Чтоб уж совсем было ясно, вот, один и тот же текст парадным дворцовым шрифтом дивани-дали, которым писали в канцелярии султанского нишанджи в Стамбуле, и он же - стандартным шрифтом насх.

Это фраза "Мир вам и милость Аллаха" ("Ас-саляму алейкум ва-рахмату-ллахи").

Почувствуйте разницу.

PS. Шрифт дивани-дали был настолько красив и настолько непонятен, что крымские ханы, например, им писали только в Стамбул - дабы оказать уважение Повелителю правоверных и Тени Аллаха. А польскому королю и московскому царю писали шрифтом попроще, чтобы тамошние толмачи могли хоть что-то понять в разумный срок. Письма в Стамбул называли красивым персидским словом "наме", а в Варшаву и в Москву - простецким тюркским "битик". И то, и другое - просто "письмо".

Сверху - каким стилем крымские ханы как верные вассалы писали наме своему сюзерену в Стамбул. Посередине - как они же, но уже как независимые и могучие правители, могущие доставить (и доставлявшие) уйму неприятностей, писали битики польскому крулю или московскому великому князю.

Снизу для сравнения - современный типографский шрифт насх.

Фраза та же - "Мир вам и милость Аллаха" ("Ас-саляму алейкум ва-рахмату-ллахи").

В битике дивани максимально упрощен, но до насха все же не сведен. Чтобы толмачи в Посольском приказе или в Коронной канцелярии быстро поняли - "учнеш воевати, и ты мне недруг лих будеш" (краткое содержание значительного числа писем в Москву; в Варшаву обычно писали - разбирайтесь с казаками сами, а войск не дадим).

Продолжаем углубляться в арабскую каллиграфию.

И начинаем с самого начала - с суры № 96 "Аль-Аляк" ("Сгусток") или "Икраа" (Читай). Она считается самой первой сурой, ниспосланной Пророку Мухаммаду.

Пять первых аятов суры гласят:

"Читай во имя Господа твоего, который сотворил,
сотворил человека из сгустка крови.
Читай! Ведь Господь твой — Наипочтительнейший,
Который научил посредством письменной трости,
научил человека тому, чего тот не знал" (перевод Э. Кулиева).

Согласно хадису, переданному от Аиши бинт Абу Бакр, младшей жены Пророка, (№ 3 в сборнике "Сахих аль-Бухари" издания Дар ас-Салам), "однажды, когда Пророк отправился на гору Хира, архангел Джибрил спустился к нему и сказал: «О Мухаммад, читай!» Пророк ответил: «Я не чтец». Архангел обнял его и снова сказал: «Читай!» Пророк повторил тот же ответ. В третий раз Джибрил сделал то же самое и снова услышал тот же ответ. И лишь в четвёртый раз Мухаммад произнёс: «Я читаю во имя Господа, сотворившего…» — и прочитал первые пять аятов. Затем Джибрил исчез. Посланник Аллаха, уставший от напряжения при получении первого откровения, пришёл к Хадидже и сказал: «Накрой меня, чтобы я мог отдохнуть».

Как видим, самое первое послание напрямую связано с чтением и письмом.

Надеюсь, никто не подумал, что архангел Джибрил/Габриил требовал от Пророка читать про себя. Конечно, речь шла о декламации вслух. Чтение про себя и для себя, глазами - очень поздний феномен.

"Письменная трость" - это калам, обрезанный под углом 45 градусов тростниковый стержень, которым и было принято писать. Правильно обрезать калам - целая наука. Но мы забегаем вперед.

Толкование хадиса и первых пяти аятов суры "Икраа", в том числе того, что хотел сказать Пророк своим "я не чтец" - особое, и весьма непростое дело, которым мы займемся в ближайшее время. Заранее прося прощения за упрощения, огрубления и ошибки.

А пока просто читаем!

А чтобы читать было легче, полюбуйтесь началом суры "Аль-Аляк" из гигантского (второго по величине в мире) Корана конца XV века, созданного в Каире придворными мастерами мамлюкского султана аль-Ашрафа Катбая, большого покровителя искусств и учености.

Коран хранится в Музее Виктории и Альберта в Лондоне, приобретен в начале XX века (они тогда много чего купили, у них одна из самых больших коллекций в мире).

Учтите, что лист - почти метр высотой.

О том, что вы, собственно, видите - следующий пост.

Итак, что же вы видите?

Яркая декоративная полоса сверху (унван) - это название суры с указанием ее происхождения и количества аятов: "«Сура аль-‘Аляк, мекканская, и в ней девятнадцать аятов».

Далее алой киноварью написана басмала - то есть формула  "Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного" ("Бисмилля‌хи-р-Рахма‌ни-р-Рахи‌м", بِسۡمِ ٱللَّهِ ٱلرَّحۡمَـٰنِ ٱلرَّحِيمِ‎). С нее открываются все суры Корана, кроме девятой.

Затем идет текст суры. Над концом каждого аята стоит золотая с алым розетка, так что вы можете самостоятельно отсчитать первые пять аятов.

Большая розетка слева указывает на завершение первых десяти аятов.

Дополнительные выделения алым - там, где при чтении вслух требуется пауза, или там, где надо выделить голосом глагол, подчеркнув драматизм текста.

Наконец, главное. Написано почерком мухаккак, одним из шести традиционных почерков, сочетающим длинные горизонтали и высокие вертикали. Название переводится примерно как "выверенный" или "совершенный".

Мамлюкские султаны считали именно этот почерк наиболее подходящим для Священного Корана.  Четко, разборчиво и издалека видно.

Чтобы писать мухаккаком, нужен очень широкий калам: срез до 1 сантиметра под углом 45 градусов.

Для сравнения - для повседневных записей почерком насх используется срез 1-2 миллиметра под тем же углом.

Разница показана на картинке: слева срез калама для почерка насх, справа - для почерка мухаккак.

И еще. Бумага, на которой написан Коран - местное производство из луба. Особо высокого качества - проклеена квасцами, чтобы выдержала золочение, и отполирована специальным агатовым полировальником, чтобы чернила ложились легко и не растекались

И с розоватым оттенком, символизирующим радость и праздник (это указано в каталоге музея, к сожалению, фото не передает).

С этой целью бумажную массу подкрашивали мареной.

Розоватый оттенок сразу сообщает - Каир! Потому что в Стамбуле предпочитали кремовую бумагу.

На самом деле написать весь текст Корана почерком мухаккак могли себе позволить только в дворцовых китабханах с множеством мастеров-каллиграфов.

Обычно поступали проще: переписчик-нусахчи писал основной текст стандартным округлым почерком насх, после чего каллиграф-хаттат выписывал заголовки сур и наболее важные слова мухаккаком. Так и быстрее выходило, и дешевле, и, если честно, проще для чтения.

В качестве примера - коран из Египта, того же XV века, но далеко не такой парадный.

Сверху золотом почерком мухаккак написано название суры: "Аль-Киталь", ("Сражение", № 43), семьдесят три аята".

Далее черным почерком насх идет басмала, а за ней - первый аят суры: "А тех, которые не уверовали и отвратили от пути Аллаха, Он лишил дел их значения". Золотая розетка отмечает конец аята.

Слева красным почерком насх идут комментарии: "все аяты" (то есть сура приведена целиком) и прочие полезные указания.

Это вариант более рабочий и деловой.

Из коллекции музея Фрира в Нью-Йорке.

А это - изображение китабханы на миниатюре из "Акбар-наме" - хроники правления великого могольского падишаха Акбара I (приблизительно 1590 - 1595 год). Могольского, не монгольского - в смысле, он правил в Индии.

Работа кипит: сверху переписчик пишет каламом на бумаге. Над ним помощник в розовом кафтане держит шелковую ленту, чтобы отделять строки. Под ним эксперты сравнивают и обсуждают рукописи. А внизу мощный трудолюбивый мужик лощит (полирует) лист бумаги.

Надписи на фарси сообщают, что мастерская организована повелением Его Величества, Прибежища славы, и книги переписываются и украшаются по его же приказу.

Почерк - излюбленный персидскими мастерами насталик - синтез уже знакомого нам насха с персидской скорописью "талик".

Для Корана он считался слишком декоративным (вертикали короткие, а горизонтали сильно вытянуты), но для поэтических и исторических сочинений - в самый раз. Учитывая, что при дворе Великих Моголов вся документация велась на фарси, утонченный насталик стал официальным стилем.

Не могу удержаться. Данная миниатюра к истории арабской каллиграфии отношения не имеет, зато к истории Индии и индийских пишущих машинок - вполне.

На этой миниатюре из Британского музея наследник Акбара император Джахангир вручает халат (точнее, хил'ат) одному из придворных. Это знак высочайшей милости, превращавший получателя буквально в носителя на себе императорской власти. Халат обычно сопровождался множеством других, более весомых даров - оружием, конями и само собой, деньгами.

Но нам это миниатюра интересна другим. Попробуйте найти среди придворных европейца. Это сэр Томас Роу, посол Достопочтенной Ост-Индской компании, в 1615 году явившийся ко двору Джахангира скромно и почтительно выпрашивать разрешение на создание торговых факторий. Кстати, выпросил, хотя пришлось изрядно потратиться на дары.

Подсказка - ищите пышный сборчатый воротник.

В книге о Достопочтенной Ост-Индской компании ведущий мировой специалист по ранним стадиям Раджа Уильям Далримпл сильно сожалеет, что англичане грубо разрушили тончайший механизм могольского дворцового управления — систему патронажа и ритуалов (включая дарование халата), которая веками обеспечивала устойчивость власти. Правда, к моменту битвы при Плесси (1757), от этой устойчивости мало что осталось.

Англичане заменили красивые ритуалы бездушной корпоративной бюрократией, из которой, добавим, и выросло современное индийское государство. И английское тоже - Достопочтенная компания, по сути, изобрела для Англии бюрократию. А что оставалось делать, как еще уконтролировать шустрых агентов, озабоченных собственным обогащением гораздо сильнее, чем корпоративными интересами?

Впрочем, бенгальские дворцовые писцы в новую корпоративную реальность тут же прекрасно вписались. Просто теперь, наряду с фарси, квалифицированный писец должен был знать английский. Бенгальские юноши из хороших семей и высоких каст (т.н. "бхадралок") устремились в миссионерские школы, откуда выходили с вполне приличным знанием языка новых господ. Заодно осваивая английские технические изобретения, такие, как очки, зонтик и газеты.

А впоследствии и пишущие машинки.

На картинке вы видите результат. Она нарисована в стиле калигхат, по названию храма Кали в Калькутте, рядом с которым была целая улица художников, на потеху заказчикам рисовавших этого нового, англизированного писца-бабу.

Почтенное санкритское слово "бабу" ("отец", "господин") превратилось в издевательское прозвище, которым этих ранних носителей европейского прогресса называли и их английские господа, и широкие народные массы. Сами они предпочитали красивое персидское "мунши" ("писец").

Картинка - сатира, и очень злая. Бабу нарядился в сюртук на манер сахибов, да еще и шарф повязал. В сочетании с традиционным индийским дхоти, которым закутана нижняя часть его тела, и английскими ботинками на босу ногу, эффект действительно получается комический. Для самих мунши все это было разумным и умеренным сочетанием традиций и новаторства, но их усилия мало кто ценил.

Ко всему, бабу обнимает и целует свою биби. Невероятная распущенность и грязь! Впрочем, с англичанами поведешься - и не того наберешься.

Мне так нравится стиль калигхат, что не могу не поместить еще одну картинку - биби охаживает бабу метлой. Умереть - не встать! Такое переворачивание традиционных гендерных ролей вызывало безумный хохот на всех калькуттских базарах.

Самый знаменитый образ бабу в литературе - Хурри Чендер Мукерджи из киплинговского "Кима", сотрудник одной из секций этнологического отдела межевого департамента под буквой R.17. - тоже персонаж отчасти комический. Он ходит "походкой спотыкающейся коровы" и говорит на вычурном английском (т.н. "babu-English"). А еще он очень, очень опасен.

Так что в общем англичане понимали, на чьих перьях, а потом и пишущих машинках, держится Радж. Пришедшее им на смену правительство независимой Индии тоже это понимало - как известно, чисток в госаппарате практически не проводили, исходя из того, что все чиновники тайно в душе (иногда ну очень тайно) были за независимость.

PS. Фамилия "Мукерджи" четко указывает на бенгальца из касты каястха, приравненной к брахманам. Киплинг свое дело знал.

А вот тут бабу и его биби, по прежнему на острие моды, наслаждаются плодами современного научно-технического прогресса.

Это картина современного художника Бхаскара Читракара. "Читракара" на санскрите - "художник", семья уже четыре поколения занимается живописью и скульптурой.

Считается, что Читракар - последний представитель жанра калигхат, который действительно живет в Калигхате. А также, что на него очень сильно повлияла могольская миниатюра.

Судите сами.

Вот здесь - другие картины Чатрикара, с бабу и биби в антиковидных масках, на моторикше и во множестве других повседневных ситуаций. Там и котик есть! С ситаром.

А это @o_orly сфотографировала на выставке "Народная живопись Индии", которая до 28 сентября 2025 года проходит в Москве в Музее традиционного искусства народов мира. Опять бабу со своей биби, а еще с айфоном и офисной файловой папкой. Тут, конечно, художник попроще, без могольской изысканности.

Там же имеется картина, где биби охаживает бабу метлой - популярный сюжет, однако. Приятно представить настолько важного господина в унизительном виде! Классическая карнавализация по Бахтину, если что - иерархическая отмена через смех.

Индийская бюрократия породила уникальную индийскую антропологическую школу, изучающую власть на микроуровне: например, как принимают посетителей в начальственных кабинетах. Принципиально не так, как в России: не поодиночке, а скопом, рассаживая на стулья. Что не исключает субординации, даже прямо наоборот.

Так что бабу - герой не только народной живописи, но и научных монографий!

Ну а мы возвращаемся к истокам.

Возвращаемся к истокам, то есть к Священному Корану. Вообще Коран, как вы догадываетесь, иллюстрировать строго запрещено.

Так что то, что вы видите - иллюстрация не к Корану, а к труду ученейшего перса Закарии Аль-Казвини "Чудеса творения и истории существующего" (عجائب المخلوقات وغرائب الموجودات). Это космография - сборник всего, что на конец XIII века было известно о небесных телах, воде, земле и населяющих ее существах. На основе Аристотеля, само собой.

А изображены на ней два ангела, которые трудолюбиво записывают все праведные и грешные деяния человека. Сказано в суре "Каф" (№ 50, мекканская, 45 аятов): "Двое ангелов сидят справа и слева и записывают деяния. Стоит ему [человеку] произнести слово, как при нем оказывается готовый наблюдатель" (50: 17 - 18).

Каламы прорисованы очень четко - виден срез 45 градусов. А вот сам текст, увы, псевдографика. Специалисты разбирают слова «عمل» (амаль, «дело») или «خطيئة» (хатия, «грех»), но в основном это просто красивые почеркушки. Стандартным почерком насх.

Что самое любопытное в этой не-иллюстрации? То, что ангелы записывают людские деяния не в кодекс, а в свиток.

Привычная нам книжка-кодекс - явление сравнительно позднее, появилась не ранее I века н.э., а окончательно вытеснила свиток четыреста лет спустя. Кодексы очень понравились первым христианам и по соображениям секретности, и по соображениям удобства (легко носить при себе и еще легче - найти нужное место), и так оно и пошло.

К моменту, когда праведный халиф Абу Бакр поручил Зайду ибн Сабиту сделать первые записи сур (صُحُف - сухуф, листы), кодекс уже полностью доминировал. Так что сборник этих листов - мусхаф (مصحف), составленный уже при праведном халифе Османе в середине VII века, сам собой принял форму книги. Которую Священный Коран (мусхаф - термин для его материальной формы) и сохраняет до сих пор.

Но ангелы-то сидят со свитками! А это потому, что в Иране в ХIII веке правили наследники Чингиз-хана, илханиды, которые признавали для официальных надобностей только свитки. Как при Великом хане (ну, и без китайского влияния не обошлось).

Так что художник изобразил двух бюрократов, которые ведут текущий учет и контроль деяний конкретного индивида.

Для дополнительной бюрократичности - чудом сохранившийся илханский фарман ("повеление" или "приказ"; турки-османы превратили его в "фирман"), написанный никак не ангелами, а дворцовыми писцами.

Как видим, это очень длинный свиток. Великий визирь Садр ад-Дин Занджани от имени илхана Гайхата (1291 - 1295) распоряжается освободить от налогов то ли учреждение, то ли группу лиц.

Точнее сказать сложно, потому что написано скорописью талик ("подвешенная"), из которой впоследствии вырастят изысканный насталик. А пока это просто деловая скоропись, так что без навыка разобрать, что написано, практически невозможно. Понятно только, что в начале по-тюркски титулатура илхана  ("великий владыка" и прочее), а потом на фарси - насчет освобождения от налогов.

Красный квадрат - тамга илханов. Внутри - иероглифы (о китайском влиянии на чингизидскую бюрократию написаны тома).

PS. Про тамгу и как ее отличить от тугры, будет особо. Что делать - исламская каллиграфия штука крайне разнообразная. Это мы еще до хильи не дошли!

Очередная задачка на сообразительность.

Этот портрет писца при дворе османского султана Мехмеда II Завоевателя (того, который взял Константинополь и превратил его в Стамбул).

Через сто лет портрет каким-то образом оказался в альбоме персидского принца Бахрам-мурзы. Его снабдили надписью на фарси - золотом на изысканном насталике: "Работа Ибн-и Муаззина, который [считается] среди известных мастеров у франков".

Мастер был действительно очень известный. Вопрос - фамилия какого европейского художника XV века превратилась на фарси в "Муаззин" (т.е. "муэдзин")?

Подсказка - его прислали в Стамбул из торгового города Аль-Бундукия, где он был членом целой семьи знаменитых живописцев.

PS. На "Ибн" - "Сын" можно не обращать внимания. Приставка была добавлена, чтобы сделать имя более привычным.

Обычно художников в Персии называли по прозвищу-нисбе, указывающему на их происхождение = профессию отца. Скажем "Ибн-и-Муаллим" ("Сын учителя"), реальный багдадский художник начала XIV века.

@Altra_Realta догадалась, что Ибн Муаззин - это Беллини.

Конкретно Джентиле Беллини, сын Якопо, старший брат Джованни и заодно тесть Мантеньи.

В 1479 году император Священной Римской империи Фридрих III отправил Джентиле Беллини в Стамбул, ко двору самого Мехмеда Завоевателя. Где он за два года много чего написал, включая портрет Мехмеда, который нынче украшает собой Национальную галерею в Лондоне.

Как Беллини превратился в Муаззина? А со слуха. Итальянская окончание "ини" для носителей фарси не существует, они в любом случае услышат "Биллин". Если произнести нечетко, "Б" превратится в "М", а дальше слух пытается зацепиться за знакомое звучание. Так "Миллин" превращается в "Муаззин". Добавляем привычное "ибн" - и готово!

Аналогично Венеция превратилась в Аль-Бундукию ("Фундучницу"). А император Фридрих III Габсбург - в Афспуруха, т.е. обладателя лица как у коня.

Ну, и для украшения - еще один стамбульский рисунок Беллини: янычар в парадном войлочном колпаке - бёрке.

Мы тут, углубившись в исламскую каллиграфию, о женщинах совсем позабыли. А зря - потому что женщины-каллиграфы вполне себе существовали, и мы о них еще поговорим в свое время (= когда-нибудь).

Но сейчас - сугубо современная вещь. И женская. Работа основательницы целого направления современного исламского искусства - хуруфия (ﺔﻴﻓوﺮﺣ), от "хуруф" - буква. Там одновременно производят деконструкцию арабского алфавита в духе абстрактного искусства и возвращаются к корням в виде суфийской традиции, утверждающей, что буквы наделены мистической силой как атомы Слова Божия.

Основательницу звали Мадиха Омар, она родилась в 1908 году в Алеппо, и умерла в 2005 в Аммане. Училась в Стамбуле и Лондоне. Идея соединить арабский алфавит и абстрактное искусство пришла ей в голову в 1942 году в Вашингтоне, где она жила с мужем-дипломатом, и где ей в руки попалась книга о классической исламской каллиграфии.

Итак, Мадиха Омар, "Композиция с арабскими буквами", ок. 1960-х, Barjeel Art Foundation (Шарджа, ОАЭ).

Это абстрактная картина имеет не просто традиционное - традиционнейшее содержание. В основе - классическая связка "алиф - лам", с которой начинается имя Аллаха.

Вертикальный алиф (ا) указывает «вверх»  - на Творца. А изогнутый лам (ل) - на творение, которое «склоняется» и обнимает алиф. Для суфиев повторение этой связки на бумаге - один из способов зикра, поддержания Его постоянного присутствия в сердце.

Но Мадиха Омар повторила лам много раз, добавила туда еще и аин с мимом, и в результате текст полностью утратил осмысленность и читаемость, и превратился просто в абстрактный узор. Это и есть хуруфия.

Ну, а то, что голубой - небесный цвет, а красный указывает на божественный свет - нур, знать не обязательно.

Для сравнения - учебная реконструкция связки "алиф - лам" дворцовым стамбульским стилем дивани - джали. Чтобы увидеть, как лам обнимает алиф.

PS. А вот та же связка, но персидским насталиком. Очень легко и гармонично, но никто никого не обнимает. Что у суннитов теология, то у шиитов эстетика.