"Клавиши пишущей машинки". 1921 год, фотограф - Ральф Штайнер, 20,7 x 15,6 см. Фотография хранится в Музее Метрополитен, инв. номер 1987.1100.148.

Штайнер (1899 - 1986) вполне в тренде эпохи любил снимать механизмы в неожиданных ракурсах, подчеркивающих их материальность и одновременно абстрактность.

В историю искусства он, впрочем, вошел как автор документальных фильмов, также полных странными ракурсами и измененными до неузнаваемости привычными предметами.

Загадочная фотография № 2. Если первая была сугубо мужской, то эта - сугубо дамская. Итак, почему конторская барышня устроилась в душевой?

Фотография датируется 1922 годом, снята модными фотографами Харрисом и Эвингом в городе Вашингтоне (дистрикт Колумбия). Машинка, на которой печатает девушка в строгом купальнике - фирмы "Корона".

PS. Как правильно догадался @esurmane, все дело в жаре. Средняя температура июля в Вашингтоне - 31 градус.

Так что подпись под фотографией гласит: "Машинистки! Берите пример с Маргарет Ньюмэн из Вашингтона, Д.К., которая нашла надежный способ оставаться жизнерадостной в самую жару. Освежающий душ, купальный костюм, и можно печатать письма босса даже при 100 градусах!" (по Фаренгейту; 37,7 по Цельсию).

До комнатного кондиционера фирмы "Дженерал Электрик" (на аммиаке) еще семь лет. Электрические кондиционеры уже изобрели, но пока это роскошь, которую могут себе позволить в основном большие универмаги и концертные залы.

По случаю выходных - котики! Очаровательная кошечка-машинистка вносит смятение в ряды котослужащих.

Художник - Луи Вэйн (1860 - 1939). Специализировался на котиках, которых изображал во всех видах: как очеловеченными, так и натуральными со скоростью 1500 рисунков в год. Заодно возглавлял Национальный клуб любителей кошек и выступал судьей на выставках. По словам Герберта Уэллса, "изобрел кошачий стиль, кошачье общество и целый кошачий мир. Английским котам, которые не выглядят и не ведут себя как на картинах Вэйна, должно быть стыдно!"

В 1914 году попал в [омнибусную] аварию, повредил голову и следующие четверть века провел в лечебницах. Он еще успел нарисовать котиков-солдат и кошечек-медсестер, но рисунки делались все более декоративными и абстрактными, так что в результате Вэйн стал еще и основоположником психоделического искусства.

Когда речь зашла об адаптации пишущих машинок под иврит, поступил вопрос, существовали ли пишущие машинки, адаптированные под идиш (он же "жаргон"). Я тогда ответила утвердительно, а сегодня немного разовью тему.

Технически разница между идишем и ивритом состоит в том, что в алефбейсе букв больше, чем в алефбейте.

Иврит суров и использует только согласные. Но четыре согласных - алеф "א", аин "ע", вав "ו" и йуд "י" - оставаясь согласными, могут обозначать и гласные. В основном это "э", "а", "о/у" и "и/й", хотя, бывает, и другие. Эти четыре буквы со Средних веков за это называют "matres lectiones" - "матери чтения". Правда, читателю предлагается самостоятельно сообразить - букву-"мать" надо читать как согласный или как гласный звук. И если гласный, то какой. Что много добавляет интереса чтению.

Для детей и чтецов Торы буквы снабжают крохотными значками-огласовками ("некудот"), которые указывают, какой именно гласный тут надо читать. Для детей - потому что они еще маленькие и не все слова знают, а для чтецов - потому что при произнесении священных слов вслух нельзя ошибаться. Но взрослые огласовками не пользуются, и в светских книгах их не употребляют. За исключением иностранных имен собственных, чтобы понять, как читать "הארי פוטר" - "Гарри Поттер" или "Гарри Футтер" (прочесть можно и так, и этак)?

Идиш устроен проще (хотя как посмотреть) - в нем есть гласные. Точнее, те самые четыре буквы-"матери" с добавлением значков-огласовок размножаются до отдельных букв. Например, если под алефом стоит черточка, это уже "пэсах алеф" (в современном ивритском произношении "патах алеф"), и это точно "а". А если под алефом поставили маленькую "т", то это "комэц алеф" ("камац"), и это точно "о". В результате количество букв в идише увеличивается до 32.

Это нужно, потому что идиш как диалект верхненемецкого, сильно обогащенный славянизмами, в словарном плане с ивритом имеет мало общего (хотя гебраизмы в нем, конечно, в обилии присутствуют). Правила чтения слов там другие - поэтому гласные и необходимо обозначать на письме.

На картинке - фрагмент пишущей машинки "Ремингтон 92" 1928 года из коллекции нью-йоркского Центра литературы на идиш. Верхняя клавиша справа - это как раз "комэц алеф". Видите огласовку в виде маленькой "т"?

Прямые заимствования из иврита печатались без всяких дополнительных гласных, как общеизвестные и общепонятные.

За одним исключением: в Советском Союзе все гебраизмы неуклонно переписывали на идиш. Так "эмет" (אמת) - "правда" превратилась в "эмес" (עמעס‎). Потому что в ашкеназском варианте это древнее слово читалось именно так (произношение современного иврита - сефардское, его сочли более аутентичным). Ну, и чтобы название газеты не вызывало ненужных ассоциаций и не играло на руку сионизму.

Вот, для иллюстрации - фрагмент из музыкальной комедии "Мамеле" ("Мамочка"), снятой в Польше в 1938 году. С английскими субтитрами, потому что это обучающий ролик для тех, кто желает приобщиться к языку предков.

В Польше и, разумеется, в Америке в тридцатые годы процветала киноиндустрия на идиш. Потом одни зрители погибли вместе с детьми, у других дети перешли на английский, и ее не стало.

Но не будем о грустном. "Мамочка" - музыкальная комедия о девушке, которая после смерти матери вынуждена встать во главе семьи. В главной роли - американская актриса Молли Пикон (урожденная Малка Опекун). Впоследствии в знаменитой экранизации "Скрипача на крыше" (1964) она сыграет сваху Енту.

P.S. Фильм снимали в местечке Цехоцинек под Варшавой. "Прелестное место", - написала Молли в автобиографии - "сады, парки, купальни, вот только канализации нет". Сорокалетняя Молли больше всего боялась, что камера покажет ее настоящий возраст. Впрочем, то, что атмосфера вокруг все сильнее накаляется, не заметить было невозможно.

В этом фрагменте Молли/Малка под дулом пистолета заставляет мошенника, ухаживавшего за ее старшей сестрой под видом инженера, написать разоблачающее его признание.

Естественно, от руки, а не на пишущей машинке. Но поскольку мошенник оказался не Б-г весть каким грамотеем, она его все время поправляет, объясняя, как правильно писать.

Что характерно, слово "вор" ("ганав", גנב) - самое что ни на есть исконное, ивритское. И Молли указывает невежде: в конце там не "вав" (ו), там "бейт" (ב).  "ב" может читаться и как "б", и как "в", в зависимости от... много чего.

Не менее характерно, что энергичная и волевая Молли полностью подавляет "ганава". Это тоже чтимая традиция: пока мужчина сидит (дома и в синагоге) и изучает Тору, женщина зарабатывает на жизнь семьи. Что сильно укрепляет волю и характер. И порождает фамилии типа "Райкин". Потому что Райку всякий видел за прилавком и на базаре, а вот ее мужа...

Вернемся от идиша к ивриту. Это - самоучитель и одновременно реклама пишущей машинки "Чикаго", которая в варианте для иврита получила название "Мицпа".

Сочетание слов "пишущая машинка" и "Чикаго" вызывает вполне определенные ассоциации, слабо связанные с секретаршами и журналистами. А вот с Меером Лански и Багси Сигелом - вполне. Но марка действительно существовала. Модель сконструировал Самуэль Сайфред (более известный созданием машинки со шрифтом Брайля) и она производилась более четверти века под разными именами. "Чикаго" ее называли с 1898 по 1912, когда ее делала "Чикагская компания пишущих машинок".

Машинка в варианте "Мицпа" - исключительная редкость. От нее остались только изображения. Ни одного экземпляра самой машинки пока найти не удалось.

"Мицпа" (מצפה) на иврите - что-то вроде "сторожевой башни" (от глагола "лицпот" - наблюдать, высматривать). О том, почему было выбрано такое название и почему оно должно было нравиться не только гебраистам и примкнувшим к ним, расскажем особо.

А пока отметим, что "Чикаго - Мицпа" как в своем первоначальном варианте "Мансон" (по имени первого производителя), так и во всех последующих отличалась крайней оригинальностью конструкции. Всякий, кто когда-либо видел пишущую машинку, сразу воскликнет - "А где молоточки?!"

Молоточки есть, но их не видно. Видно маленький, размером с палец, цилиндр, к которому были прикреплены литеры и намотана лента. При нажатии клавиши цилиндр начинал вращаться и ездить из стороны в сторону, пока не останавливался на правильном символе в правильном месте. Тогда сзади ударял молоточек, прижимая бумагу к ленте и литере.

Главное удобство конструкции состояло в том, что литерные цилиндры было легко менять - убрал английский, поставил иврит и езжай!

Главное неудобство - в том, что магистральный путь развития технологии определяли "Ремингтон" с "Ундервудом", и на курсах всех учили работать именно на них.

Перед нами очередной случай, когда бездна изобретательности привела к технический тупик по сугубо социальным причинам.

Так почему же "Мицпа"? Название это, как и можно было ожидать, имеет глубокие библейские корни.

Конкретно речь идет о Быт. 31: истории о бегстве праотца Иакова с женами, детьми и стадами от тестя Лавана (которому он, как известно, 14 лет служил за жен, и который его еще и обманул, подсунув первой вместо Рахили Лию).

Лаван, нагнав Иакова, начал переговоры, которые завершились вполне благополучно - заключением союза зятя с тестем:

"И взял Иаков камень и поставил его памятником. И сказал Иаков родственникам своим: наберите камней. Они взяли камни, и сделали холм, и ели там на холме... И сказал Лаван: сегодня этот холм между мною и тобою свидетель. Посему и наречено ему имя... Мицпа, от того, что Лаван сказал: да надзирает Господь надо мною и над тобою, когда мы скроемся друг от друга" (Быт. 31: 45-49).

Последние слова Лавана ("יִצֶף יְהוָה בֵּינִי וּבֵינֶךָ; כִּי נִסָּתֵר אִישׁ מֵרֵעֵהוּ" - разнообразные точечки и есть огласовки, положенные в священном тексте) на английский перевели как "The LORD watch between me and thee, when we are absent one from another", и они стали символом неразрывной связи между теми, кто находится в разлуке (в том числе в вечной разлуке).

Хорошо, но причем тут пишущая машинка?

А это следующий шаг.

В середине 19 века в Англии и Америке входят в моду украшения, на которых было крупно выгравировано слово "MIZPAH", а мелко - цитата из Быт. 31:49.

Символизировали они духовную связь в разлуке, поэтому их часто разламывали по заранее сделанной трещине и носили куски на цепочке как память. Или не разламывали - потому что разлука может быть вечной. Тогда украшение выполняло функцию траурного.

В Америке второй половины позапрошлого века, по которой одна за другой шли волны религиозного возрождения, такие благочестивые украшения были весьма популярны. Делались они из серебра, в расчете на небогатого покупателя. Сохранилось их множество, так что их и сейчас можно приобрести на EBay по вполне доступной цене. Окончательно мода сошла на нет только ко Второй Мировой.

Называя пишущую машинку "Mizpah", производители были уверены, что слово это всем понятно. А заодно набожно намекали на крепкую духовную связь, которую можно установить, печатая на их машинке письма.

На картинке - один из вариантов украшения.

А это уже современный вариант украшения MIZPAH, из золота и без цитат из книги Бытия. Сердечко разбирается на две части. И продается как "традиционное еврейское украшение", хотя ничего традиционно еврейского в нем нет. Что, впрочем, для традиционных вещей типично.

Продолжаем метаться между ивритом и идишем, совсем как еврейские интеллектуалы в начале прошлого века. Одни считали, что для того, чтобы превратить евреев в нормальный современный народ, надо просто докрутить идиш, на котором реально говорят по всей Восточной Европе, до нормального литературного языка. А иврит - это архаика, дикие общинные нравы и прочее убожество. Другие заявляли, что на "жаргоне" лежит клеймо галута ("рассеяния"), нищеты, подобострастия и страха, не говоря уже о том, что это просто искаженный немецкий. Надо возрождать наш исконный иврит, а с ним - настоящего еврея, сильного и уверенного в себе!

Пока интеллектуалы спорили, обычные люди делали выбор (подробнее о возможных вариантах см. "Эру Меркурия" Юрия Слезкина). Одним из самых популярных был "путь Бейлки" - названный в честь той дочери Тевье-молочника, которая с мужем уехала в Америку. Вслед за Бейлкой за полвека, с 1885 года, в Америку эмигрировало больше двух миллионов восточноевропейских евреев.

В нью-йоркском Нижнем Ист-Сайде, с которого начинался путь еврейских эмигрантов в Америке (нищета, дикая скученность, антисанитария и пр.), естественно, говорили и писали на идише. Первыми сообразили, как это использовать, ирландцы из "Таммани-холла" - городской штаб-квартиры Демократической партии. Они дали денег на выпуск газеты "Ди идише цайтунг", чтобы было с помощью чего окучивать новый электорат.

К началу 20 века в Нью-Йорке выходило пять ежедневных газет на идише, не считая десятков прочих газет и журналов. Все они усиленно производили "шунд" (то бишь дешевые сенсации), попутно занимаясь просвещением масс. Кто мог - держал собственных корреспондентов в Варшаве, чтобы получать свежие новости со старой родины. Особенной популярностью пользовались отчеты о раввинатских судах, занимавшихся разводами - подробности чужих склок всякому интересны!

А еще было множество лавок и мастерских, профсоюзных и партийных ячеек (Ист-Сайд славился швейными потогонками и воинственными профорганизаторами), благотворительных, художественных и прочих обществ. Было кому и что печатать на машинке. Были бы деньги ее купить! В рассрочку.

Нижний Ист-Сайд в начале прошлого века. Картинка говорит сама за себя. Впрочем, в "Однажды в Америке" это показано куда выразительнее.

Спрос на пишущие машинки рос по мере того, как эмигранты обживались, богатели и перебирались через Восточную реку, осваивая Бруклин, Бронкс и прочие более престижные районы. В 1914 году газета "Дос идишес тагеблатт" благодарила читателей за то, что они присылают в редакцию письма, напечатанные на машинке,  а не написанные от руки, тем самым избавляя сотрудников от необходимости разбирать чужие каракули.

Так что когда строительный подрядчик из Бруклина Тобиас Джонас опубликовал в 1929 году брошюру "Практише методе фар дер идишер шрайб-машин" ("Практический метод печати на идише"), он особо никого не удивил. Ну, до тех пор, пока вы не начинали ее читать...

Брошюру Тобиаса Джонаса нашел сотрудник нью-йоркского Центра литературы на идиш Эдди Портной. Прочитал и удивился настолько, что посвятил ей целую статью.

Так-то дело было самое обычное: подрядчику приходилось вести обширную переписку с заказчиками. Он приобрел переоборудованную под идиш "Корону", сначала стучал по клавишам двумя пальцами, потом пошел на трехмесячные курсы слепой печати (на английской клавиатуре), чтобы по окончании перенести навык на свою машинку. Перенес и решил поделиться опытом, опять-таки используя в качестве образца английские самоучители. Все очень просто.

Что же так поразило Эдди Портного?

Во-первых, это был подбор цитат для тренировки в слепой печати.

Строительные подрядчики, как правило, не считаются образцом просвещенности, но Тобиас Джонас оказался типичным еврейским интеллектуалом, которому высокая немецкая европейская культура заменила Тору и Талмуд в качестве священных текстов (в СССР было ровно то же самое, только вместо Гёте и Гейне - Пушкин и Толстой).

Поэтому осваивающим слепую печать предлагалось обучаться и просвещаться, набирая переведенные на идиш цитаты из Гёте, Анатоля Франса и Оскара Уйальда, а также популярных на тот момент еврейских поэтов и писателей.

Однако нашлось место и цитате из талмудического трактата "Пиркей Авот": "Нрав мужа становится ясен при трех обстоятельствах: когда ему приходится платить, когда он напивается и когда он сердится". Также в переводе на идиш.

Во-вторых,  после обучения Джонас пришел к выводу, что клавиатура "Короны" (как и стандартная английская QWERTY) недостаточно эргономична и не позволяет печатать по-настоящему быстро. Поэтому он переставил клавиши с буквами и молоточки под максимальную скорость печати. И именно  под эту переделанную клавиатуру и написал свой самоучитель.

Правда, ни одной машинки с таким вариантом клавиатуры, кроме той, что у  Джонаса, не существовало, и изготовители пишущих машинок почему-то совсем не горели желанием их производить. Так что по самоучителю Джонаса мог учиться только он сам.

Увы.

Джонас, как и Митерхофер, поражает архаизмом. Кажется, что он забрел в Бруклин тридцатых годов XX века откуда-то из Берлина конца XVIII века, эпохи еврейского Просвещения - Гаскалы, когда просветители-маскилы изо всех сил старались приобщить отсталый народ к европейской современности, а ремесленники создавали уникальные устройства, рассчитанные скорее на то, чтобы поразить, чем воспроизвести. Такой типичный еврейский визионер, болеющий душой за народ и размышляющий, что бы такое придумать, чтобы облегчить его тяжкую участь.

На идише таких называют "хайломесники" (к ивритскому "халом" - "мечта, сон", присоединен хорошо знакомый суффикс "ник").

Картинка демонстрирует, как правильно ставить пальцы на переделанной Джонасом клавиатуре.

Руки показаны явно женские - ни манжет, ни запонок, зато имеется маникюр. Джонас не был настолько визионером, чтобы не знать, что деловому человеку положена машинистка.

А еще клавиатура с этими руками - вполне стандартная. Если приглядеться, она не совпадает со схемой Джонаса.

В завершение цикла об ивритских и идишских пишущих машинках - фотография из Музея старого ишува в Иерусалиме. Это крохотный музей в Старом Городе Иерусалима, самой древней и исконной его части.

"Старым ишувом" (от глагола "лашевет" - садиться/сидеть, что-то вроде "оседания" = "заселения") называют еврейских жителей османского Иерусалима, которые жили там испокон веков и уж точно до того, как в конце XIX века в Палестине появились беспокойные и энергичные представители "нового ишува", откликнувшиеся на призыв Герцля создать национальный дом для еврейского народа.

Но на картинке - как раз комната активиста "Нового ишува" = восточноевропейского интеллектуала, выбравшего Палестину и иврит по идеологическим соображениям. О чем, наряду с гобеленом со Стеной плача на стене, и свидетельствует пишущая машинка "Ройял" (и патефон). На которой хозяин, как представитель творческой профессии, печатает сам.

Скорее всего, это уже Подмандатная Палестина.

Для сравнения и понимания - аутентичная обстановка в доме времен Старого ишува.

Конкретно Иерусалим входил в Иерусалимский санджак, что было пониже области-вилайета, но повыше округа-кадылыка, и ему полагался собственный бей. А быт, обычаи и порядки были такими же, как в других городах Оттоманской империи, от Белграда до Багдада.

На пишущие машинки в Стамбуле смотрели исключительно косо, так что в Старом ишуве им делать было нечего.

И в качестве дополнительной виньетки и захода на тему пишущих машинок с арабским шрифтом - лекция ведущего отечественного инкунабулиста, то есть специалиста по ранним печатным книгам (первые пятьдесят лет, до начала XVI века) Семена Якерсона о первых еврейских печатных книгах. Видно, что человек искренне любит свое дело и говорит о нем с огромным удовольствием.

Из лекции можно узнать имена не только еврейских первопечатников, но и первопечатницы - возможно, вообще первой женщины в мире в Европе, которая занялась типографским делом!

А также из лекции (и книг) Якерсона очевидно, как легко и быстро еврейские интеллектуалы освоили книгопечатание. Первые попытки "писать двумя перьями [сразу] без чудодействия" на иврите начинаются уже в 60-е годы XV века, когда изобретению Гутенберга всего четверть века. К концу XV века на иврите активно печатают сразу в 18 местах: в основном в Италии (перехватившей у Германии место главного типографского центра Европы), а также в Испании (!) и Португалии. И даже в Турции, куда во множестве переместились изгнанные из Испании сефарды.

Так что быстрому освоению пишущей машинки удивляться не приходиться: еврейская культура не имеет ничего против механических приспособлений для письма.

Для сравнения: фирман султана Мехмета III, дозволяющий книгопечатание на арабском (разумеется, только полезных технических книг), появится в 1727 году. Через двести пятьдесят лет! И только в 1729 году перешедший в ислам христианин Ибрахим Мутаферрика издаст турецко-арабский словарь - первую книгу, напечатанную на арабском на территории Османской империи. Естественно, к тому времени в Европе давным-давно печатают на арабском много чего, включая священный Коран.

Углубляться в тему книгопечатания мы пока не станем, за ее необъятностью, отметим только, что точно такие же проблемы были в Высокой Порте с печатными машинками. Точнее, не были, потому что Абдул-Хамид II их с ходу запретил. Но об этом - в следующем цикле.

PS. Для тех, кто предпочитает не слушать, а читать - ссылки на монографии Якерсона "Еврейские инкунабулы" (2023 года издания, за деньги) и "От буквы к литере: очерки по истории еврейской средневековой книги" (2016, бесплатно).

Для иллюстрации - страница из "Молитвенника", напечатанного прославленным издателем Гершомом Санчино (о котором Семен Якерсон рассказывает с нескрываемым восхищением) в 1521 году в итальянском Римини. С посвящением папе Льву X, вошедшему в историю образованностью и тончайшим художественным вкусом (как и подобает сыну Лоренцо Великолепного).

Это молитва "Неила" ("Закрытие врат", נעילת שערים), которую читают в завершение Судного дня - праздника Йом Кипур, когда закрываются Врата милосердия и Господь подводит для каждого верующего итоги года.

Изобретенный Санчино печатный шрифт используется до сих пор.