Forwarded from ЕГОР СЕННИКОВ
В конце декабря 1905 года в знаменитой "башне" Всеволода Иванова произошел обыск. В "башне" нередко бывали люди, связанные с террористами-революционерами, (тот же Горький, например, был прямым соучастником теракта на даче Столыпина - взрывные снаряды были изготовлены в московской квартире Горького на Воздвиженке). Обыск прошел, жандармы задержав до утра мать Волошина. После обыска у Мережковского пропала шапка - и на следующий день он опубликовал памфлет "Куда девалась моя шапка?" в которой задавал вопросы о пропаже и, можно сказать, троллил власти. Шапка нашлась на следующий день день - завалилась за сундук. Но памфлет читал весь Петербург и смеялся над глупыми и вороватыми жандармами, якобы умыкнувшими шапку у литератора.
В этой истории наглядно показано все понимание политической жизни и "взрослость" политической позиции литераторами Серебряного века, этого ренессанса русской культуры. Для понимания политики, для того чтобы разбираться в политической жизни, нужна строгость ума, а вовсе не горячность, как кажется некоторым. И то, что самые яркие поэты и писатели Серебряного века в политике были полными профанами, с одной стороны хорошо - это только подтверждает то, что они были настоящими поэтами. Поэт вовсе не должен хорошо разбираться в политике, его путь - другой. Но с другой стороны, они, как звезды, мастера слова, знаменитости, успешные журналисты в известном смысле определяли общественное мнение, создавали ту среду, в которой хорошо себя чувствовали любые политики, умевшие более-менее цензурно сформулировать посылание правительства и монархии на три буквы.
Вот Александр Блок - ярчайший пример такой политической слепоты. Талантливейший поэт, признанный при жизни и друзьями, и врагами, и почитателями. Человек, даже не видевший, но чувствовавший жизнь, улавливающий какие-то эмоции и дух времени, переплавляющий свои собственные чувства в стихи. Но именно из-за этого "невидения" он никак не мог разбираться в политике и в этом плане был совершенным наивнейшим ребенком. Что только подтверждает его величие как поэта. "Музыка революции", "война - это прежде всего весело", смех, шутки, работа в протоЧК и допросы царских министров - все это результат абсолютной политической слепоты.
И почти все те поэты, что были тогда по-настоящему талантливы, поэты от Бога - все они страдали этой беспредельной наивностью, не видя, что их прекрасные друзья-революционеры, такие прекраснодушные борцы за свободу и радетели за народную правду - это убийцы, воры, обманщики, злые и циничные люди, актерствующие на публику. Знаете, как в той известной истории о Горьком, который в годы Русско-японской войны ходил по разным домам в Петрограде и рассказывал одну и ту же якобы достоверную историю - о несчастных русских солдатиках, гибнущих на Дальнем Востоке из-за бездарности командования; о русских солдатиках, повисших на колючей проволоке и погибших. И каждый раз из глаза Горького вытекала большая слеза.
А вот те из них, кто были талантливы - но не так, как Блок, не с таким размахом, те были трезвы и отдавали себе отчет в происходящем. Валерий Брюсов, в общем-то довольно механистический поэт, скорее собиравший свои стихи из конструктора - вот он быстро понимал, что нужно делать, куда нужно вступать и про что писать. И не умри он в 1924 году, то поди еще был в Союз Писателей вступил бы. Или Гиппиус, находившаяся на радикально другом фланге - она все поняла сразу же, еще в начале февральских событий. Ее дневники - это записки умного человека, видящего все наперед и понимающего дальнейшие последствия.
Надежда Павлович вспоминала, как на одном из последних выступлений Блока в Петрограде уговорила Блока прочитать "Заклятие огнем и мраком", "но строчка «Узнаю тебя, жизнь, принимаю» прозвучала не радостно и открыто, а как-то горько и хрипло. Проходя мимо меня по эстраде, он мне сказал: «Это я прочел только для вас»". Блок умер, Гумилев умер, а Надежда Павлович уехала в Оптину Пустынь, прожила там до самого ее закрытия, а потом всю жизнь (а жила она долго - до 1980 года) боролась за ее наследие и память.
В этой истории наглядно показано все понимание политической жизни и "взрослость" политической позиции литераторами Серебряного века, этого ренессанса русской культуры. Для понимания политики, для того чтобы разбираться в политической жизни, нужна строгость ума, а вовсе не горячность, как кажется некоторым. И то, что самые яркие поэты и писатели Серебряного века в политике были полными профанами, с одной стороны хорошо - это только подтверждает то, что они были настоящими поэтами. Поэт вовсе не должен хорошо разбираться в политике, его путь - другой. Но с другой стороны, они, как звезды, мастера слова, знаменитости, успешные журналисты в известном смысле определяли общественное мнение, создавали ту среду, в которой хорошо себя чувствовали любые политики, умевшие более-менее цензурно сформулировать посылание правительства и монархии на три буквы.
Вот Александр Блок - ярчайший пример такой политической слепоты. Талантливейший поэт, признанный при жизни и друзьями, и врагами, и почитателями. Человек, даже не видевший, но чувствовавший жизнь, улавливающий какие-то эмоции и дух времени, переплавляющий свои собственные чувства в стихи. Но именно из-за этого "невидения" он никак не мог разбираться в политике и в этом плане был совершенным наивнейшим ребенком. Что только подтверждает его величие как поэта. "Музыка революции", "война - это прежде всего весело", смех, шутки, работа в протоЧК и допросы царских министров - все это результат абсолютной политической слепоты.
И почти все те поэты, что были тогда по-настоящему талантливы, поэты от Бога - все они страдали этой беспредельной наивностью, не видя, что их прекрасные друзья-революционеры, такие прекраснодушные борцы за свободу и радетели за народную правду - это убийцы, воры, обманщики, злые и циничные люди, актерствующие на публику. Знаете, как в той известной истории о Горьком, который в годы Русско-японской войны ходил по разным домам в Петрограде и рассказывал одну и ту же якобы достоверную историю - о несчастных русских солдатиках, гибнущих на Дальнем Востоке из-за бездарности командования; о русских солдатиках, повисших на колючей проволоке и погибших. И каждый раз из глаза Горького вытекала большая слеза.
А вот те из них, кто были талантливы - но не так, как Блок, не с таким размахом, те были трезвы и отдавали себе отчет в происходящем. Валерий Брюсов, в общем-то довольно механистический поэт, скорее собиравший свои стихи из конструктора - вот он быстро понимал, что нужно делать, куда нужно вступать и про что писать. И не умри он в 1924 году, то поди еще был в Союз Писателей вступил бы. Или Гиппиус, находившаяся на радикально другом фланге - она все поняла сразу же, еще в начале февральских событий. Ее дневники - это записки умного человека, видящего все наперед и понимающего дальнейшие последствия.
Надежда Павлович вспоминала, как на одном из последних выступлений Блока в Петрограде уговорила Блока прочитать "Заклятие огнем и мраком", "но строчка «Узнаю тебя, жизнь, принимаю» прозвучала не радостно и открыто, а как-то горько и хрипло. Проходя мимо меня по эстраде, он мне сказал: «Это я прочел только для вас»". Блок умер, Гумилев умер, а Надежда Павлович уехала в Оптину Пустынь, прожила там до самого ее закрытия, а потом всю жизнь (а жила она долго - до 1980 года) боролась за ее наследие и память.
Forwarded from ЕГОР СЕННИКОВ
По возможности, старайтесь не быть Юрием Поляковым:
"На этом фоне, к примеру, нынешний «заблаговременный» предъюбилейный ажиотаж в связи с приближающимся столетием А.И. Солженицына, на мой взгляд, выглядит в какой-то мере неуместным. Не стану обсуждать литературно-художественные достоинства его творений, однако вынужден заметить: Солженицын не просто уехал в свое время из Советского Союза (а СССР, хотим мы того или нет, по сути одна из политических версий исторической России), но фактически призывал американцев начать против него войну. Никто не предлагает вычеркнуть Солженицына из списка выдающихся соотечественников, но и культовую фигуру из него лепить явно не следует. Чтобы деятели культуры молодого поколения не делали для себя заведомо порочных выводов. В противном случае власть всегда будет видеть перед собой потенциал для очередного «болота»".
А Мандельштам уехал во Владивосток. Сам.
"На этом фоне, к примеру, нынешний «заблаговременный» предъюбилейный ажиотаж в связи с приближающимся столетием А.И. Солженицына, на мой взгляд, выглядит в какой-то мере неуместным. Не стану обсуждать литературно-художественные достоинства его творений, однако вынужден заметить: Солженицын не просто уехал в свое время из Советского Союза (а СССР, хотим мы того или нет, по сути одна из политических версий исторической России), но фактически призывал американцев начать против него войну. Никто не предлагает вычеркнуть Солженицына из списка выдающихся соотечественников, но и культовую фигуру из него лепить явно не следует. Чтобы деятели культуры молодого поколения не делали для себя заведомо порочных выводов. В противном случае власть всегда будет видеть перед собой потенциал для очередного «болота»".
А Мандельштам уехал во Владивосток. Сам.
Forwarded from Караульный Z
#нампишут, что пять воров в законе во время сходки на Украине решили:
- сжигающих кошек в печах колонии можно калечить (КОТ - коренной обитатель тюрьмы, да и вообще кошка не крыса, друг арестанта)
- считать курение кальяна не зашкварным, хотя шланг на член похож
- Подтвердить смотрящего по Крыму в статусе, Крым считать российским
Ох
- сжигающих кошек в печах колонии можно калечить (КОТ - коренной обитатель тюрьмы, да и вообще кошка не крыса, друг арестанта)
- считать курение кальяна не зашкварным, хотя шланг на член похож
- Подтвердить смотрящего по Крыму в статусе, Крым считать российским
Ох
Forwarded from ОВД-Инфо
Привет! На этой неделе как минимум пять человек получили реальные сроки по политически мотивированным делам. Лишение свободы обходится людям дорого не только морально, но и материально, не каждая семья оказывается в силах самостоятельно с этим справляться. Коллеги из «Руси сидящей» нарисовали формулу идеальной посылки для заключенного — ее можно дополнить письмом. Помогайте, это важно.