Революционный Конвент сочетал четкие патриархальные установки с крайним утилитаризмом. Участие женщин в политике отрицалось, женские общества были распущены, а им самим разъяснено, что их дело - рожать и воспитывать патриотов, а не рассуждать на политические темы. Отправлять женщин на гильотину по политическим статьям это не мешало.

Наукам и искусствам Конвент покровительствовал, но только тем, от которых была очевидная польза Республике. Поэтому Бертолле (который бертолетова соль, она же хлорат калия) получил в свое распоряжение лабораторию в Медоне для разработки новых методов выделки пороха, в чем и добился исключительных успехов. А вот Лавуазье с его крайне дорогостоящими и непонятными опытами (он потратил целое состояние - 200 000 франков, - чтобы доказать, что вода состоит из водорода и кислорода), отправился на эшафот. Его опыты финансировались за счет состояния, нажитого откупами, а откупщиков как символ "старого режима" было положено показательно карать.

Что касается belles artes, то тут у Конвента тоже были четкие установки: искусство должно восхвалять добродетель и порицать порок. Ведущего поэта Франции Андре Шенье отправили на гильотину за невосторженный образ мыслей. В результате Франция пропустила эпоху романтизма, и пришлось срочно нагонять уже при Реставрации.

Жену Лавуазье (тоже из семьи откупщиков, выдана замуж в 13 лет) арестовали, но казнить не успели по причине IX Термидора.

Мария-Анна была главной помощницей мужа во всей его научной деятельности. Пристроившись в лаборатории за небольшим столиком (небольшой столик - это просто обязательно для жены гения!), она записывала наблюдения, зарисовывала опыты, расшифровывала краткие записи мужа и вносила в дневник, переводила для него с английского работы тамошних ученых и т.д. Оказавшись на свободе, первым делом издала мужнины научные труды.

Вторым браком вышла за знаменитого изобретателя графа Румфорда. Брак не задался. Румфорд частенько восклицал: "Как повезло Лавуазье с гильотиной!" и обзывал Марию-Анну "одной из самых властных, тиранических, бесчувственных женщин, которые когда-либо существововали".

После развода четверть века прожила одна.

Это знаменитый портрет месье и мадам Лавуазье  кисти Давида из музея Метрополитен. Вот так выглядела большая наука в конце XVIII века. 1788 год, скоро все рухнет.

Естественно, к голубям, раз уж их стали использовать для человеческих нужд, был применен искусственный отбор. В результате селекции наряду с почтовыми возникли чисто декоративные породы. Вот это - три вида голубей-барабанщиков: русские (белый), саксонские (с полосочками на крыльях) и английские (пятнистые).

Так что у бескорыстного эстетического восторга голубятников есть своя оборотная сторона: они лепят птиц под свои представления о красоте.

Голуби-барабанщики знамениты роскошными перьями на ногах (это называется косма) и  курлыканием, напоминающим барабанную дробь или работу тракторного двигателя.

Хотя правильно говорить не курлыкает, а торкутит. "Не торкутящий барабанщик - не барабанщик!" - авторитетно заявляют специалисты.

Вид относится к т.н. "гонным голубям", которые после спугивания с насиженного места все вместе взлетают на небольшую высоту, делают несколько кругов и совместно садятся. В отличие от почтовых голубей, тратить силы на долгий и быстрый полет им не надо, а в отличие от турманов - им нет необходимости кувыркаться в воздухе, падать камнем с высоты и проделывать другие подобные трюки. Так что их аэродинамические качества заводчиков особо не волновали.

Отсюда огромная косма, длина которой должна быть равна длине крыльев. Как указано в капитальном труде Светланы Павловны Бондаренко "Все о голубях: породы, разведение, кормление, уход", косма должна иметь вид тарелки, причем перья должны быть плотно собраны и без просветов. Просвет в косме между передними и боковыми перьями называется «косма в вилку», и считается крупным недостатком.

Если верить тому же авторитетному источнику,  в мире насчитывается более 800 пород домашних голубей, "различных между собой по размерам, формам, цвету, рисунку и летным способностям".

Впрочем, погружаться в глубины голубеводства мы не будем.  Как всякая многовековая культурная традиция, оно таит множество секретов, понятных лишь посвященным. В этом смысле голуби ничем не отличаются от лошадей и собак.

А это человек, который прославился помимо прочего, разведением несравненных голубей. Очень помимо прочего: в русскую историю он вошел как цареубийца и флотоводец.

Это граф Алексей Григорьевич Орлов-Чесменский, для близких - "Алехан" (1737 - 1807). В сорок лет, уйдя на покой, он зажил большим московским вельможей, со всем положенным хлебосольством и любовью к кулачным боям, скаковым лошадям и кувыркающимся в небе голубям.

Из любви к лошадям на свет появились орловские рысаки, а из любви к голубям - орловские белые турманы. Чтобы их вывести, годных птиц в подмосковное имение графа свозили со всей России. Стандартная легенда гласит, что за их выведение некий безымянный крепостной получил вольную.

Более утонченные и образованные современники считали Алексея Орлова неотесанным невеждой. Науками и искусствами он, действительно, не увлекался. Его эстетическое чувство находило другой выход.

PS. Кроме голубей, граф Алексей Григорьевич изволили разводить бойцовых гусей и певчих канареек.

Вот это и есть орловский белый турман.

Как писал Сергей Аксаков, турманы "имеют особенное свойство посреди быстрого полета вдруг свертывать свои крылья и падать вниз, перевертываясь беспрестанно, как птица, застреленная высоко на лету: кувыркаясь таким образом, может быть, сажен десять, турман мгновенно расправляет свои легкие крылья и быстро поднимается на ту же высоту, на которой кружится вся стая" ("Рассказы и воспоминания охотника о разных охотах", 1855 г.).

Для этого кувыркания их и выводили. Пород российских турманов множество - курские, смоленские, вольские, ленчатые и другие, - но орловские белые считаются родоначальниками их всех.

У турманов т.н. "гранная", то есть угловатая голова: линия лба резко обрывается без плавного перехода к клюву. А еще большие глаза и коротенький клюв. Все вместе создает умилительный образ, но в результате самостоятельно выкармливать птенцов птицы не в состоянии, и турманятники используют специальных голубей-"кормилок" с длинными клювами.

Группа женщин-математиков, принимавших участие в создании первых электронных компьютеров при Пенсильванском университете. Как правило, в проекте женщины отвечали за разработку программного обеспечения. Однако, по словам Уолтера Айзексона, их знание и навыки также оказали значительное влияние на дизайн “ENIAC” (Первый электронный числовой интегратор, 1946 г.) и всех последующих поколений ЭВМ. Теперь мы знаем, кого за это всё благодарить!

На фото (слева направо): Патси Симмерс (ENIAC board, 1946 г.), Гэйл Тэйлор (EDVAC board, 1949 г.), Милли Бек (ORDVAC board, 1952 г.) и Норма Стек (BRLESC I board, 1962 г.).

Вполне логично - кому за ввод отвечать, тот систему и разрабатывает. Гендерно-нейтральным его сделал "Microsoft", когда с подачи "Xerox" придумал первый Office. А до этого ввод был делом сугубо женским. И низшей ступенью всей иерархии, сложившейся вокруг электронно-вычислительных машин. Интерфейс всему этому соответствовал.

В общем, все по братьям Стругацким: у Саши Привалова ("всем нужен программист!") есть безымянные и безликие "девочки", на которых он регулярно сваливает рутинную работу: "я исправил некоторые незначительные ошибки и передал программу своим девочкам [для ввода]", "я выключил машину, снял халат и велел девочкам не забыть вырубить ток" и т.д.

Это обложка "Женского журнала" (№ 1 за 1928 год). Его издавал Отдел по работе среди женщин ЦК РКП(б), наряду с еще семнадцатью: "Работницей", "Крестьянкой", "Коммунисткой", "Делегаткой [женсовета]" и др.

"Женский журнал" был рассчитан на городских домохозяек, и стремился приобщить их модернизационным процессам в их советском изводе. Его материалы были направлены на "лучшее устроение женской жизни". Выкройки прилагались (за доп. плату 25 коп., с пересылкой - 30 коп.).

На обложке - образцовая контора, о чем свидетельствует два знаковых "женских" технических устройства - телефон и пишущая машинка. И подтянутая дама с трубкой в руке, одетая элегантно, но строго (все как у Веры Пановой во "Временах года").

Тираж у журнала был немаленький - 100 000 экз. Закрыли его в 1930 году по случаю "Великого Перелома". Отдел по работе среди женщин дожил до 1934 года, после чего "женский вопрос" в СССР был объявлен решенным. "Работница" и "Крестьянка" продержались до конца советской власти.

А вот это - обложка второго номера за тот же год. Картинка вполну традиционная - мама читает дочке книжку. Обучение детей грамоте и чтение им - одна из важнейших функций [для этого и] образованной жены и матери с начала XIX века. Немецкие исследователи медиа Фридрих Киттлер и Бернард Зигерт на этом построили уйму сложных и красивых концепций.

Мама смотрит в книжку, дочка - не на маму, а на нас, намекая "Вот как надо!" Обе принаряжены, у дочки как полагается на голове бант. В отличие от подстриженных "под мальчика" сотрудниц конторы, мама носит длинные волосы, скромно уложенные узлом.

Так что советский вариант женской эмансипации охотно использовал наработки буржуазной культуры.

PS 1. В "Женском журнале" имелся "Детский уголок" с отдельной нумерацией страниц и в особом альбомном формате. В нем печатали письма и рисунки детей и разные поучительные рассказики, типа "Как делают карандаши". Он был крайне популярен.

PS 2. И, конечно, на советских обложках "секса нет". В отличие от американских.

И для контраста - обложка № 1 за 1930 год. Прошло два года, но это уже другой мир. В городах - первая пятилетка, на селе - колхозное строительство, все вместе называется "Великий Перелом". Соответственно, "Женский журнал" критикует мещанство и зовет женщин на производство.

Обложка - торжество модернистской эстетики, позитивной дискриминации и интерсекционального феминизма:)

Представительница малых народов Севера (я до сих пор пытаюсь ее идентифицировать; буду благодарна за подсказки) с короткой стрижкой, в джемпере и в наушниках. Скорее всего, радистка - с телефонной и телеграфной связью на Крайнем Севере было весьма проблематично. Вот она, новая передовая советская женщина, порвавшая со старым миром!

Арктическим радистам во главе с Эрнстом Кренкелем предстоит стать героями предвоенной эпохи. Среди них будет женщина - Людмила Шрадер из Уэлена на Чукотке, позывной  EU3KAC (• ••− •••−− −•− •− −•−•). На ее плечи в 1934 году ляжет основная тяжесть поддержания связи с дрейфующим на льдине экипажем "Челюскина".

Кренкель в статье о походе "Челюскина" ("Разговоры с миром", 1935) посвятит ей особую главу: "Нас утешает Людочка". Именно так, по уменьшительно-ласкательному имени, ее и вызывали ( •−•• ••−− −•• −−− −−−• −•− •−). Утешительница, взвалившая на свои девичьи плечи "тяжесть работы, которой хватило бы для полдюжины мужчин" - образ, кочующий по русской культуре как минимум со времен некрасовского "коня на скаку остановит", и, как видим, вполне сочетающийся с азбукой Морзе и борьбой за Арктику.

За свою работу Людмила Шрадер была награждена орденом Трудового Красного знамени.

Нет уверенности, что на фотографии изображена именно она, но так принято считать.

А это "Людочка" Шрадер в новейшем российском сериале "Челюскин. Первые" (2025, реж. Степан Коршунов).

К исторической правде сериал имеет отношение косвенное. Достаточно указать, что активным действующим лицом является чукотский шаман, насылающий злых духов на экипаж "Челюскина". Но Валери Зоидову, играющую Людмилу Шрадер, старательно загримировали под сохранившуюся фотографию. И придумали ей роман с судовым радистом.

Актриса, узнавшая, кого будет играть, за неделю до съемок, с гордостью сообщила, что "ради этой роли подстриглась под мальчика, потому что героиня в хорошем смысле мужеподобная". А также, что это - "очень сильная и самостоятельная девушка, что в контексте того времени было абсолютным нонсенсом: Люда не замужем, живёт одна и не планирует ни с кем сходиться. Мария Кюри своего времени! Эмансипе, первая феминистка".

Конечно, в тридцатые годы ХХ века в СССР сильная самостоятельная женщина, занятая в технической профессии - полный нонсенс!

Текст интервью для желающих приобщиться.

А вот для контраста с советским "Женским журналом" - обложка американского журнала "Либерти", май 1925 года.

Роскошная блондинка за пишущей машинкой с яблоком в руке имеет мало отношения к женской занятости и эффективности. Очевидно, это современная Ева - коварная соблазнительница доверчивых мужчин. И печатает она отнюдь не деловое письмо: "Дорогой, пользуясь перерывом на ланч, я..."

Впрочем, о сексуализации образа машинистки мы писали неоднократно. И во многих местах.

А так обложка анонсирует первый выпуск детектива прочно забытой авторки Маргарет Тёрнбулл "Мадам Иуда" - "женщина против женщины в запутанном деле об убийстве!" С проницательной журналисткой в роли сыщика и "тонким проникновением в психологию убийцы".

P.S. "Еженедельник для всех" выходит с 1924 года и стремительно набирает аудиторию. В нем будут публиковаться не только крутые детективы Дэшила Хэммета, но и Конан-Дойл с Агатой Кристи. Неудивительно - одним из редакторов был Эллиот Балестье, шурин самого Киплинга.

Загадочная картинка из советской детской книжки. Иллюстрирует предпоследнюю попытку создать гибрид голубя с машиной, на фоне которой немецкие и французские опыты бледнеют и теряются. Подробности о жутком проекте "Голубь" и его советском комическом отражении см. далее.

О самой последней по времени попытке тоже будет.

Мы уже писали, что эта обложка "Женского журнала", хоть и выпускал его Отдел по работе среди женщин ЦК РКП(б), более чем стандартна. "Мать приобщает своих детей к [национальной] культуре через чтение" - тема, отработанная еще французскими сентименталистами и немецкими романтиками и с тех пор повторенная несчетное число раз.

Для примера - картина с пафосным названием "Знание - сила" второразрядного американского художника Гая Сеймура (1824 - 1910), большого мастера трогательных сценок с детским участием. В этой картине только одна странность: мама с дочкой рассматривают не букварь или детский журнал, а сборник японских гравюр.

Это Гай Сеймур, который со своей гладкой академической живописью к концу позапрошлого века изрядно приелся, решил использовать модный тренд.

После того, как в 1854 году коммодор Перри с "черными кораблями" (они же - паровые канонерки) прибыл на рейд Эдо и предложил подписать с САСШ торговый договор, Япония вышла из изоляции, и, выйдя, поразила европейцев, которые думали, что знают про искусство все. Началась мода на "жапаниз". Клод Моне рисует мадам Моне в алом кимоно, Джеймс Тиссо изображает "Японку после бани", Винсент Ван Гог просто срисовывает гравюры, чтобы усвоить технику.

Ну, и Гай Сеймур туда же. Может, мама учит дочку географии:)

А иллюстрация - аутентичная гравюра Утамаро Китагавы "Женщина читает письмо под москитной сеткой" (1798 г.). Сейчас в Музее Метрополитен. Сюжет "Женщина читает книгу ребенку" воспоследует со временем.

PS. Кто хочет по-настоящему приобщиться к высокому искусству японской гравюры, горячо рекомендую канал Деликатесы Укиё-э Риты Гафи. Гравюры всех видов и жанров, включая сюнга, который европейцы по неопытности считали порнографией.

Продолжая голубиную тему. И японскую тоже:) Японский скульптор Никола Кибори специализируется на очень толстых голубях, вырезанных из цельного куска дерева. Они так и называются: "Пухлые деревянные голуби".

Чистый кавай, точнее, кавайи (可愛い)! Ня!

Скульптура только из-под резца, этого года. И да, это современное искусство.

То была скульптура декоративная, а вот скульптура монументальная: "Динозавр". В нем 16 футов (примерно 4,8 метра). Изготовлен из алюминия. Стиль - гиперреализм.

В октябре прошлого года установлен в Нью-Йорке над пересечением Десятой авеню с Тридцатой улицей, где сооружен специальный постамент под монументальную скульптуру. Стоять "Динозавру" до весны следующего года, потом поменяют на другой скульптурный шедевр.

Автор - колумбийский скульптор Иван Арготе (Ivan Argote). Год рождения - 1983. Учился и живет, как и положено, в Париже. Специализируется на "превращении повседневности в художественное явление".

Чтобы поставить своего голубя, обошел на городском конкурсе 79 соперников.

Как принято у современных художников, Арготе подготовил пояснение к своему творению: "Название "Динозавр" указывает на размеры статуи и на предков голубей, которые миллионы лет назад господствовали на земном шаре, как сейчас господствуем мы, люди.  А еще имя напоминает о вымирании динозавров. Как и они, мы когда-нибудь исчезнем. Но, возможно, какие-то потомки людей выживут - как сейчас выживают голуби - в темных закутках и закоулках мира будущего. Мне хотелось бы, чтобы статуя порождала у обитателей Нью-Йорка отдающее жутью влечение, страсть и страх".

Вот это точно современное искусство! Тут уж никаких сомнений.

Про голубей у нас, конечно, получилось не вполне правильно. В чтимых традициях начать следовало с древних римлян, которые отлично умели встраивать биологических агентов в технологические системы (как и строить эти системы).

Обратимся к "Естественной истории" Плиния Старшего - компендиуму античных естественнонаучных знаний. Про голубей там тоже есть, наряду со страусами, фениксами, орлами и павлинами, а также зловещими совами и воронами.

В книге X, посвященной птицам, сообщается, что голуби полны семейных добродетелей ("прелюбодеяние у них неизвестно", они по очереди насиживают яйца и нежно заботятся о птенцах), хотя и отличаются некоторым тщеславием и порой излишне любуются своим оперением.

Но главное, что голубей можно использовать для срочных сношений в экстренных ситуациях. Так поступил после убийства Цезаря Децим Брут (это не тот, который "и ты, Брут" - тот был Марк). Засев в осажденной войсками Марка Антония (вот это точно тот, который Клеопатра) Модене, Брут отправлял с голубями послания в сенатский лагерь: "Какой прок был Антонию от осадных валов и бдительной стражи, и даже от сетей, коими тот перегородил реки, когда послание летело по воздуху?"

Рассказав о полезном военном применении голубей, Плиний в завершение с неодобрением написал о голубятниках, которые в своем увлечении голубями теряют всякую меру: строят им башни-голубятни, без конца рассуждают об их родословной, и готовы отдать за пару голубей четыре сотни денариев!

Но, по мнению современных исследователей, именно наличие голубятников в Модене и ее окрестностях и позволило Бруту обмениваться посланиями с сенатским лагерем: голуби всегда летят домой, поэтому Бруту нужны были голуби, которые выросли за пределами городских стен, а сенатским - наоборот.

Брут, как и подобает мятежнику, успешно использовал почтовых голубей как подрывную технологию против римской осадной науки и отбился таки от Антония. И следующие две тысячи лет вдохновлял военно-связную мысль.