Восковой айфон-пентаптих нашли в отсеке капитана на византийском судне "Йеникапы 12" (YK 12).

"Йеникапы" по-турецки - "Новые ворота". Так называется район Стамбула, где в начале 2000-х годов стали прокладывать линию метро "Марморай", которая должна была через подземный туннель связать оба берега Босфора (и связала). И тут - как всегда в Стамбуле, совершенно неожиданно - из-под земли показался Константинополь. Огромная торговая гавань, построенная при императоре Феодосии в IV веке и полностью занесенная песком и илом реки Ликос к XIII веку. Настолько полностью, что османы, взяв в XV веке Царьград, даже не подозревали, что под ногами у них почти тысячелетие был порт. 

Всего при раскопках было найдено 37 судов.

"Йеникапы 12" сохранился так хорошо, что удалось создать точную его реплику.

Выяснилось, что корабль - переходного типа от устаревшей модели "сначала строим борта" к передовой модели "сначала строим каркас". Низ у него построен по старой модели, а верхняя часть - уже по новой.

Так что капитан был явным сторонником технического прогресса!

И сторонником преуспевающим. Потому что его восковой айфон стоил очень немало. Гирьки - это в буквальном смысле ювелирная работа. А ведь еще надо было собрать восковые таблички в прочный корпус, чтобы выдержали превратности тогдашнего морского путешествия

Вот восстановленный на верфи в Тузле корабль плывет по волнам Мраморного моря вместе с археологами.

Длина примерно 9 метров, косой латинский парус, перевозил амфоры с оливковым маслом или вином (укладка их была особым искуством).

Он же - вид сверху. Это панно на станции "Йеникапы" линии метро "Марморай". Конечно, капитан бы никогда не допустил такой разгильдяйской укладки амфор!

В отсеке капитана нашли еще и корзину с вишневыми косточками. Корабль, судя по всему, потонул летом.

PS. Сейчас модель корабля выставлена в стамбульском Индустриальном музее Рахми М.  Коча.

Раз уж мы несколько неожиданно заехали в Древний Рим, покажу одну недавнюю археологическую находку. Таблички, но не восковые, а просто деревянные.

Папирус для письма римляне ввозили из Египта в огромных обьемах. Его производство было монополией государства, кстати. Но на всех дорогого импортного материала все равно не хватало, так что в западных провинциях Империи приспособились писать просто на тонких деревянных дощечках.

Мы как-нибудь расскажем о деревянных табличках, найденных на легионной стоянке в Виндоланде.

Гарнизон находился на самом севере провинции Британия, на границе с немирными туземными племенами. Лагерь построили на влажной торфяной почве, так что березовые и ольховые таблички отлично сохранились в отвалах мусора с I века н.э.

Но Виндоланда - это классика, а это совсем свежая находка: 15 деревянных табличек, извлеченных французскими археологами со дна древнего колодца в Изерноре в департаменте Эн.

На фото - образец, видны следы письма. Чернилами на саже.

Деревянные таблички лежали в колодце с тех времен, когда Изернор звался Изарнодурумом в провинции Лугдунская Галлия (если что, Лугдунум - это будущий Лион).

Вместе с самшитовыми и пихтовыми табличками были найдены обрезки,  стружка, недоделанные и бракованные заготовки. Похоже, археологи наткнулись на мастерскую по производству табличек для письма в галльском захолустье.

Как все это попало в колодец, непонятно. Изарнодурум никто не брал и брать не собирался - царил Pax Romana, это не нимрудский случай.

Скорее всего, хозяин просто выбросил мусор [при переезде].

Так что на фото - самый дешевый вариант для письма. Бумагу еще когда изобретут, а переписываться бедным, но грамотным людям надо прямо сейчас! 

А на картинке - реконструкция римского Лугдунума. Для оценки маштабов цивилизации. 

Но Изарнодурум, был, конечно, на порядок меньше и скромнее. Как и Лютеция на Секване. Это уж потом, когда все рухнет, выяснится, как выгодно располагаться на острове. И Лютеция начнет расти и превращаться в Париж.

Восковые таблички окончательно вышли из употребления только к XIХ веку. И вытеснила их отнюдь не бумага. Потому что на бумаге, увы, что написано пером, не вырубишь топором. А нужен был носитель, с которого можно легко удалить информацию, и начать все снова.

Так что еще 1849 году, при Второй Республике, в Руане на рынке вели подсчеты с помощью восковых табличек. И упорно продолжали при Второй Империи.

Правда, это уже описывалось как исторический курьез.

Что Gemini в меру своих скромных способностей и постарался изобразить.

Торговка, естественно, торгует сanard à la Rouennaise, а на заднем плане виднеется La Cathédrale de Rouen. За торговлей с изумлением наблюдает сошедший с дилижанса un savant parisien - они до сих пор пишут на воске!

На смену восковым табличкам пришли промышленно изготовленные грифельные доски - из темного,  или аспидного сланца.  На которых писали [противно скрипящим] грифелем.

К современному карандашному грифелю он отношения не имеет. Это был кусок все того же сланца в форме палочки, только грифельный сланец был помягче, и оставлял ровные светлые следы на доске.

Новые многоразовые носители оперативной информации  были гораздо удобнее восковых табличек: не боялись ни жары, ни холода. Их было гораздо труднее повредить. А главное, ошибки с них можно было стирать  тряпкой. Или рукавом. Или просто поплевав на нужное место.

Можно было приспособить грифельную доску и для других надобностей. Например, в 1908 году в Канаде Энн Ширли прямо в классе разбила ее о голову Гилберта Блайта, когда тот посмел назвать ее "морковкой". Да, у нее рыжие волосы, но какое он имел право?!

Полюбуйтесь на подлинную викторианскую грифельную доску с подлинным грифелем - вот от такой Гилберт Блайт и пострадал.

А мы возвращаемся в Персидскую империю.

В 1920 - 1921 годах Флиндерс Петри * (первым стал описывать все находки до единой, тщательно фиксируя, где что найдено и в результате распутал хронологию истории Древнего Египта) раскопал в районе Файюмского оазиса большой комплекс гробниц. Самые ранние относились к XXII веку до н.э., над ними надстраивались более поздние и так до V в. до н.э.

Именно последний слой нас и интересует. Точнее, сосуд-алабастрон из этого слоя. Вот этот.

Потому что это уже персидское время и Египет на имперском арамейском называется "сатрапия Мудрайя" (𐡀𐡉𐡓𐡑𐡌).

* Через два года он за свой научный вклад получит рыцарское звание и станет сэром Флиндерсом. В отличие от своего ученика Говарда Картера, который так и остался просто "мистером", хотя раскопал могилу фараона Тутанхамона. Потому что, хотя оба были до крайности скандальны, он не хамил египетским властям до стадии "аннулируем концессию". И не присваивал себе мелкие находки с раскопов для подарков друзьям и знакомым.

На алабастроне надпись сразу на пяти языках.

Во-первых, клинописью. По-древнеперсидски, по-аккадски и по-эламски. Почему по-персидски и по-аккадски - понятно. А в Эламе находилась зимняя столица Империи - Сузы, и там внутреннюю канцелярию вели по старинке, на эламском.

Кроме того, имеется надпись египетскими иероглифами и, конечно, корябушка на арамейском.

В клинописных и иероглифических надписях упоминается Царь Царей с разными вариациями. По-персидски: "Хшаярша, Великий царь". По-египетски: "Хшаярша, царь Верхнего и Нижнего Египта".

Речь об одном и том же человеке, чье имя означает "Владеющий героями", и известно нам в греческой передаче как "Ксеркс" (тот самый, что высек море и проиграл битву при Саламине).

В общем, стандартный имперский космополитизм и стандартная придворная лесть. Такая Бехистунская надпись в миниатюре.

Хороший подарок персидскому вельможе, демонстрирует лояльность и вкус одновременно. В могиле такого вельможи его и нашли.

Но недавно исследователей из Йеля, куда попала часть находок сэра Флиндерса Петри, заинтересовала арамейская корябушка, которая, как всегда, была строго по делу. И обозначала "благовония" или "ароматические масла". Тем более, что в сосуде сохранилась коричневая вязкая смесь.

Применив сложнейшие новейшие методы, описанные в этой статье, они пришли к выводу, что смесь содержит остатки носкапина, тебаина, морфина и папаверина. Иными словами, это опиум. Достойный подарок, что и говорить!

На фото специалист из Йеля трудится над алабастроном, осуществляя ПФТИКС (пассивную Фурье-трансформационную инфракрасную спектроскопию). То есть измеряет инфракрасное излучение от обьекта, чтобы понять, что внутри, не разбивая его.

PS. Сосуды, в которых была похожая вязкая коричневая смесь, были зафиксированы Говардом Картером (учеником Петри) в могиле Тутанхамона. И тщательно выскоблены грабителями, которым удалось в одну из камер гробницы забраться. Картер еще удивлялся - содержимое унесли, а сосуды не тронули!

Тут в связи с рассказом о грифельных досках и суровом уроке, который Энн Ширли преподала Гилберту Блайту, читатель выразил удивление, как рано в пуританской Северной Америке появились смешанные школы.

На самом деле это была нужда, возведенная в добродетель. Учитель в маленьких городках и поселках Северной Америки обычно был один-единственный. Потому что содержали его горожане в складчину, и больше им было просто не потянуть. Один учитель, один священник, один шериф. И достаточно.

Поэтому учили разом всех детей школьного возраста. Всех сажали в один класс, разбивали на группы, и пока группа старших боролась с арифметикой, младшие сдавали учителю чтение. Потом они менялись местами. И так весь день.

И хорошо, если у каждого ребенка был свой учебник. Бывало, что делили один на двоих - один читает один кусок, второй - другой.

Кому особо интересно, как это выглядело - рекомендуем классические книги Лоры Инголлс Уайлдер о детстве на фронтире в семидесятые-восьмидесятые годы ХIХ века. Там такая школа с одним учебником на двоих - старым, еще маминым, и необходимостью потратить целый пенни - огромные деньги для дочек бедного фермера! - на грифельную доску, описана в деталях.

Заодно узнаете, как практически в одиночку построить дом без единого гвоздя, и на скорую руку приготовить обед на всю семью посреди прерии.

Девочкам в протестантской Северной Америке - и в мятежных Соединенных Штатах, и в лояльном доминионе Канада - школьное образование начали давать очень рано, чуть ли не с момента приплытия.

Потому что а) Библию должен уметь читать каждый; б) как мать может научить детей быть достойными и богобоязненными гражданами, если сама ни в чем не разбирается?

Это, конечно, не означало, что ей надо дать право голоса - это уже явный перебор, но образование дать безусловно надо! Невежественная мать = невежественные дети. Именно так выглядел ранний феминизм.

Собственно, благодаря этой образованности американские девушки потом массово пошли в машинистки, телеграфистки и телефонистки - база-то имелась!

На картинке - кадры из канадской экранизации 1985 года, где Энн из Зеленых Крыш при помощи грифельной доски обьясняет будущему мужу, что с дамами так себя не ведут. И она же в ожидании неминуемого возмездия.

Экранизацию, кстати, рекомендуем - артисты, хоть и возрастные по современным меркам, играют великолепно.

А теперь перейдем к персидскому вельможе. Не тому, которому в подарок поднесли алабастрон с опиумом. Хотя очень не исключено, что ему тоже такие дарили.

Звали его Аршама, хотя бестолковые греки называли его то Сарсамесом, то Арсамесом.  Искажая благородное имя, означающее "Обладатель героической силы". (В основном потому, что звука "ш" древнегреческий не предусматривал. У них в алфавите даже буквы такой не было).

Аршама был не кто-нибудь, а племянник Царя Царей, хотя и двоюродный, и хранитель царства Две Крепости, или, опять же используя исковерканные греками слова, сатрап Египта, как Верхнего, так и Нижнего. Завоеванного примерно лет за семьдесят до этого.

Аршама так бы и остался в истории в виде нескольких упоминаний греческими историками с перевранным именем, если бы не его управляющий - египтянин Нахтхор. Который бережно хранил кожаные свитки с распоряжениями письмами сиятельного Аршамы, причем не только к себе, но и к своему коллеге Псамшеку (Псамметиху), а также к вельможному Артаванте.

И не только свитки с написанными на внешней стороне адресами, но и кожаные сумки, в которых они прибыли, и приложенные к сумкам печати.

А в ХХ веке все это нашли. Кто, когда и как - отдельная история.

Всего в "архиве Аршамы" 13 писем и две сумки. Все они теперь хранятся в Бодлеанской библиотеке Оксфорда. Вот их мы и будем дальше обсуждать. Потому что это - уникальная возможность увидеть крупным планом и изнутри, как функционировала Персидская империя.

Для создания надлежащей атмосферы - т.н. "печать Звенигородского": Царь Царей пронзает копьем египетского фараона.

Откуда мы знаем, что это они?

На человеке с копьем высокая персидская корона-кидарис, на том, в кого он копьем тыкает - не менее характерная двойная корона Верхнего и Нижнего Египта.

К сиятельному Аршаме печать отношения не имеет. Это более ранние времена его прадеда или даже прапрадеда (мы не знаем точной продолжительности жизни его предков).

Печать неизвестно где и неизвестно у кого прибрел действительный статский советник, помощник статс-секретаря Е.И.В. Государственного Совета Александр Звенигородский (1837 - 1903). Он много путешествовал по Востоку, и вот - попалась. Коллекция Звенигородского была распродана для покрытия долгов, так что сейчас печать в Британском музее.

Для справки: В 525 г. до н.э.сын Кира Великого Камбиз завоевал Египет. После чего ранил себя в бедро собственным мечом и через несколько дней умер. Так рассказал глава его телохранителей Дарий. Все поверили. 

Как архив Аршамы попал в Оксфорд?

Купили его где-то между 1938 и 1944 годами, а в 1945 году доставили в Англию. Даты намекают, что история за всем этим скрывается непростая.

И правильно намекают. Потому что куплен был архив у наследников немецкого археолога Людвига Борхардта, умершего в 1938 году в Париже.

Что опять намекает.

Людвиг Борхардт (1863 - 1938) широкой публике известен как "человек, который нашел Нефертити". В 1912 году в мастерской придворного скульптора в Тель-эль-Амарне. И записал в свой полевой блокнот: "описывать бесполезно, это надо видеть" ("Beschreibung unnütz, einfach ansehen").

После чего до 1924 года о бюсте даже не упоминалось. В основном потому, что при официальном разделе раскопанного в Амарне (так называемый "partage" - половина найденного остается в Египте, половину вывозит тот, кто копал, к себе в страну) бюст как-то затерялся. Французский комиссар, представлявший египетские власти, впоследствии уверял, что не может вспомнить, что там немцы ему показывали. Ну да, вроде было какое-то "гипсовое изображение женщины". Или не было?

В любом случае, бюст оказался в Берлине и сейчас составляет гордость Нового Музея.  Где выставлен в отдельном зале. И не теряется даже на фоне Пергамского алтаря и Ворот Иштар.

А Борхардт приобрел несколько сомнительную славу, несмотря на действительно выдающийся вклад в археологию и египтологию. Что сказалось, когда речь зашла об архиве Аршамы.

Там тоже все оказалось крайне мутно.

Что касается смерти в Париже в 1938 году, то тут все как раз ясно. Хотя Борхардты крестились еще в XVII веке, у Людвига имелась любимая жена Мими Коган, дочка банкира, на приданое которой он первое время и проводил раскопки.

Так что в 1934 году уже очень немолодому главе Германского археологического института пришлось уехать.

А это - страница из того самого полевого блокнота с наброском всем знакомого бюста.

Справа - портрет самого Людвига Борхардта кисти ведущего немецкого художника второй половины XIX века, тайного советника и  президента Прусской академии художеств герра Макса Либермана. Который тоже дожил до тридцатых годов ХХ века. Ему повезло меньше, чем Борхардту. Но все же повезло: хотя его отовсюду и выгнали, он в 1935 году умер в Берлине в своей постели.

К сожалению, портрет лучшего качества найти не удалось.

Мы упорно рассматриваем библейские сюжеты с бюрократической точки зрения. Но, понятно, в Библии освещены не только проблемы имперского управления. У нас, например, запланировано знакомство с трогательной эллинистической повестью на ассирийском материале (задействованном для создания сурового реалистического фона и приведение в действие сюжета). Правда, в число канонических книг она не входит, но второканонической считается.

Как раз сейчас в центре "Архэ" Михаил Вогман начал цикл лекций о Библии как культурном феномене - примерно такие же, какие он в свое время читал в МГУ. Первая вводная лекция - тут.

Мы уже писали о том, как Австро-Венгрия и через сто лет после краха продолжает влиять на жителей подвластных территорий (как и Пруссия, и Российская империя).

Оказалось, что с Римской империей ровно тоже самое, хотя с ее гибели прошло полторы с лишним тысячи лет.

Что вся Европа до сих пор ездит по римским дорогам, мы и раньше знали. Но, как показали Мартин Обшонка из Амстердама и Фабиан Валь из Вены с группой коллег, былое пребывание под римской властью повышает продолжительность жизни (на полгода), уверенность в себе, добросовестность и открытость новому. А также снижает уровень тревожности.

Именно такой оказалась разница между жителями Германии по ту и эту сторону Лимеса - укрепленной границы, отделявшей провинции Нижняя и Верхняя Германия от не охваченной благодетельным римским влиянием Germania Magna. Лимес тянулся по Рейну и Дунаю на 550 километров и только сторожевых башен на нем было больше 900.

По эту сторону Лимеса была городская цивилизация: бани, театры, цирки и школы, а также защищенная римским правом частная собственность, по ту - дикие леса, по которым бродили дикие племена.

Разумеется, по мнению римлян. По мнению германцев - проживали вольные и гордые тевтоны, аллеманы и прочие херуски с хаттами, которые периодически показывали римлянам истинно германскую доблесть.

Полторы тысячи лет прошло - а привычка осталась! Это называется историческая колея.

Впрочем, авторы отчасти ломятся в открытую дверь.

Общеизвестно, что немецкие территории, защищенные Лимесом, так и остались верны Матери нашей Католической церкви, а Germania Magna перешла в реформированную веру. После чего обе стороны начали с увлечением резать друг друга - это тоже историческая колея.

На фото - реконструированный римский форт-кастеллум в Заальбурге, федеральная земля Гессен. Место дислокации Второй Ретской когорты (Cohors II Raetorum). Ретов набирали в нынешней Швейцарии - еще одна чтимая традиция.

Мы уже писали о находке деревянных дощечек для письма во Франции (бывш. провинция Лугдунская Галлия).

А теперь в бывшей провинции Лузитания нашли чернильницу: 94,3 грамма, из бронзы с добавкой свинца для прочности и долговечности. Типа "Бибрих" (по кастеллуму в Лимесе, где нашли первый образец): цилиндр с откидной крышкой, чтобы чернила не протекали. Такими пользовались военные писцы на германской границе. Как она оказалась в Португалии? Может, отставник прихватил с собой?

Считалось, что римские чернила - особенно в таком захолустье, как Лузитания, расположенная за Геркулесовыми Столпами - это просто разболтанная в воде сажа. А оказалось - сложный состав: кроме печной сажи, сажа костяная, воск, чернильные орешки и яичный белок. Такие чернила впитывались в папирус или пергамент, и смыть их бесследно было невозможно. А еще ровно ложились и красиво блестели.

Что еще раз подтверждает - чернильницу потерял профессионал, который работал с официальными документами.

И что римляне чем попало не писали.

Раз уж у нас римляне опять ворвались без спроса, покажем еще пару канцелярских картинок. На первой - набитая свитками коробка-капса. К ней дополнительно прислонены соединенные в книжку-диптих восковые таблички. Уже исписанные.

Слово "капса" однокоренное со словом "капсула" ( = "капсочка"), от латинского глагола "capere" - вмещать.

Попросту "вместилище" - цилиндрическая коробка из дерева или кожи, с ручкой для удобства переноски. В ней держали в первую очередь свитки - отсюда форма. Но и восковые таблички тоже.

Чиновники с капсами ходили на работу. Удобно - все, что нужно, при себе.

Дети в таких капсах носили в школу учебные свитки. Восковые таблички для упражнений и стилус тоже туда запихивали. У кого посостоятельнее, портфель капсу нес специальный раб-капсарий.

Фреска из Помпей, Национальный археологический музей в Неаполе, I в. н.э.

Смотрим на левую ногу божественного Августа.

Эта цилиндрическая коробка называлась уже не "капса", а "скриний" (от "scribere" - "писать"). Он был больше обьемом, часто заметно, и хранили в нем сугубо важные документы.

Наличие его у ноги императора - символ того, что его власть держится не только на легионах, но и на писаных законах.

Август изображен не только венценосным бюрократом, но и верховным жрецом (Pontifex Maximum). Поэтому на голову он накинул край тоги, как полагалось при жертвоприношениях: их совершали "capite velato" - с покрытой головой.

Если честно, от Августа тут только голова. Тело стандартное, мускулистое, к болезненному и тощему Августу отношения не имеет. А вот голова считается портретным изображением, сделанным за несколько лет до смерти. Видно, что управление "Возрожденной Республикой" (как он называл свой принципат) его уже изрядно утомило.

Статуя из Национального Римского музея (палаццо Массимо).