Да, победитель сезона – один, но очевидно, что и любое стихотворение, признанное первым хотя бы одним участником жюри, входит в число лауреатов.
Итак, итоги.

ЛАУРЕАТЫ ТРЕТЬЕГО СЕЗОНА

Стихотворения-победители (ПЕРВЫЕ МЕСТА) от участников жюри, удостоились ОДНОГО голоса:
№ 014 – от Сергея Пагына: «Вот он полуживет на смертных простынях…» Надежды Антоновой;
№ 067 – от Романа Ненашева: «Сегодня так, а завтра по-другому…» Надежды Супруновой;
№ 145 – от Игоря Касько: «Не сминается Яузы белый рукав…» Ирины Толстиковой;
№ 173 – от Джамиля Нилова: «Баня» Елены Орловой;
№ 366 – от Юрия Татаренко: «Почему-то зимою особенно хочется замуж…» Андрея Сенова;
№ 429 – от Михаила Сапего: «Вольф и Беранже» Алексея Васильева;
№ 435 – от Михаила Богатова: «Сидела, клюкой стучала, в бедре – титан…» Елены Шумара;
№ 446 – от Ольги Лапенковой: «Вместо колыбельной» Анны Подкорытовой.

Стихотворения-победители (ПЕРВЫЕ МЕСТА) от участников жюри, удостоились ДВУХ голосов:
№ 120 – от Севы Емелина и Александра Переверзина: «Конечная» Ксения Булак;
№ 351 – от Дмитрия Плахова и Ирины Ремизовой: «Крылья-руки, прутья, рейка…» Романа Ненашева;
№ 391 – от Валерия Двойникова и Вадима Пугача: «Бессонье, во времени выбрив обрыв…» Константина Комарова.


Стихотворения-победители (ПЕРВЫЕ МЕСТА) от участников жюри, удостоились ТРЁХ голосов:
№ 044 – от Михаила Гундарина, Арсена Мирзаева, Вадима Назарова: «Лис глядится в реку и видит зверя…» Виктории Соколовской;
№ 193 – от Ирины Аксёновой, Тамары Буковской, Петра Котова: «Еретик» Елены Уваровой.


Стихотворение-победитель (ПЕРВЫЕ МЕСТА) от участников жюри, удостоилось ШЕСТИ голосов:
№ 004 – от Геннадия Калашникова, Бориса Григорина, Лины Лом, Евгения Минина, Евгения Орлова, Игоря Силантьева: «Двухсотая годовщина» Сергея Адамского.

Начинаем публиковать отзывы от участников жюри.
Кстати, они должны будут войти в будущий сборник ШортЛистеров.

Евгений Минин (Израиль) – председатель Международного Союза писателей Иерусалима, член Союза писателей Москвы и Союза писателей XXI века. Главный редактор журнала «Литературный Иерусалим», член редколлегии альманаха «День поэзии» (Санкт-Петербург). Участник издательского жюри.

Правда, в завершающей фразе Евгений пишет об удовольствии от чтения стихов питерских поэтов. Поправим – не только питерских!

«Всё прочитал. Поразил великолепный уровень, идея в каждом стихе, а не словесная бла-бла-бла.
Но после прочтения первого 004 остальным было тяжело конкурировать в моей душе. Легко написано и читается легко, и видна гражданская позиция поэта.
Приятно, что дух Жени Мякишева пронизывает поэтическую среду Питера и вдохновляет её.
Второе место выбрать было сложнее – и всё-таки оно было отдано 067 – за актуальность чувств и мастерское изложение того, что человек ощущает в наше непростое время.
Итак:
1 место – 004
2 место – 067
В 004 – там глубже идея – о фальсификации истории – не зря же отсыл к Бродскому – «Похороны Жукова», «Украина» и т. д., от которых кое-кто подпрыгивает.
В 067 – безысходность: то, что по-другому будет то же, что и сегодня. Одно счастье – жизнь – она в подарок в любое время, в любое столетие… Как-то так я считываю информацию…
Удачи всем. Сегодня, несмотря на сирену, я получил удовольствие от стихов почти земляков – питерских поэтов».

Вадим Пугач (Санкт-Петербург) – поэт и критик. Кандидат педагогических наук, председатель секции поэзии Союза писателей Санкт-Петербурга, председатель жюри Премии имени А. А. Ахматовой.
Участник Литературного жюри.

Мои победители
Изначально мне по-настоящему понравились шесть стихотворений. Чтобы свести выборку к тройке, понадобились дополнительные критерии, иногда не имеющие ничего общего с искусством поэзии как таковым. Среди нескольких равных текстов на третье место я поставил 004. Это очень петербургские стихи, обращенные к одному из ключевых эпизодов истории города – града обреченного и града обреченных, построенного вовсе не для жизни простодушных обывателей, а созданного как самостоятельная, не зависимая от человека ценность. Петербург не просто окно (так сказал Альгаротти) или дверь (так лет за тридцать до Альгаротти сказал Дефо); Петербург – дыра по ту сторону реальности. И средоточие этой дыры – как раз место гибели бегущих с Сенатской площади мятежников, которые до сих пор «следят из-подо льда» за «подготовкой к двухсотлетию» их гибели. По обе стороны дыры – мистическая стража (сфинксы и медный всадник). Чувство нашей причастности к незадачливым революционерам хорошо выражено в давнем прекрасном стихотворении Наталии Перевезенцевой, в котором «Пестель шел по Пестеля, и шел Рылеев по Марата». И 004 подхватывает эту тему. В общем, не отметить этого стихотворения я не мог.
То же самое – со стихотворением 394. Я знаю и люблю голос этой поэтессы, мне нравятся эти язвительность, горечь, отчаяние, это практически безупречное мастерство. Она мало стилистически меняется, наверно, уже лет 40, если не 45. В молодости, может быть, в ее строках чуть громче звучали лукавство и глумливость, теперь сильнее чувствуются надрыв и ощущение безнадежности. И вновь – та же река, что и в тексте 004, и тот же мотив:
Только голос тонет на дне реки,
и к проклятьям глухи мы – старики.
Даже если среди стихотворений этого автора оно скорее рядовое, чем выдающееся, но это тот случай, когда поэт столь значителен, что просто не может занять место ниже второго. Тогда почему второе, а не первое? А вот почему: стихотворение 391 для меня во всей подборке вне конкуренции.
Это совершенно замечательный образец фонетико-смысловой работы с текстом, в котором каждый звук осмыслен, каждый образ по-настоящему звучит:
Бессонье, во времени выбрив обрыв,
скрывает себя, словно дым в сигаретах.
Корявая кровь да кроватная кривь –
наверное, так отпевают отпетых.
И энергия четырехстопного амфибрахия, и триумф аллитераций, и – сегодня от этого мотива никуда не деться – «вертикальная река», «небесная прорубь», верх, мистически отражающий низ и, в сущности, совпадающий с ним, – все это работает на создание настоящего лирического шедевра. Автор как бы выдергивает из русской поэтической традиции лучшее (мне слышатся в этом тексте как минимум Пастернак, Мандельштам, чуть-чуть – Поплавский) и сплетает в узор, который не может не нравиться, не может не насладить. И соответственно – нравится, наслаждает…

К премии ЕМЪ я отношусь хорошо (помимо очевидных причин ещё и потому, что люблю «птицу емъ»), хоть и не разделяю концепцию восприятия произведения в отрыве от личности автора. Даже если считать, что автор является всего лишь проводником, всё равно он, пропуская через себя энергию творчества, подобно разным фильтрам для воды (угольному, серебряному, марлевому и т.д.), неизбежно оставляет в нём частицу себя. И эта частица оказывает влияние на то, как мы воспринимаем результат.

В третьем сезоне премии организаторы усложнили механизмы отбора, что окончательно запутало меня в определении, кто, на каких этапах и что оценивает. Однако, крупные вехи были вполне очевидными:
- подача материала
- лонг-лист
- шорт-лист
Мне удалось попасть в лонг-лист, а это значит, что моё стихотворение было выбрано ридерами из более чем 450-ти произведений и оказалось в числе 47-ми.

Организаторам удалось придумать очень важный для авторов и уникальный (обычно так не делается) ход, в рамках которого на этап лонг-листа подключились эксперты профессионального сообщества и стали раздавать обратную связь по всем произведениям. Причём со свободным просмотром обзоров для всех желающих. Вот как следует встряхивать пыльный академизм, низкий поклон. Единственный минус - эксперты, как я понял, не принимали участия в формировании шорт-листа, что сделало их работу развлекающей, но не решающей.

Что касается моего стихотворения - эксперты верно уловили специально задуманную «лёгкость» и «весёлость» повествования. Впрочем, эта специфика сыграла со мной злую шутку - стихотворение было заклеймено как «неглубокое» и «без попытки проникнуть в вечность». Жаль, что знатоки не углядели аллюзию на одно из моих любимых произведений русской литературы, на глубину и драматизм которого немногие сочинения могут претендовать.

Знали бы меня лично, может и догадались бы. А вы поняли, о чём речь?

Евгений Мякишев

Всех, кто знал меня и помнит наши радостные встречи,
Кто, страдая ностальгией, пьёт мучительное зелье,
Кто не может спать ночами, – обнимаю тех за плечи
И спешу напомнить: «Скоро к вам, друзья, придёт похмелье:
Отходняк такой неслабый, что настанут в теле ломки,
А в мозгу роиться будут мысли гадостного свойства.
Ждут вас скрюльки и оскретки… словом, всякие обломки.
Но не это вызывает к жизни призрак беспокойства.
Огорчительно другое – в схемах наших отношений
Есть досадные чуланы и обидные ловушки.
Есть капканы для печали и силки для сожалений,
А волшебный воздух портят лишь поганые гнилушки –
Те, что тлением тлетворным, освещая суть пространства,
Всё рисуют в гиблом свете бесконечных повторений,
Открывая перспективу для мучительного пьянства,
Ежедневного похмелья и холодных озарений.

На сайте прЕМЪии можно посмотреть видеозапись финала нынешнего сезона, прошедшего 12 апреля в арт-пространстве площадки «СамИзДат» на Пушкинской-10 в Петербурге.
https://емъ.рф/#rec2201286121
Низкий поклон Сергею Цихановичу за его одновременно и профессиональный, и проникновенный труд.

по той же ссылке добавлено то же самое видео на Ютубе, ранее было только на Яндекс-Диске

Геннадий Калашников (Москва) – поэт, прозаик, переводчик. Первая публикация состоялась в 1971 году. Лауреат и дипломант многих литературных премий. Бывший член Союза советских писателей. Ныне член Союза российских писателей, член правления Союза советских писателей, заместитель председателя приёмной комиссии.
Председатель литературного и издательского жюри.

Мне кажется, что наш конкурс вышел на некое устойчивое плато: конкурсные стихи, как правило, «крепкие», если так можно сказать о стихах. Во всяком случае провальных опусов я не заметил. Мне кажется также, что даже определился и круг конкурсантов: иных я узнаю по почерку и тембру голоса. Какое-то ядро участников.
Все это хорошо, но усложняет проблему выбора. Стихи «ровные» и очень трудно отдать предпочтение какому-то определенному произведению. Приходится полагаться на интуицию, на собственный, наверняка не безупречный, вкус, собственные предпочтения, а все это вещи далеко не объективные. Иной раз и самому непонятно – почему ты выбрал вот именно это стихотворение, хотя стихотворение рядом ничуть не хуже? Какие флюиды и дуновения повлияли на твой выбор? Ответить на эти вопросы трудно.

Вот стихотворение под номером 096.
https://емъ.рф/longlist_2026#rec1977347591
Хорошее стихотворение. И соразмерное, ничуть не затянутое, сказано, а не размазано. И зарифмовано четко. И с настроением, с соответствующей интонацией все в порядке. Вот и готовый призер! Но что же мешает лично мне – читателю стихов, члену жюри – отдавая должное стихотворению, выдвинуть его на какое-нибудь из призовых мест?
Трудно объяснить, но, возможно, именно эта его профессиональная сгармонизированность, выверенность, безупречность. Комната, ее уют, тишина. Мерцание ноутбука, и, не названное, но ощутимое, мерцание стеклянного аквариума в углу. И заоконный пейзаж, словно специально по контрасту вставленный в окно под настроение – «темь и муть»… Точные детали, ничего лишнего, все подготовлено, чтобы сделать вывод. И каков же он? А вот: жизнь – эфемерная книжица со стихами, все чаяния и надежды – тщета, всего лишь короткий «бульк», как у черепахи в аквариуме.
Ну вот – приехали! Стоило ли огород городить, т. е. вечернюю комнату, заснеженные лес, школу баню и каток за окном, чтобы закончить таким псевдоглубокомысленным трюизмом. Жизнь коротка, все помрем, оставь надежды… Все верно – беспроигрышный вариант.
Еще почему-то «царапает» «шумный кровоток», который «остановился и не тикает, / как старые часы “Восток”»… Кровоток тикает? И так ли уж слышно тикание чистопольских часов «Восток»?
Пишу и чувствую, что огрубляю те вибрации, ту игру теней и оттенков, которые влияют на твой выбор. В итоге понимаешь, что от своих вкусов, своего личного понимания «что такое хорошо» ты никуда не денешься. Особенно когда приходится выбирать между хорошим и хорошим.
А большинство конкурсных стихотворений вот именно, что хорошие.

Если говорить про общую тональность стихов, «хор голосов», то мне он показался несколько заунывным, несмотря на то что на каждом стихотворении лежит тавро автора. И все равно слышится какой-то «общий» голос – в котором преобладают тоскливые ноты, натужные раздумья о бренности бытия. Вечные темы. Разумеется, от них никуда не уйдешь, но от поэзии всегда ждешь чуда, какой-то звенящей вопреки всему струны, совершенно неожиданного решения, перед которым в изумлении замираешь. А этого остро не хватает. (Замечу в скобках, что на этом фоне незамысловатое стихотворение (№ 434) о запахе сосисок: «потом я вернулся домой пропахший сосисками и детством» искренне радует именно своей подлинной, подкупающей незамысловатостью и даже неожиданно напоминает ассоциации Марселя Пруста, связанные со вкусом печенья «мадлен»).
Выход на плато своего рода достижение. Но хотелось бы, чтобы произошел скачок, чтобы началась по слову поэта «езда в незнаемое».

фотографии финала третьего сезона прЕМЪии от Степана Киянова:
https://емъ.рф/#rec2201285531
милости просим!

Борис Григорин (Санкт-Петербург) – поэт и критик. Член Приёмной комиссии Союза писателей Санкт-Петербурга.
Ведущий литературного клуба в Еврейском Общинном Центре.
Член литературного жюри прЕМЪии.

НЕ УГАДЫВАТЬ ПОБЕДИТЕЛЯ

Был этот блеск.
И это
тогда
называлось Невою…
Владимир Маяковский

Пишу обзор третьего конкурса под таким заголовком, ибо боюсь в третий раз угадать победителя… Ведь это уже симптом чего-то традиционного, что не идет конкурсу под именем «ЕМ». Он должен быть непредсказуемым и несколько рисковым по определению, да и по заявленной анонимности. Но больше опасаюсь за актуальностью НЕ ОБНАРУЖИТЬ – поэзии, лирики, что ли, которая прячется за общими темами и даже за общностью манеры говорения или за умением скрывать некие смыслы так, чтоб всем было понятно, БУДТО (якобы) мы все говорим на одном общем языке или пишем в одной поэтике. Такой дискурс трудно назвать традицией, общей школой, метафизической вертикалью, исповеданием стилистики ЕМ… Впрочем, этого и не требуется. Масштаб не указан и всякий раз разный. А вот глубина и включенность автора в текст «втёмную» – кажется разрешением на эпатаж, расчетом на реакцию, – а этого как раз у Евгения Мякишева было с избытком. Нагнетание, намеренная наигранность, говорят, были способом его присутствия среди литераторов, что я лично считал тогда артистизмом.
Я выбрал три стихотворения вполне традиционные, не потому что не люблю верлибристов, а по причине литературной внятности, «привычки жить и мыслить нараспев», как говорил Вяземский.
Кстати, каждое из них можно поставить на первое место. Не потому ли, что они говорят об одном и том же по-разному, фиксируют «слом эпох» (как выразился один из авторов), смену ракурсов и какую-то подводную (подспудную) оптику, прикидывающуюся то иронией истории и литературной среды на брегах Невы, то романтизмом раненого зверя («Лис»), который вдруг видит в воде свое отражение и чувствует «смерть как призвание обнулиться…»
В одном случае – персонаж, ЛУКАВО предупреждающий никогда не искать истину, похож на устрицу; а в другом – пишущему хочется снова окунуться в ложное былое, в прежнее, когда «даже и в мордобое был свой уют». Но: «Голос тонет на дне реки, / И к проклятьям глухи мы – старики…» (это из стихов «Памяти Центра современной литературы и книги», что был близко от реки Невы)
И это ещё один способ обнуления, точнее, ПОСТ – постмодернового обесценивания прошлого, его невольная или намеренная деконструкция.
«Но так близко незачем смотреть», – уверяет дедушка из первого стихотворения, как бы отвечая Бродскому из эпиграфа («Там дедушку в упор рассматривает внучек…»). «Всё понятно, и давно»… А не сказочный Лис продолжает истекать (кстати, у ручья) «ленточкой крови» («оплата воли»): в романтизме, как и в стихах за рамками событий, – не спрашивают, что случилось…
Я не пересказываю тут стихи, а восстанавливаю смысловые связи. В этих стихах есть материал для сопоставления: это увлекательное занятие!
Меньше всего в приведенных стихах автор является героем, скорее свидетелем некой мистерии, воплощенной метафоры.

Если отмечать не попавших в победители, то запомнилось еще несколько вещей, где есть живые, а не только литературные ассоциации.

Например, про человека, который был учителем английского языка, был «но вышел».
«Совсем» (№ 237).

Сидела, клюкой стучала, в бедре – титан.
Резали, шили, а всё равно калека.
Сама на слабые ноги поди-ка встань…
Эти не слышат, бросили человека.
(№ 435)

Запомнилась так же «Колыбельная» (№ 446) как поиск утраченной болевой точки.

И довольно частые сравнения Москвы с Петербургом:
…Как страшно это всё! Мужайся, друг!
Но москвичу полезен Петербург:
там в болтовне не выходить за рамки
намного проще, ибо на ветру –
какая болтовня? Но вот к перу
потянешься – и не понизишь планки…
(«Как портит петербурженку Москва!», № 442)

Есть что отобрать на хороший коллективный сборник. Впрочем, есть стихи «на грани фола», но упрекнуть их в гладкописи или неподцензурности уже невозможно. Само участие в этом конкурсе дорогого стоит и, видимо, авторы не нуждается в рецензировании.
В такой среде жюри может быть только инстанцией вкуса. Тут образ жизни, а не правила, установленные сверху. Достойно удивления, что, благодаря организаторам, это общее дело безвозмездно продолжается и в этом году.

Ирина Ремизова (Кишинёв) – поэт, филолог, неоднократно публиковалась в России и за рубежом, призёр различных чемпионатов поэзии.
Член литературного жюри.

Несколько слов об удивлении
Читая – одно за другим – конкурсные стихотворения, всегда ожидаешь, нет, не чуда, но удивления. У каждого читателя это удивление своё – кому-то интересны игры с синтаксисом и грамматикой, иному – парадоксальная мысль, третьему – образность, а четвёртый всегда недоволен, потому что – «если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича…». Бывают случаи, когда текст вызывает удивление у большинства читателей, «выстреливает», становится безусловным лидером поэтического состязания, но чаще мы, читатели, удивляемся каждый своему.
3-й сезон прЕМЪии я мысленно назвала «Прогулки по Петербургу» – во многих смыслах. Речь идёт не только о топонимике, но и о погружении в историю давнюю и не очень, и о «гении места», и о «петербургском мифе» … да много о чём ещё. Есть города с двумя-тремя достопримечательностями-символами. Петербург не таков. Может, поэтому в этом сезоне я не увидела то самое единственное яркое стихотворение – но нашла много достойных и равных по силе текстов. В моём личном шорт-листе было не менее дюжины претендентов на пьедестал почёта, но выбрала тех, что удивили более прочих.
«Памяти ЦСЛиК»
Образ ушедшей литературной эпохи читатель, её на заставший, воссоздаёт из не только из научных трудов и мемуаров, но и из творчества её свидетелей и участников. «Да, я любила их, те сборища ночные…». Стихотворение «Памяти ЦСЛиК» – это бутылка с посланием потомкам, брошенная в бурное море современности. Лет 30–50 спустя оно вполне может стать источником литературного расследования со множеством комментариев и версий, а может быть – и поводом для написания какого-нибудь «Сумасшедшего корабля» на новый лад. Да и сейчас читателю, находящемуся вне «местного культурного слоя», любопытно заглянуть в уже заколоченное окно сего дома.
«Вольф и Беранже»
И снова фрагмент «литературного быта», на сей раз века девятнадцатого, наплотно вплетённого в современность нелитературную. Гротеск – инструмент вздорный, своенравный, обращаться с ним сложно, но здесь автору удалось с его помощью создать голографическую сеть аллюзий, вторых доньев и тайных смыслов. Обращает на себя внимание и изящество авторского пера.
«Крылья-руки, прутья, рейка»
Если первое выбранное стихотворение – кабина машины времени, движущейся в прошлое, а второе – смешавшееся (нет, не в доме Облонских, а в нашем собственном) минувшее и настоящее, то этот текст – вне времени и места. «Что же в нём удивительного?» – спросит критик строгий. Стихи «простых слов» – на самом деле самые сложные. В них не за что спрятаться – ни за аллюзии, ни за отстранённость, ни за формальный эпатаж. Это чистое поле, где каждое слово просматривается со всех сторон, всё на виду – каждый огрех, каждая избыточность. Да, в первых строфах слышен Николай Олейников, передразнивающий капитана Лебядкина, но затем ткань текста разворачивается – и взлетает: «Человек – он ради Бога и последнего “прости”». И чириканье канарейки сменяется по-ту-сторонней тишиной последних двух строф и дуализмом финальной строки.
Не знаю, случайно ли автор назначил «птичкой божией» именно канарейку, но в этом решении есть занятное второе дно – чтобы узнать, насколько высок в шахте уровень метана, горняки брали с собой под землю именно канареек… Поднебесье и подземелье, ангел с трубой и вымазанный угольной пылью шахтёр.
«Стихи простых слов», если они хорошо написаны, всегда оставляют читателю свободу додумать, увидеть то, что вошло в текст помимо авторской воли. И в этом – удивление.

Юрий Татаренко (Новосибирск) – поэт и прозаик, переводчик, критик. Член Союза писателей России, Союза журналистов России и Союза театральных деятелей РФ. Победитель поэтических турниров в Красноярске, Томске, Новосибирске, Коктебеле, Севастополе. Собкор «Литературной газеты» по Сибирскому федеральному округу.
Член литературного жюри.

Я был в жюри второго и нынешнего, третьего сезона премии. Невольно, да сравнишь два корпуса стихов, присланных на конкурс. По внутренним ощущениям – проверил их несколько раз – в этом году в длинном списке не было таких ярких текстов, как «Мясокомбинат» и «Письмо из Простоквашино», покоривших судей прошлой весной. Но в целом соискатели прЕМЪии-2026 порадовали – разнообразием тем и сюжетов, нетривиальными рифмами, чувством юмора.

Когда на церемонии раскрыли имена вошедших в лонг-лист, приятно удивило изрядное количество знакомых: Комаров, Ненашев, Адамский, Дьяконов, Бобылев, Шумара, Подкорытова, Савушкина, Уварова, Мисюк, Орлов… Мои коллеги по жюри признались, что выбирать лучших было непросто. Мне же наиболее яркими и содержательными показались только три стихотворения, и оставалось расставить их на воображаемом пьедестале.

В тексте № 366 подкупили вкусные рифма в самом начале:
Почему-то зимою особенно хочется замуж.
Без него, как без водки остывшие кислые щи.
С этой мыслью себя обнаружишь на кухне, а там уж
Открывай холодильник, доступное счастье ищи.

Таким образом, очередное сочинение на грустную тему «Nevermore», представленное Андреем Сеновым, я счёл достойным предварительного «золота». Серебро 925 пробы – у текста под номером 096, Андрей Баранов сформулировал ощущение тяжёлого духа современности в виде афоризма: «И жизнь как со стихами книжица: / короткий и неслышный бульк». А «бронзу» длинного списка я повесил на грудь Дмитрию Бобылеву (текст № 214) за краткое и ёмкое описание трагизма бессмысленного существования моего тёзки: «Юра шаркает в ночь по бетонному полу / И уносит ведро с перемерзшей Земли».

Юная Ульяна Савина попробовала свои силы в пейзажной лирике, где автору пока не хватает глубины. «Мертвецы подо льдом» Сергея Адамского – это, конечно, ударная концовка, но органично подойти к ней не получилось, финал заметно перевешивает всё повествование. Это же относится и к зарисовке Ирины Толстиковой, автору удачного двустишия: «Лучший выход на берег – всегда в коридор, / Где мигает и дразнится свет». У Надежды Антоновой «цветет непойманное слово» – находка хороша, таких бы побольше. Ироничность Екатерины Вольховской в «Сварливом Джоне» и Алексея Васильева в «Вольфе и Беранже» умилила, но смысловые вертикали не выстроены. «Лис глядится в реку и зрит ребёнка, / Незлобливо хнычущего от боли» – эти две строки Виктории Соколовской мне показались тяжеловесными и архаичными, а в концовке стихотворение попросту проседает. «Черновик» Полины Громовой тяготеет к бытописанию. В «Бане» Елены Орловой, увы, нашлось место анти-открытию: «Добро и зло, увы, неразличимы…».

Весьма точным у Елены Шумары получился портрет чеховского Фирса в юбке: «Клюка на старом паркете – земная ось, / жизнь на паркете тёплая и плохая», «Любили, но всё проходит. В метельной мгле / страх наползает, бел и многоэтажен». Плотная и приятная на звук поэтическая ткань Константина Комарова – свидетельство незаурядного мастерства:

Не это ли поле ты раньше топтал
и бил зеркала дрожью карты козырной,
пока, проиграв, не испортил портал
и вылетел вон, словно мяч из корзины?

Любопытно сравнение человека с канарейкой, сделанное Романом Ненашевым. Не менее любопытно и то, что питерцу удалось передать привет не кому-нибудь, а самому Пастернаку и его царству незадёрнутых гардин:

И когда в остывшем доме,
опустевшем на века,
ничего не слышно, кроме
шелестенья сквозняка –

новых песен не поётся,
тишина стоит в ответ –
всё же что-то остаётся.
Тень какая. Или свет.

Благодарю всех причастных к трём сезонам прЕМЪии, этому длинному празднику поэзии. Принял решение заявиться на четвертый конкурс. Заранее – всем удачи!

Михаил Гундарин (Москва) – член Союза российских писателей, литературный критик, поэт, прозаик, кандидат философских наук, доцент. Соредактор журнала поэзии «Плавучий мост». Лауреат и финалист различных литературных премий.
Член издательского жюри.

Я принимаю участие в жюри второй раз, уже могу сравнить – и нынешний состав шорт-листа мне нравится больше прошлогоднего. Это говорит об «объективном уровне», конечно, но, скорее, о моих собственных пристрастиях: сделать свой выбор нынче мне было гораздо сложнее. Я, как и год назад, голосовал не за победителя, так уж вышло. Но в этом году с мнением коллег я согласен в большей степени. Стихотворение «Двухсотая годовщина» хорошо с разных сторон – и как представитель «большого питерского стиля» (исторические места, хмарь, хмурь, роковое проклятие, висящее над местом сиим и т.п.), и как отзыв на известное событие. Мне кажется, едва ли не единственный сегодня, и потому особо важный. Заслуженная победа!

Но и то стихотворение, за которое голосовал я, тоже ведь хорошо – пишущий в Петербурге про лис встраивается в мощный ряд. (Елена Шварц тут вспоминается прежде всего). И автор, прямо скажем, не подкачал, а на тему, поднятую в стихотворении – «Лис и Смерть» – вообще можно целый трактат написать.

В общем, поздравляю и победителей, и организаторов! Этот сезон, несомненно, был удачен. Надеемся, всегда надеемся, что следующий будет вообще о-го-го.

кстати, забыли - кажется - показать здесь статью Ольги Лапенковой (издательское жюри), опубликованной на ресурсе ГодЛитературы: https://godliteratury.ru/articles/2026/04/29/iskali-smysly-pytalis-ne-gorevat-iii-sezon-poeticheskoj-premii-imeni-evgeniia-miakisheva

НАШ КРУГ – респект и уважуха!

Ольга Лапенкова (член издательского жюри прЕМЪии) вошла в короткий список премии «Лицей» десятого сезона в номинации «Поэзия»:
https://godliteratury.ru/articles/2026/05/13/licej-obiavil-korotkij-spisok-desiatogo-sezona

Елена Шумара (шортлистер прЕМЪии-2026) завоевала второе место в поэтической номинации международной литературной премия имени Юрия Левитанского третьего сезона:
https://godliteratury.ru/articles/2026/05/18/literaturnaia-premiia-iuriia-levitanskogo-obiavila-laureatov-tretego-sezona

Игорь Касько (Ставрополь) – поэт, переводчик, член Союза российских писателей. Один из основателей литературной группы «Кавказская ссылка». Дипломант и финалист различных поэтических конкурсов. Автор рецензий и обзоров в «Литературной газете», «Литературной России», «НГ-Экслибрис».
Член литературного жюри.


Я всегда, когда работаю в жюри литературных конкурсов, придерживаюсь одного и того же алгоритма судейства: сначала читаю все тексты подряд и выставляю каждому тексту оценку по десятибалльной системе, потом (если количество текстов, получивших высший балл, больше необходимого для объявления результатов) я отдельно группирую все лучшие тексты и читаю их несколько дней подряд, при этом расставляя их каждый день по местам, пока не «выкристаллизуется» нужное мне количество. Для меня это наиболее удобная и рабочая схема, проверенная временем.
Средний балл по сорока семи текстам, попавшим в этом году в лонг-лист премии, составил около восьми. Это довольно высокое значение, говорящее о том, что ридеры в этом году поработали на совесть и проходных текстов практически не было. С другой стороны «десятки» получили только пять стихотворений.

Я старался каждое стихотворение оценивать по критериям, учитывающим форму (ритм, рифма, размер, звукопись, организация текста), содержание (идея, тема, композиция), стиль (индивидуальность автора, нестандартные ходы) и общее впечатление от произведения (эмоции, соответствие содержания форме, понятность). Это довольно классический подход оценки поэтического текста, которого я всегда придерживаюсь, чтобы оставаться честным перед собой и перед авторами.

Понравились №№ 025, 078, 193, 275, 343, 352, 391, 394, 401, 405, 466.
Чуть-чуть не дотянули до тройки призёров № 373 и № 351.
А лучшими, на мой субъективный взгляд, в этом году стали:
1. № 145
2. № 230
3. № 464

P. S. Этот текст был написан Игорем 16 марта, до финала прЕМЪии.
Главные упомянутые стихотворения:
№ 145 – Ирины Толстиковой,
№ 230 – Ирины Павловой,
№ 464 – Евгения Орлова,
№ 373 – Владимира Мисюка,
№ 351 – Романа Ненашева.

Александр Переверзин (Москва) – поэт и издатель, член Союза писателей Москвы. Выпускник ВГИК имени Герасимова, учился в Литературном институте имени Горького. Лауреат различных поэтических премий.
С 2004 по 2022 – главный редактор издательства «Воймега».
С 2023 – главный редактор поэтического журнала «Пироскаф».
Член издательского жюри.


Я выбрал стихотворение «Конечная» (его автором оказалась Ксения Булак) по нескольким причинам. Во-первых, оно мастерски и свободно написано. Во-вторых, в этих стихах сразу узнается Петербург: это не парадный город, а витражи и колонны станций метро, «безоконное вещество» тоннеля, который ассоциируется с подземным царством. В-третьих, в этих стихах происходит невероятное переплетение современности и мифологии: поющий свою песнь «древний аэд» является гулом, отражаемым от стен неузнанной мной станции метро; Васильевский остров со Смоленским кладбищем становится Островом мёртвых; Европа на закате похищается быком на берегу Финского залива. Мифологическое у Булак сталкивается с сегодняшним днём напрямую: лирический герой, путешествуя под землёй, вдруг перестаёт понимать, как его стихи переплелись с плакатом, зовущим на СВО; уличный певец поёт (вероятно, пацифистскую песню), заслонив спиной витраж с лодкой, на которой «войско мерно гребёт вперёд», чем спасает это войско от смерти. Во второй части мифы отступают перед бытом, Хронос пожирает Зевса, вместо богов остаются дедлайны и обещание моря, которого не будет. Но финал не трагический: лирический герой, предчувствуя катастрофу, выбирается на спасительный и хрупкий («как стекло») свет на площади Восстания, где видит обелиск, обрамлённый Венком Славы. Замечательные стихи, на мой взгляд, лучшие в шорт-листе.

Второе стихотворение из короткого списка, которое мне понравилось, – «Крылья-руки, прутья, рейка…» Романа Ненашева. Безусловно, главное здесь – переосмысление пушкинской «Птички божией». Ненашев, используя пушкинскую метафору, рисует современного человека, поэта, который, даже живя в метафизической клетке, способен оставить после себя «что-то» – не названное, но отчётливо ощущаемое. Очень хорошее стихотворение, написанное прозрачным, естественным и точным языком. Метафора «человек – канарейка в клетке бытия» работает на нескольких уровнях: непрочность, зависимость от «хозяина» (судьбы, Бога), иллюзия свободы. Диалог с Пушкиным позволяет посмотреть на эти стихи как на продолжение традиции осмысления роли поэта в мире. Что от него остаётся: тень или свет? Ненашев ответа не даёт. И это работает.

Жизнь продолжается.
Август в мае – приближаЕМЪ лето!
Ксения Август, шортлистер первого и второго сезона прЕМЪии («…Наконец, она просто красавица!»), сегодня в 18:30 в ДомПисе и всего одним днём в Питере: не пропустите!

https://artgalleryspb.ru/tpost/8ojb6zrjc1-torzhestvennoe-otkritie-vistavki-ili-kom

Илья Комов - давний друг Евгения Мякишева, ещё со школьных времён.