал: по заказу "Ремингтона"  их новейшее изделие рекламировали как инструмент в помощь священникам (которым надо было еженедельно читать = писать проповеди), адвокатам, писателям, стенографистам (это была престижная и сугубо мужская специальность), "и вобще всем, кто хочет освободиться от нудного писчего труда". Иными словами, производители ориентировались на лиц "свободных профессий" - представителей традиционных, почтенных и уважаемых мужских занятий, таких, как церковь, юриспруденция и литературное творчество. То, что пишущая машинка станет неотъмлемой частью офиса и переместится в женские руки они ни в коей мере не предвидели.

Впрочем, это судьба изобретателя - пребывать в изумлении от того, как потребители приспособили его создание. Эдисон, изобретая фонограф, был уверен, что его клиенты находятся как раз в офисах: продиктовал деловое письмо на фонограф, секретарша забрала и распечатала (или отнесла в машбюро на распечатку). То, что на фонографы начнут записывать не деловые письма, а легкомысленные песенки типа "У моей девочки есть одна маленькая штучка", для Эдисона оказалось шоком.

PS. С телефоном вышло ровно то же самое, хотя фирме "Белл" понадобилось почти тридцать лет, чтобы это сообразить.

Вот начальный этап: 1891 год, конторщики вооружены перьями, но пишушая машинка уже имеется. Правда, без машинистки. Возможно, опаздывает:)

А это намек на неизбежный финал. 1949 год, шестьдесят лет спустя. Эти женщины сидят НЕ за пишущими машинками: они набивают перфокарты для табуляторов Холлерита, рассчитывающих пособия ветеранам только что прошедшей войны. Обратите внимание, сколько среди них афро-американок.

Основанная Холлеритом "Tabulating Machine Company" уже успела превратиться в IBM, но компьютеры только появились, и это крайне громоздкие и ненадежные устройства. Представить, что компьютеры когда-нибудь вытеснят пишущие машинки, пока невозможно. Но куда к ним будут приставлены женщины, уже понятно.

Всяк борется за свои права! Правда, у машинисток это получалось плохо - они практически не были охвачены профсоюзным движением. В отличие, скажем, от телефонисток, которые немало шокировали прохожих, выходя в протестные пикеты в меховых манто и на шпильках.

Как здесь - это протестуют телефонистки Бостона. 1919 год. В мехах не все поголовно, но меха явно присутствуют.

Пищущая машинка радикально изменила механизмы ввода информации "на последнем километре". В этом смысле ее можно сравнить с автомобилем, а точнее - с его предшественником, конным экипажем.

Вот есть базовая инфраструктура - железные дороги, на которых держится весь обмен товарами. Но только до железнодорожной станции - а дальше нужно развозить по складам и магазинам. И пассажиров тоже нужно развозить. До конца XIX века эту функцию выполняли извозчики разных видов и типов, от суровых биндюжников до щегольских лихачей.

Потом появляется автомобиль и теперь уже он выполняет функцию "последней мили". Пока не начинает теснить железную дорогу в ее основной инфраструктурной функции, так что количество железных дорог весь ХХ век неуклонно сокращается, а автомобильных - растет. Все это время сфера автомобильного транспорта остается сугубо мужской и весьма престижной. Стать водителем - мечта любого подростка из низшего класса. Профессия сулит бонусы в виде свободы передвижения и возможности дополнительного неучтенного заработка. Другое дело, что водить придется, скорее всего, чужую машину - автомобиль дорог, порог доступа к нему остается высоким весь век.

А потом порог доступа снижается, умение водить автомобиль в развитых странах из профессии становится универсальным навыком [почти] всеобщего распределения, и женщина за рулем перестает вызывать оторопь.

А потом появляются автомобили с автопилотом...

Пишущая машинка тоже работает "на подхвате". Основа инфраструктуры - типографская индустрия, мощная и разветвленная отрасль, с редакциями, издательствами, типографиями разной величины и т.п. Основа индустрии - вводящие информацию наборщики и верстальщики. Это высококвалифицированные, хорошо оплачиваемые и сугубо мужские профессии, очень рано юнионизировавшиеся. Профсоюзы печатников славились своей воинственностью. Короче, типичная "рабочая аристократия" (недаром у печатников с Советской властью с самого начала не заладилось).

А машинистки сидят на "последней миле", занимаются первичным вводом текстов для... да для кого угодно. Профессия женская, то есть низкостатусная и низкооплачиваемая, зато универсальная: можно работать на государство, можно - на бизнес, а можно - на себя, "на фрилансе", была бы машинка. Не будем забывать и о дополнительном неучтенном заработке. И на базовую компетенцию можно наращивать другие: делопроизводство, корректуру, редактуру и т.п. При этом машинка гораздо дешевле автомобиля, так что порог доступа в профессию очень невысокий (фактически достаточно среднего образования). Профессия практически не поддается юнионизации, возможно, именно в силу универсальности и низкого порога доступа.

Потом появляются первые ЭВМ, и машинистка превращается в оператора ЭВМ, сохраняя всю ту же низшую позицию во властной иерархии, зато утрачивая универсальность: мейнфрейм с собой домой не унесешь. А потом на смену мейнфреймам приходят персональные компьютеры и происходит дефеменизация монитора. Вместо "Нортон Коммандера", рассчитанного на хорошую механическую память, терпение, аккуратность и прочие женские качества (кто работал - помнит), приходит "Ворд" - просто письменный стол [руководителя] с деловыми папками.

Умение вводить информацию на компьютер становится универсальным навыком всеобщего распределения. И профессия умирает. Заодно начинаются проблемы у базовой типографской индустрии: отмирает и профессия наборщика/верстальщика (правда, профсоюзы вели мощные арьергардные бои), потом электронные книги начинают теснить печатные, и отрасль меняется почти до неузнаваемости.

А потом появляется Chat GPT...

Очевидное сходство универсальной профессии "машинистка" с универсальной профессией "программист", похоже, помешал заметить только низкий социальный статус первой и высокий - второй. Но будущее, судя по некоторым лихим прогнозам ("к концу года 100% кода будет писать ИИ"), у них одинаковое. Впрочем, главная особенность технологических прогнозов - что они крайне редко сбываются.

Еще одна исчезнувшая профессия - типографский наборщик. Здесь показана техническая новинка конца XIX века - линотип, он же наборная строкоотливная машина.

Фотография 1909 года, наборщики в разгар работы. Набор осуществляется не по старинке, побуквенно, а с помощью клавиатуры, сразу целой строкой и тут же отливается в гарте (типографском свинцовом сплаве). Поэтому наборщики сидят без пиджаков - жарко!

Между прочим, изобретатель линотипа Отмар Маргенталер (1854 - 1899) пришел к его идее во время ремонта печатной машинки в мастерской, где был подручным. Линотип, как и полагается, сделал его богатым и знаменитым человеком. Достаточно, чтобы попасть в энциклопедию знаменитых немцев - он был родом из Вюртемберга.

Наборщики сели за клавиатуры, но женщин к этой благородной и культурной профессии так и не подпустили.

По поводу универсальных профессий и чем они отличаются от, например, сквозных, я консультировалась с Еленой Олимпиевой. Она - археограф (готовит исторические документы к публикации) и опытный карьерный консультант. Мы с ней обсуждаем совместный проект - книгу о развитии и трансформации профессий за последние два века. На наш взгляд, очень интересная тема! А вы как считаете? Пишите в комментариях!

Что мы все об Америке и об Америке? Ну да, пишущую машинку изобрели именно там, и оттуда она начала распостраняться по свету. Но пора вернуться в родные палестины.

Для начала - дореволюционная реклама фирмы "Ундервуд", главного соперника "Ремингтона" в начале прошлого века. Американские фирмы довольно быстро приспособили клавиатуру под кириллицу. Технически всего-то надо было добавить клавишей под дополнительные буквы. В общем, это не восточные языки или - horribile dictu - китайский.

А вот собственных пишущих машинок в Империи не производили, пользовались исключительно импортными. В СССР производство машинок освоили только к тридцатым годам и это весьма любопытная история, точно отражающая все колебания тогдашней генеральной линии.

На самом деле на российском рынке в имперский период доминировал "Ремингтон". До такой степени, что машинисток так и называли "ремингтонистками".

А вот здесь сам граф Лев Николаевич Толстой в "Ремингтонной" - комнате рядом с библиотекой в его яснополянской усадьбе, где стояла пишущая машинка, преподнесенная великому писателю лично тогдашним главой "Ремингтона". На фотографии - стандартная ситуация: писатель диктует, ремингтонистка печатает. В роли ремингтонистки - Александра Львовна Толстая.

Учитывая, в каких условиях графиня Софья Андреевна переписывала "Войну и мир" (только черновиков осталось 5 000 страниц) и прочие шедевры, технический прогресс явно облегчил жизнь толстовских женщин. Потому что у Софьи Андреевны своего кабинета не было, стол, за которым она работала, стоял (и стоит) рядом с дверным проемом в проходной комнате, так, чтобы домашние и прислуга не оставались без хозяйского пригляда. А тут целая "Ремингтонная"! И на машинке умела печатать не только Александра Львовна, но и Татьяна Львовна.

PS. Софья Андреевна, закончив переписку очередной главы, простодушно отмечала в дневнике: "Сейчас второй час ночи. Я всё переписывала. А завтра это будет опять всё перечеркнуто и переделано Львом Николаевичем. Какое у него терпение и трудолюбие! Поразительные!" Это называется "невидимый женский труд".

Гибель Империи затронула и маленький мир пишущих машинок.

На сайте Центра «Прожито» ЕУСПб собрано 2727 дневников, которые вели люди, которым довелось жить в России в двадцатом веке. Если поставить поиск по словам "пищущая машинка", то обнаружится 408 записей, которые после Революции четко разделятся на мужские и женские.

Начнем с мужских. В этих записях "пишущая машинка" - символ и воплощение бюрократии, которая, несмотря на все революционные бури, или, наоборот, благодаря им, упорно продолжает существовать. Машинки стучат в штабах, в многочисленных комиссиях, у большевиков и белых, внушая отвращение, зависть и ужас ведущим дневники просителям. Отвращение - потому что в ледяной пустыне, по которой бродит лихой человек, машинки создают иллюзию нормальной жизни. Зависть - потому что сумели же люди устроиться! А ужас - потому что от документов, которые печатаются на этих машинках, напрямую зависит жизнь людей, попавших в революционный замес.

Вот Александр Жиркевич, писатель, общественный деятель и коллекционер, пытаясь спасти коллекцию живописи от подселенцев в свою квартиру, в свои 62 года оказывается у комиссара народного образования. Тот "сидит в роскошном кабинете. Под рукою у него телефонная трубка, переписчик на пишущей машинке, секретари. Одним словом, министр, да и только!" Надо отдать комиссару должное - просителя он принял любезно и составил "бумагу в горжилотдел" о том, что "берет под охрану коллекции и труды А.В. Жиркевича". Но проситель почему-то, хоть и испытывая благодарность, в той же записи мечтает о "счастливой, желанной смерти". "После революции бедствовал" - сообщает нам биографическая справка в Википедии.

Это "Допрос подозрительного" Ивана Владимирова 1923 года. Отлично передана заурядность и привычность насилия в одном из бесчисленных революционных комитетов. Массивная черная пишущая машинка с заправленной бумагой придает официальность всему происходящему. Как и раскиданные по полу листы бумаги, и такой же лист в руках матроса-допросчика. А вот позы остальных членов ревкома отличаются подчеркнутой и тоже привычной непринужденностью.

PS. "Художественный корреспондент" крупных российских газет, Иван Владимиров набил себе руку на фронтах турецкой, японской, балканской войн и, разумеется, Первой мировой, а в Революцию стал бытописателем того, что видел. Его картины купили и вывезли за границу сотрудники АРА ("Американская администрация помощи", работала с голодающими по всей послевоенной Центральной Европе), а сам художник остался делать успешную карьеру социалистического реалиста и скончался в почете и уважении в 1949 году.