Продолжаем метаться между ивритом и идишем, совсем как еврейские интеллектуалы в начале прошлого века. Одни считали, что для того, чтобы превратить евреев в нормальный современный народ, надо просто докрутить идиш, на котором реально говорят по всей Восточной Европе, до нормального литературного языка. А иврит - это архаика, дикие общинные нравы и прочее убожество. Другие заявляли, что на "жаргоне" лежит клеймо галута ("рассеяния"), нищеты, подобострастия и страха, не говоря уже о том, что это просто искаженный немецкий. Надо возрождать наш исконный иврит, а с ним - настоящего еврея, сильного и уверенного в себе!

Пока интеллектуалы спорили, обычные люди делали выбор (подробнее о возможных вариантах см. "Эру Меркурия" Юрия Слезкина). Одним из самых популярных был "путь Бейлки" - названный в честь той дочери Тевье-молочника, которая с мужем уехала в Америку. Вслед за Бейлкой за полвека, с 1885 года, в Америку эмигрировало больше двух миллионов восточноевропейских евреев.

В нью-йоркском Нижнем Ист-Сайде, с которого начинался путь еврейских эмигрантов в Америке (нищета, дикая скученность, антисанитария и пр.), естественно, говорили и писали на идише. Первыми сообразили, как это использовать, ирландцы из "Таммани-холла" - городской штаб-квартиры Демократической партии. Они дали денег на выпуск газеты "Ди идише цайтунг", чтобы было с помощью чего окучивать новый электорат.

К началу 20 века в Нью-Йорке выходило пять ежедневных газет на идише, не считая десятков прочих газет и журналов. Все они усиленно производили "шунд" (то бишь дешевые сенсации), попутно занимаясь просвещением масс. Кто мог - держал собственных корреспондентов в Варшаве, чтобы получать свежие новости со старой родины. Особенной популярностью пользовались отчеты о раввинатских судах, занимавшихся разводами - подробности чужих склок всякому интересны!

А еще было множество лавок и мастерских, профсоюзных и партийных ячеек (Ист-Сайд славился швейными потогонками и воинственными профорганизаторами), благотворительных, художественных и прочих обществ. Было кому и что печатать на машинке. Были бы деньги ее купить! В рассрочку.

Нижний Ист-Сайд в начале прошлого века. Картинка говорит сама за себя. Впрочем, в "Однажды в Америке" это показано куда выразительнее.

Спрос на пишущие машинки рос по мере того, как эмигранты обживались, богатели и перебирались через Восточную реку, осваивая Бруклин, Бронкс и прочие более престижные районы. В 1914 году газета "Дос идишес тагеблатт" благодарила читателей за то, что они присылают в редакцию письма, напечатанные на машинке,  а не написанные от руки, тем самым избавляя сотрудников от необходимости разбирать чужие каракули.

Так что когда строительный подрядчик из Бруклина Тобиас Джонас опубликовал в 1929 году брошюру "Практише методе фар дер идишер шрайб-машин" ("Практический метод печати на идише"), он особо никого не удивил. Ну, до тех пор, пока вы не начинали ее читать...

Брошюру Тобиаса Джонаса нашел сотрудник нью-йоркского Центра литературы на идиш Эдди Портной. Прочитал и удивился настолько, что посвятил ей целую статью.

Так-то дело было самое обычное: подрядчику приходилось вести обширную переписку с заказчиками. Он приобрел переоборудованную под идиш "Корону", сначала стучал по клавишам двумя пальцами, потом пошел на трехмесячные курсы слепой печати (на английской клавиатуре), чтобы по окончании перенести навык на свою машинку. Перенес и решил поделиться опытом, опять-таки используя в качестве образца английские самоучители. Все очень просто.

Что же так поразило Эдди Портного?

Во-первых, это был подбор цитат для тренировки в слепой печати.

Строительные подрядчики, как правило, не считаются образцом просвещенности, но Тобиас Джонас оказался типичным еврейским интеллектуалом, которому высокая немецкая европейская культура заменила Тору и Талмуд в качестве священных текстов (в СССР было ровно то же самое, только вместо Гёте и Гейне - Пушкин и Толстой).

Поэтому осваивающим слепую печать предлагалось обучаться и просвещаться, набирая переведенные на идиш цитаты из Гёте, Анатоля Франса и Оскара Уйальда, а также популярных на тот момент еврейских поэтов и писателей.

Однако нашлось место и цитате из талмудического трактата "Пиркей Авот": "Нрав мужа становится ясен при трех обстоятельствах: когда ему приходится платить, когда он напивается и когда он сердится". Также в переводе на идиш.

Во-вторых,  после обучения Джонас пришел к выводу, что клавиатура "Короны" (как и стандартная английская QWERTY) недостаточно эргономична и не позволяет печатать по-настоящему быстро. Поэтому он переставил клавиши с буквами и молоточки под максимальную скорость печати. И именно  под эту переделанную клавиатуру и написал свой самоучитель.

Правда, ни одной машинки с таким вариантом клавиатуры, кроме той, что у  Джонаса, не существовало, и изготовители пишущих машинок почему-то совсем не горели желанием их производить. Так что по самоучителю Джонаса мог учиться только он сам.

Увы.

Джонас, как и Митерхофер, поражает архаизмом. Кажется, что он забрел в Бруклин тридцатых годов XX века откуда-то из Берлина конца XVIII века, эпохи еврейского Просвещения - Гаскалы, когда просветители-маскилы изо всех сил старались приобщить отсталый народ к европейской современности, а ремесленники создавали уникальные устройства, рассчитанные скорее на то, чтобы поразить, чем воспроизвести. Такой типичный еврейский визионер, болеющий душой за народ и размышляющий, что бы такое придумать, чтобы облегчить его тяжкую участь.

На идише таких называют "хайломесники" (к ивритскому "халом" - "мечта, сон", присоединен хорошо знакомый суффикс "ник").

Картинка демонстрирует, как правильно ставить пальцы на переделанной Джонасом клавиатуре.

Руки показаны явно женские - ни манжет, ни запонок, зато имеется маникюр. Джонас не был настолько визионером, чтобы не знать, что деловому человеку положена машинистка.

А еще клавиатура с этими руками - вполне стандартная. Если приглядеться, она не совпадает со схемой Джонаса.

В завершение цикла об ивритских и идишских пишущих машинках - фотография из Музея старого ишува в Иерусалиме. Это крохотный музей в Старом Городе Иерусалима, самой древней и исконной его части.

"Старым ишувом" (от глагола "лашевет" - садиться/сидеть, что-то вроде "оседания" = "заселения") называют еврейских жителей османского Иерусалима, которые жили там испокон веков и уж точно до того, как в конце XIX века в Палестине появились беспокойные и энергичные представители "нового ишува", откликнувшиеся на призыв Герцля создать национальный дом для еврейского народа.

Но на картинке - как раз комната активиста "Нового ишува" = восточноевропейского интеллектуала, выбравшего Палестину и иврит по идеологическим соображениям. О чем, наряду с гобеленом со Стеной плача на стене, и свидетельствует пишущая машинка "Ройял" (и патефон). На которой хозяин, как представитель творческой профессии, печатает сам.

Скорее всего, это уже Подмандатная Палестина.

Для сравнения и понимания - аутентичная обстановка в доме времен Старого ишува.

Конкретно Иерусалим входил в Иерусалимский санджак, что было пониже области-вилайета, но повыше округа-кадылыка, и ему полагался собственный бей. А быт, обычаи и порядки были такими же, как в других городах Оттоманской империи, от Белграда до Багдада.

На пишущие машинки в Стамбуле смотрели исключительно косо, так что в Старом ишуве им делать было нечего.

И в качестве дополнительной виньетки и захода на тему пишущих машинок с арабским шрифтом - лекция ведущего отечественного инкунабулиста, то есть специалиста по ранним печатным книгам (первые пятьдесят лет, до начала XVI века) Семена Якерсона о первых еврейских печатных книгах. Видно, что человек искренне любит свое дело и говорит о нем с огромным удовольствием.

Из лекции можно узнать имена не только еврейских первопечатников, но и первопечатницы - возможно, вообще первой женщины в мире в Европе, которая занялась типографским делом!

А также из лекции (и книг) Якерсона очевидно, как легко и быстро еврейские интеллектуалы освоили книгопечатание. Первые попытки "писать двумя перьями [сразу] без чудодействия" на иврите начинаются уже в 60-е годы XV века, когда изобретению Гутенберга всего четверть века. К концу XV века на иврите активно печатают сразу в 18 местах: в основном в Италии (перехватившей у Германии место главного типографского центра Европы), а также в Испании (!) и Португалии. И даже в Турции, куда во множестве переместились изгнанные из Испании сефарды.

Так что быстрому освоению пишущей машинки удивляться не приходиться: еврейская культура не имеет ничего против механических приспособлений для письма.

Для сравнения: фирман султана Мехмета III, дозволяющий книгопечатание на арабском (разумеется, только полезных технических книг), появится в 1727 году. Через двести пятьдесят лет! И только в 1729 году перешедший в ислам христианин Ибрахим Мутаферрика издаст турецко-арабский словарь - первую книгу, напечатанную на арабском на территории Османской империи. Естественно, к тому времени в Европе давным-давно печатают на арабском много чего, включая священный Коран.

Углубляться в тему книгопечатания мы пока не станем, за ее необъятностью, отметим только, что точно такие же проблемы были в Высокой Порте с печатными машинками. Точнее, не были, потому что Абдул-Хамид II их с ходу запретил. Но об этом - в следующем цикле.

PS. Для тех, кто предпочитает не слушать, а читать - ссылки на монографии Якерсона "Еврейские инкунабулы" (2023 года издания, за деньги) и "От буквы к литере: очерки по истории еврейской средневековой книги" (2016, бесплатно).

Для иллюстрации - страница из "Молитвенника", напечатанного прославленным издателем Гершомом Санчино (о котором Семен Якерсон рассказывает с нескрываемым восхищением) в 1521 году в итальянском Римини. С посвящением папе Льву X, вошедшему в историю образованностью и тончайшим художественным вкусом (как и подобает сыну Лоренцо Великолепного).

Это молитва "Неила" ("Закрытие врат", נעילת שערים), которую читают в завершение Судного дня - праздника Йом Кипур, когда закрываются Врата милосердия и Господь подводит для каждого верующего итоги года.

Изобретенный Санчино печатный шрифт используется до сих пор.

Ну, приступим к поучительной истории арабской пишущей машинки. История эта достойна быть записанной иглой в уголке глаза и послужить уроком для тех, кто предается размышлениям!

Начнем опять с технической стороны - с алфавита. Сколько клавиш потребуется для такой машинки? Вопрос вроде простой, но на самом деле коварный.

Напомним, что арабский и иврит - родственные языки. Особенность всех семитских языков, начиная с финикийского, для которого, собственно, и был изобретен алфавит, состоит в том, что они жестко алгоритмизированы. Имеется трехбуквенный корень - только согласные! - обозначающий некое понятие. Вариации смысла и частей речи достигаются постановкой перед, между и сзади различных гласных. Согласных тоже, но гласные для уточнения смысла важнее.

Поэтому арабский алфавит это, строго научно, не алфавит, а "аджаб" (по названию первых букв) - то есть алфавит, в котором нет гласных. Потому что человек, выучивший правила преобразования корня путем подстановки гласных, сообразит, как читать, в 90% случаев. Исключения есть, и это, конечно, самые распространенные и поэтому самые древние слова, но их-то носитель языка осваивает в детстве в первую очередь.

Изначально аджаб состоял из 18 букв (ура! думает наивный производитель пишущих машинок) и этот базовый вариант называется "расм" (رَسْم) или "скелетное письмо". Именно расмом записаны древнейшие из известных рукописей священного Корана.

Вот только с VII века н.э., когда пророк Мухаммад, да благославит его Аллах и приветствует, поднял черное знамя, расм неуклонно обогащали и развивали. По той же причине, что и в иврите: потому что при чтении святых книг ошибаться нельзя. А особенно нельзя ошибаться при чтении Корана (от глагола قَرَأَ‎, "к‌араʾа" - "читать"; на иврите этот глагол будет звучать просто "кар'а" - קרא)!

В результате многовековых трудов появился "нечистый расм", которым сейчас и пользуются. И освоить который человеку, не привыкшему видеть его вокруг с рождения - задача, прямо скажем, нетривиальная. А перевести его в печатную форму - еще более нетривиальная.

Но об этом в следующий раз, поскольку рассказчику надо передохнуть и собраться с духом, а слушателям - подпоясаться поясами терпения.

На картинке - фраза "Во имя Аллаха милостивого, милосердного" ("бисмилля‌хи-р-рахма‌ни-р-рахи‌м", или просто "басмала"), с которой открываются все суры Корана, кроме одной. Нам предстоит еще увидеть много вариантов басмалы.

Вверху - один из первых. Басмала написана расмом и взята из бирмингемского списка Корана, самого древнего из известных (24 год Хиджры).

Внизу - басмала официальным парадным шрифтом дивани, которым писали фирманы османских султанов. Шрифт настолько красивый и настолько сложный, что сейчас читать его учат специально на исторических факультетах турецких университетов.

Конечно, это Священный Коран, с обычными текстами и книгами так не стараются, но общее направление эволюции ясно.

Проект Кейт Крауфорд из США и Владана Джоулера из Сербии "Обсчитывая империи" ("Calculating Empires") - технологический прогресс за последние 500 лет в инфографике.

"Современные технологии - это только последние по времени манифестации переплетшихся систем рационального расчета и имперской власти... Мы предлагаем оглянуться назад, чтобы помыслить - можно ли задумать и осуществить другое будущее?"

В оригинале - диптих 24 метра (12 x 2) в длину и 3 метра в высоту. Чтобы собрать, понадобилось четыре года. Впервые был выставлен в 2024 году в Милане. В том же году получил гран-при Европейской комиссии за продвижение союза технологии и искусства.

Одна половина диптиха рассказывает о технологиях коммуникации, вторая - о технологиях контроля и классификации. Отсчет идет с 1500 года, когда европейские корабли выходят в мировые океаны.

Ссылка на сайт проекта открывается на разделе с технологиями коммуникации.

Разглядывать можно бесконечно!

Спасибо Дмитрию Булатову за то, что рассказал!

Это человек вошел в историю как Слатин-паша, хотя изначально звался Рудольф фон Слатин и родился в 1857 году под Веной. В 1932 году он умер в той же Вене, пережив множество самых невероятных приключений.

Провел одиннадцать лет в плену у сторонников Махди, где принял ислам и стал зваться Абд аль Кадир. Сумел бежать, долго служил египетскому хедиву как губернатор Дарфура (сейчас это Судан) - отсюда титул "паша". За эту службу получил английское звание бригадного генерала и был возведен в рыцарство королевой Викторией. Император Франц-Иосиф, чтобы не отстать, даровал ему баронский титул и звание тайного советника. Написал книгу о своих приключениях "Огонь и меч в Судане" ("Feuer und Schwert im Sudan"), которая пользовалась бешеной популярностью.

Рассказывать можно еще очень долго - очень был незаурядный человек. Впрочем, конец XIX века на таких людей был богат.

Какое отношение он имеет к арабским пишущим машинкам? Он сам - никакого, а вот его портрет - самое прямое. А какое - попытайтесь догадаться сами.

Это "Офисный роман" Алексея Кондакова. За основу взята картина академиста из академистов Гийома-Адольфа Бугро "Амур и Психея".

Кондаков любит объединять героинь классических мифов, написанных гладкой салонной кистью, с современным унылым и обшарпанным городским антуражем. Например, положить обнаженную Венеру Кабанеля на полку в железнодорожном купе. Или заставить полуодетую нимфу торговать с лотка сигаретами.

Или как здесь - монитор на столе ничуть не мешает юной страсти:) Одежды на героях, как полагается в высоком академическом софт-порно, практически нет, тела подчеркнуто нежны и белокожи как у девушки, так и у юноши.

Слева - мистер Q в исполнении Десмонда Ллевелина, которого все (ну ладно, те, кто постарше) помнят по фильмам о Бонде, в которых он постоянно презентует агенту 007 крутейшие и совершенно фантастические по шестидесятым годам технические новинки: рентгеновские очки (видят насквозь!), камеру-магнитофон (записывай и фотографируй!), автомобильный телефон, часы-телевизор и т.д и т.п.

Справа - реальная миссис Q, генеральный директор Отдела технологий и инноваций MI6, мадам Блейз Метревели. Сегодня назначена главой MI6. Правда, Джуди Денч стала миссис М еще в 1995 году.

Реальность наконец-то догнала фантазию! И даже фамилия начинается с правильной буквы (фамилия грузинская, вы не ошиблись).

ЗЫ. Биография Блейз Метревели ровно такая, какая подобает миссис М. Пемброк-колледж, Кембридж. Член женской команды ежегодной лодочной гонки между Кембриджем и Оксфордом, что, понятно, величайшее достижение, достойное упоминания в "Википедии". А также буквы CMG после фамилии (кавалер Ордена Св. Михаила и Георгия).

Не могу удержаться - камера со встроенным магнитофоном. "Из России с любовью", 1963 год.

Хотя в самом романе Флеминга скрытой съемкой больше увлекался СМЕРШ. Но там все было по старинке. Опять не могу удержаться:

"Они не знали, что в крошечной комнате над ними скрыта наблюдательная щель, искусно замаскированная зеркалом в позолоченной раме, висевшим над кроватью. В этой комнате уже давно сидели два фотографа из СМЕРШа... Видоискатели бесстрастно ловили причудливые переплетения двух нагих тел, их игру и любовные объятия; стрекотали моторы кинокамер, фиксирующих каждое движение мужчины и женщины. Из груди фотографов вырывалось хриплое дыхание. Пот градом катился по их возбужденным лицам, на дешевые воротники рубашек, давно ставшие мокрыми".

Генерал Грубозабойщиков отличался исключительным коварством!

Возвращаемся к проблеме приспособления пишущей машинки к священному языку ислама. Нам еще копать и копать.

Проницательные читатели мгновенно догадались, в чем состоит связь между портретом Слатина-паши и арабской пишущей машинкой. Да, художник, который написал портрет, считается (далеко не всеми - но об этом особо) изобретателем такой машинки. Точнее, арабской клавиатуры к ней.

Его звали Селим Хаддад. Нам известен только год его рождения - 1864 (1280 г. Х.). Родом он был из Латакии в Сирии, учился в знаменитом Протестантском колледже в Бейруте, самоучкой освоил живопись и добрался до столичного Каира, где составил себе столь блестящую репутацию, что у него заказывала портреты в модном европейском стиле вся местная знать, включая родню хедива!

Идея приспособить пишущую машинку под арабский пришла Хаддаду в голову на Международной чикагской выставке 1893 года (1310 г. Х.), где, помимо прочего, имелся очень популярный египетский раздел со всей положенной восточной экзотикой: факиры, верблюды, танцовщицы, исполнящие танец живота и пр. Там же выставлялась "первая арабская пишущая машинка", которая, впрочем, не работала, потому что ее американские создатели арабского не знали и толком не понимали, как управляться со всеми этими завитушками.

Но впечатление она произвела сильное - оказывается, можно! В 1899 году Хаддад вернулся в Северо-Американские штаты, чтобы запатентовать свое изобретение и сделать заказ на первую оптовую партию. За основу была взята новейшая разработка Союза производителей пишущих машинок - машинка "Монарх", и Хаддад стал торговым представителем марки в Каире. Он открыл в египетской столице сразу два "Американских магазина" и через пять лет с гордостью сообщал в интервью "Нью Йорк Таймс", что его машинками изволят пользоваться не только египетский хедив, но сам повелитель правоверных! Разумеется, для высочайших особ машинки расписывали золотом по белой эмали.

В интервью Хаддад показал себя типичным арабским националистом (для сирийского было еще рановато), сторонником того, что по-арабски называется "Ан-Нахда" (النهضة‎) - арабского Просвещения-Возрождения, отставшего от европейского оригинала примерно на полтора века, а от еврейской Гаскалы - на три четверти. В его рамках интеллектуалы Египта и Леванта пытались справиться с вызовами первой волны глобализации, как технологическими, так и социальными (такими, как парламентаризм и образование для женщин). Довольно быстро они дошли до мысли, что всему виной турки - именно они тормозят прогресс во всех видах.

Хаддад объяснил американским читателям, что сирийцы - энергичные, умные и образованные люди, которые фактически управляют Египтом и заняли в нем все сколько-нибудь важные места. Они вынуждены это делать, потому что на родине их безжалостно угнетают. Сирия в начале XX века оставалась частью Оттоманской империи, в то время как Египет с 1892 года перешел под британский протекторат и подчинялся султану чисто формально (зато генеральному контролеру Суэцкого канала мистеру Ивлину Бэрингу - вполне реально). Хаддад не был сторонником революционных потрясений и полагал, что "свобода должна приходить постепенно". Заодно он признался в любви к Америке как стране свободы. Все достаточно типично.

Изобретенная им пишущая машинка призвана была облегчить жизнь писателям и журналистам, пропагандировавшим новые идеи в газетах (еще одно европейское изобретение, наконец добравшееся до Высокой Порты). И, разумеется, деловым людям в Бейруте, Александрии и Каире. Благо, их там всегда было в избытке.

Далее следы Хаддада теряются, что и немудрено: Арабское восстание, Египетская революция, раздел Османской империи и прочие события, сопровождавшие Первую мировую войну, совершенно затмили его мелкую частную жизнь.

Но пишущая машинка, а точнее, упрощенная Хаддадом арабская клавиатура осталась.

Такова история Селима Хаддада, художника и изобретателя.

А если ты, о просвещенный слушатель, хочешь знать, какие завитки пришлось ему выпрямить, какие хитрости применить, и кто ещё возмечтал быть изобретателем арабской пишущей машинки, то дождись продолжения.

Ни фотографии, ни портрета Селима Хаддада не сохранилось (классический случай сапожника без сапог). Вместо этого - использование его изобретения где-то на базаре в Омане, семидесятые годы прошлого века.

После перерыва, вызванного самыми разными обстоятельствами - вроде Двенадцатидневной войны и ее последствий, - возвращаемся к арабской пишущей машинке. Но для этого нам придется отмотать сильно назад - к арабской каллиграфической традиции и книгопечатанию.

Поэтому для начала - первая страница самого первого в мире печатного Корана. Напечатан в Венеции в 1537 году Алессандро де Паганино. Количество ошибок уже на первой странице зашкаливает. Достаточно сказать, что печатник путает буквы "дал" (د) и "зал" (ذ).

И сказали люди сведущие: «Воистину, книгопечатание суть хитросплетение Иблиса — змея крылатого, искусителя первозданного, врага пророков и посягателя на свет истины! И тот, кто дерзнёт вложить Слово Всевышнего в руки его механических демонов, — подобен мечу, отданному безумцу!»

Таково было начало, и таково предупреждение для тех, кто размышляет.

PS. Папа Павел III распорядился издание Паганини на всякий случай сжечь. Но один экземпляр все-таки сохранился.

Теодор (Беньямин Зеев) Герцль имеет самое прямое отношение к арабским пишущим машинкам. Об этом будет рассказано в свой срок.

Пока же про Герцля и другую передовую технологию позапрошлого века, которую попервоначалу поэтично называли "рисование солнцем". Солнце Палестины Герцля несколько подвело.

На картинке - памятник Герцлю в городе, который так и называется - Герцлия.

Герцль, немецкий кайзер и фотошоп.

Моя бабушка говорила, что самое неприятное в жизни это ждать и догонять.

Так вот, в 1898 году Герцль на протяжении всей поездки на Святую Землю в основном либо ждал, либо догонял… немецкого императора Вильгельма Второго.

Он хотел попросить у него замолвить слово за евреев Святой Земли перед турецким султаном, который этой землей владел.

Беньямин Зеевич был готов на многое. Как-то, прибыв в Иерусалим с заходом Шаббата, ему пришлось переночевать на бильярдном столе в отеле Каминиц.

А в Микве Исраэль он пытался сфотографироваться с императором на лошади. Правда император об этом видимо не знал.

Император подъехал к Герцлю на лошади и между ними состоялся смолток. Давид Вольфсон, друг Герцля, человек-больница и немного фотограф сделал снимок на свой кодак.

Когда снимки проявили в Яффо, оказалось что рядом с кайзером видна только нога Герцля.

—Ну и шлемазл же ты, Вольфсон!—наверное а сердцах воскликнул Герцль,—что с этим можно сделать?— наверное спросил он у хозяина фотоателье.

—За ваши деньги-все что угодно,—наверное ответил хозяин фотоателье.

В итоге императора пересадили с белого коня на черного, а Герцля домонтировали из другого снимка.

P.s. Как мне правильно написали в комментариях, Давид Вольфсон, фотографировавший Герцля, не имеет отношения к медицинскому центру в Холоне. Тот назван в честь Идит Вольфсон. В общем, развелось у нас «вольчьих детей»🤷🏻‍♀️😆