Мне кажется, что во время всей этой истерии с AI люди как-то расслабились и настроились излишне оптимистично по отношению к развитию мира. Будущее уже наступило, производительность труда растет, болезни скоро будут побеждены, вкалывают роботы, государствами мудро правят аи-агенты, из крана течет бесплатное пиво. Вся хуйня, осталось чуть-чуть и заживем.

Я этот оптимизм не разделяю. Я считаю, что развитие и прогресс происходят скорее в пространстве, нежели во времени. Типа Япония еще в 20 веке жила как в 22-м, в Йемене прямо сейчас темное Средневековье, а в Европе идет империалистическая война в духе 19 века.

В Мавритании рабство официально отменили в 1981 году. В этом же году в Америке в продажу поступил персональный компьютер для массового пользования от IBM, а еще через год человеку имплантировали искусственное сердце. Искусственное, на минуточку, сердце. В том же самом мире, где можно пойти и легально купить на рынке негра, чтобы он тебе горох лущил.

Помните у Тарковского, когда он изображает далекое будущее в фильме «Солярис», машина на космодром едет по японской автостраде? Это даже сегодня выглядит достаточно футуристично, хоть и снималось 50 лет назад. Моя бабушка в том же году, когда человек высадился на Луну, тарелки мыла сажей в ледяной реке, буквально в прорубе.

У меня есть кент, программист и техноэнтузиаст. Он считает, что через 10-20 лет роботов-гуманоидов будет больше, чем людей. Роботы будут делать вообще все, а люди будут только заниматься разными развлечениями и сочинять стихи. Дескать, технологии уже все имеются, осталось только их применить.

Хуй знает, может, где-нибудь в Южной Корее и будут роботы подметать улицы и чинить унитазы. Но вот в России, матушке, что двадцать лет назад в поездках, я ссал на остановках в дырку в очковом туалете, без двери и света, где замерзшая моча почти достигала потолка. Что пять лет назад было так же, когда я ездил в Сибирь в последний раз. Что сто лет назад было так же. И через сто лет ничего не изменится, я в это абсолютно уверен. Не будет никаких гуманоидов, а будут пьяные мужики у ларька с пивом обсуждать, как англосаксонцы сдерживают потенциал России и повышают цены на молоко через контроль Центробанка.

И в Индии так же будут индусы срать себе под ноги и тут же умываться. И будут разбирать в странах Латинской Америки гуманоида на запчасти в ту же секунду, как он выйдет из дома.

И искусственный интеллект будет на большинстве территорий этого мира говорить не то, что правильно и истинно с точки зрения логики и теории обоснования, а то, что считает правильным и истинным начальство и господин генерал.

И, говоря о прогрессе, Кант написал работу «К вечному миру» еще в 1795 году (!!!), где убедительно обосновал, что избегать больших войн возможно, если ограничивать власть правителей, гражданам участвовать в политике и уважать суверенитет других стран.

И что с того, что эта концепция самого выдающегося мыслителя-философа в истории современного мира существует уже почти 250 лет? Кому она в хуй усралась, если у меня в университете философию преподавал сталинист, который издавал про Сталина, блять, газету и учил, что расстрелы были необходимостью для достижения цели. То есть он их даже не отрицал, он их оправдывал.

Я верю в то, что мир становится лучше. Просто не везде, неравномерно, непоследовательно и вовсе необязательно. Поэтому иногда лучший способ переместиться во времени - это переместиться в пространстве.

Причем в любом направлении, кому как нравится.

Сейчас все очень бурно обсуждают фильм «Одиссея» и спорят, может ли Елену Прекрасную играть негритянка.

Не знаю, меня этот спор никак не завлекает и не развлекает. Яйца выеденного не стоящий спор. Я как-то был в Мариинском театре на опере «Отелло», и там, собственно, Отелло играл белый мужик с огромным пузом, и что-то ничего, никто с этим не спорил и рекламаций в дирекцию не писал. Какой был Отелло, такой и пел, хуй знает. Циклопа тоже, небось, играет не человек с одним глазом во лбу.

Вместо всей этой хуйни, споров и пересудов лучше перечитать «Одиссею», до премьеры еще есть время. Для меня Гомер - главный автор в жизни. Если бы можно было взять в ад только одну книгу, я бы взял туда Гомера.

Сейчас подумалось, что если ад - это другие, то эти другие ведь явно мешают читать.

Для меня лично читать Гомера - это одно из тех удовольствий, что наполняют существование смыслом. Вообще-то жизнь в физиологическом аспекте - прескверная штука: жрать ходить, срать постоянно, прыщи вылазят, болят зубы, чешутся ноги.

Жизнь прекрасна другим. Если уж мучиться и хворать почками, то зачем-то. Ради чего-то. Например, ради того, чтобы читать Гомера или слышать Баха.

Жить и не читать Гомера - это как ногами попрать дары самой этой жизни, ее великолепие. Как женщину голую, манящую, ни разу не увидать, изнывающую от желания. Как не купаться в знойный день в прохладном озере, как ни разу не встретить рассвет, как не срывать с кустов сладкие ягоды, не ощущать, как во рту нёбо сушит танин, а голова идет кругом. Типа это всё можно, но зачем?

Самое большое чудо этого мира и нашего времени в том, что нам дана возможность его познавать в такой мере, которая доселе была людям неведома.

А мы тратим это чудесное время на то, чтобы усираться и спорить, писать целые статьи о том, может ли мифического персонажа играть негр.

Еще раз скажу: чтение Гомера столь же прекрасно, как тучные, сбитые облака, через которые ты летишь на высоте десяти тысяч метров. Я всегда, когда лечу через кучные, взбитые, пышные облака, думаю о том, какое это недоступное для большинства населявших этот мир людей чудо. Лететь через облака, видеть их на расстоянии вытянутой руки.

Чтение Гомера дарует не меньшее наслаждение, чем самые сочные, аппетитные люляки баб. А у баб иногда бывают такие люляки, что хочется пасть пред ними ниц.

Заклинаю, перечитайте Гомера!

Про сравнения

В юности я сравнивал себя с теми, кто хуже меня (как мне казалось). Это придавало сил преодолевать трудности, двигаться вперед, как-то оправдывать то, что я делаю, ну и тешило самолюбие, конечно.

Я думал в духе: вот мне 23 года, а я в пятизвездочном отеле в Европе, который сам оплатил, на крыше пью коктейль с женщиной, пока ты там, черт, у мамы в хрущевке просишь денег, чтобы накуриться гашишного масла в подъезде и поиграть в GTA.

Я страшно собой гордился.

Потом, старше, я подумал: а нахуй я себя сравниваю с чертями всякими? И решил, что надо себя сравнивать, наоборот, с теми, кто достиг большего, чтобы мотивация была. Это был второй уровень моей гордыни. Я стал думать типа: ебать мой хуй, вон Михаил Сторонский уже Revolut изобрел, а мне 26 лет, а я нихуя не изобрел и не вышел на новый уровень. Жизнь моя просыпается, как песок сквозь пальцы.

Я стал больше общаться с успешными людьми (как мне казалось). Но у меня быстро назрел вопрос: а зачем они мне все нужны? На деле подавляющее большинство этих успешных молодых предпринимателей оказались неинтересными тупицами, которых ничего, кроме той узкой деятельности, которой они занимаются, не интересует. Которые ничего в жизни не прочитали, кроме биографии Илона Маска, которые ничего не видели и ничем не интересуются, но при этом всем надричивают свое самолюбие (расчесывают очко) и считают, что разбираются во всем на свете.

Это вообще самое дурное когнитивное искажение, когда человек, который хорошо знает что-то одно, полагает, что он знает все.

Тогда, постарше, я перестал себя сравнивать с другими людьми вообще и начал, как рекомендуют модные психологи, сравнивать себя с собой. В том смысле, что вчера я был таким, а сегодня уже другой. Но потом понял, что эти сравнения не всегда в мою пользу, то есть в пользу меня настоящего. И создают такие же искажения и фрустрации, как и все прочие сравнения.

Щас я вообще не сравниваю. Может, тот пацан, который всю жизнь сидит дома, курит гашишное масло и пистонит в компьютер, невообразимо счастлив, и ему заебись, и ничего не надо. Ибо что не хотеть, что иметь - одно и то же.

Или тот тип, которому каждая вторая дама мечтает залупу отполировать и у которого есть спортивный автомобиль, и который изобрел великое интернет-изобретение, может завтра повеситься на своем красивом модном ремне. Я таких людей тоже знал. Очень богатых, очень красивых, очень успешных, но очень несчастных. Царствие им небесное.

Да и сам я, че мне себя с собой сравнивать? Это же тоже какая-то клиника. Иной раз перечитаешь что-то старое и думаешь: ох, какую чушь написал, стыдно. А с другой стороны, переслушаешь свои песни пятнадцатилетней давности и думаешь: офигеть, как круто. Как я такое вообще мог сочинить?

Иными словами: что написал, то написал. Иди и еще что-нибудь напиши. В чём толк сравнивать и перебирать этот горох? Есть жизнь, есть я, есть книги, которые я люблю читать, люди, с которыми мне нравится проводить время, места, куда хотелось бы всенепременно отправиться, картины, которые хочется посмотреть, замыслы, которые надо воплотить в жизнь, пока крутится колесо, а остальное - да хуй с ним.

Иногда надо просто от себя отъебаться и сладить дело. Иначе-то как оно сладится?

В поиске утраченных носков

За всю мою писательскую деятельность меня больше всего чмырили за две темы:

1. За то, что я презираю мелочных людей и призываю платить за женщин.

2. За то, что я считаю полным уебанством мужчинам носить шорты.

Насчет первой темы меня как только не полоскали и не оскорбляли в сети Интернет. Я слов-то таких не знаю, какими меня обзывали. Одному козлу я даже собирался бить в Петербурге ебало, но он отказался давать адрес, трусливый чёрт.

Насчет второй темы мне говорят, что я человек темный и во взглядах своих устарелый и, дескать, все это только условности, а правила приличия есть вещь надуманная и необязательная. Почему это нельзя носить шорты, если того явно хочется?

Носить можно, я разве говорил, что нельзя? Так же как можно и пердеть за столом, если того явно хочется, только это беспонтово и по-уебански, однако законом не запрещено. Пердите себе на здоровье.

И если люди думают, что покоцанные ебучие волосатые мужские ноги в шлепках, с ободранными ногтями, чем-то приятнее кишечных газов, то они заблуждаются.

Вот мне говорит, значит, одна женщина недавно с претензией, что я в своей литературе обмельчал. Раньше о боге рассуждал и о дьяволе, а теперь вон о шортах, ты еще, мол, про трусы напиши.

Ну, во-первых, я про трусы уже писал. А во-вторых, че хочу, то и пишу.

Напишу-ка вот про носки.

Это воистину какой-то ебучий предмет гардероба. Демонический. Заставляет сомневаться в объективной природе реальности.

Носки постоянно теряются. Сколько себя помню. У меня даже дома есть специальная ловушка для носков. Туда после стирки отправляются те носки, которые утратили пару. И потом они, по идее, должны в ловушке пару обретать. Но этого не происходит. Сегодня залез в ловушку для носков и нашел там одиннадцать без пары. Одиннадцать, хотелось бы подчеркнуть это отдельно.

Совершенно не могу понять, куда они могут теряться. Нет идей. Вообще никаких. Носок – это же физический предмет, из плоти и ниток, он не может раствориться в воздухе. Если у носка нет пары, значит, она должна куда-то деться, как-то исчезнуть из места моего проживания. Но куда? Каким образом? Я никогда не выкидывал один носок, а второй лежит: вот он.

Трусы еще похуй, их забыть можно чисто теоретически. Но в одном ведь носке не уйдешь. Трусы можно в спортзале оставить, я занимаюсь без трусов, на проёбе, не знаю, пьяному забыть на сраку натянуть. Но носки. Куда они исчезают? Как это возможно? Опять никаких ответов.

В мире как-то слишком много необъяснимых вещей. Зачастую эти вещи банальные и бытовые, и, если уж дьявол кроется в мелочах, то, видимо, вот в таких. В потерянных носках, в рваных трусах, в беспонтовых мужских шортах.

И такими мелочами будет вымощена дорога в ад, и придет по этой дороге в мир Враг человеческий и разрушит этот мир до основания. Попомните моё слово.

Я решил возродить подкаст.

Некоторым моим читателям удобнее слушать, чем читать, как бы то парадоксально не звучало. По крайней мере, об этом меня не единожды просили. В целом я с микрофоном на ты, ведь читать рэп я начал ещё в 2005 году, раньше, чем некоторые из моих читателей собственно родились.

Первый рэп-псевдоним у меня был Мс Kik, а первая песня была лиричная, про любовь, но я уже не помню конкретно, что в ней пелось. Называлась песня: «Подари мне сына, пожалуйста».

Там были такие строчки:

Подари мне сына, пожалуйста.
Прошу я с жалостью.

В целом, такая же хуйня, которую поют все певцы, с той лишь разницей, что мне было пятнадцать, и такая шляпа молодому человеку простительна, а вот когда взрослые мужики всерьёз поют рэп о любви, мне хочется выть и застрелиться мощно.

Так или иначе, залил свой подкаст на все площадки, где слушают подкасты. Пока что записал цикл о городских сумасшедших, но скоро будут и другие заметки, и рассказы, благо написал я столько, что можно губы в кровь стереть, пока это всё в микрофон пробубнишь.

Spotify
Apple Podcasts
Яндекс Музыка
Youtube

Приятного прослушивания, выбирая мои заметки или рэп, всегда выбирайте мои заметки, потому что рэп – это хуйня для идиотов в подавляющем количестве случаев.

Я помню, когда великого борца за свободу Павла Дурова задержали во Франции, там стоял вой до небес. И этот несущий свободу муж, не стесняясь в выражениях, обвинял Францию и Европу вообще в скатывании в диктатуру, в отсутствии правосудия и свободы слова.

A dark, dystopian world is approaching fast, писал Дуров. Только approaching он, по его версии, из Франции, Австралии и Англии. А в России, Китае и нефтяных султанатах, там всё заебись.

У свободных обществ есть одна особенность – их можно свободно критиковать.

А Эмираты, где правит султан, нельзя. Султану не понравится. И диктатора нельзя обижать, и олигархов. А то вдруг они обидятся. Это во Франции можно защититься в независимом суде, а в эмирате в яму посадят, а кое-где и на бутылку.

Поэтому великий борец за свободу Павел Дуров ограничивается мемами, шутками и аккуратными, почти добрыми выражениями по поводу своего включения в список экстремистов. Он никак не комментирует, что в его стране людей сажают на 15 лет за слова в интернете, где убивают и пытают за отличное от правильного мнение, где заблокирована половина интернета, где идёт преступная война, на которой уже убили совокупно миллион человек.

По этому поводу он рубаху не рвёт. Ибо кабы чего не вышло: Отца Народов не оскорбить и его друзей по шашлыкам. А критиковать можно свободные страны, где это делать безопасно, где паяльник в очко не вставят, где не отберут активы, где выпустят на свободу, если вина не обнаружена. А на Руси, если требуется, можно и заблокировать то, что попросят, и помолчать, когда и так понятно, что следует помолчать.

Такая вот борьба за свободу. Аккуратная.

На площади Каталонии стояло уличное пианино. Стояло, да не пылилось, ибо на нём играли. По-разному, конечно: кто виртуозно выводил контрапункты, а кто одним пальцем нажимал «Кузнечика». Но играли и даже устраивали концерты.

Вчера пианино разбили вандалы. Распотрошили форменно, подчистую. Выбили клавиши, изуродовали кислотой. Значит, готовились. Планировали. Это пойди ещё кислоты нынче найди, не крем от загара. А зачем? Трудно себе представить, что можно выступать против пианин.

Люди разные есть на белом свете. Кому-то мигранты мешают, кто-то против капиталистов, есть те, кому не дают покоя масоны. Существует движение против туристов, против автомобилистов, против охотников и рыбаков. Но кому враг пианино? Рэперам? Ничего не пойму. Рэпер ведь тоже человек, хоть и глупый, а ничто человеческое человеку не чуждо, тем более пианино.

А вот уже сегодня в новостях показывали, что пианины вступили в сговор с роялями и двух пацанов в районе Раваль заебенили ночью по злому, растянули на струнах, как баранов зарезаных. Молоточками вначале прибили, а потом задушили. Кровищи было, что пиздец, я сам видел, даже наступил на кусочек мозга своим модным ньюбеленсом, пока ждал на углу фалафель. У одного пацана отсутствовала мошонка, у другого вырваны жилы, видно, пойдут на струны. На жильных струнах более богатые обертоны, мягче тембр.

Преступление произвело фурор. Полиция ищет подозреваемых. В газете El Pais вандалы на первой полосе. Завтра обещали обыск во Дворце Музыки и в оперном театре Лисео. Не знаю, что и думать. Я всегда считал, что насилие – это не выход. С другой стороны, вандалов не жалко, должны же когда-то и книги сбросить с себя свои цепи (см. книги на цепях) и начать жечь обидчиков за все века унижения и попрания.

Бойся, вандал! Трепещи, человек!

В церкви Богоматери Ангелов в Педроле, маленьком городке недалеко от Сарагосы, третьего дня мне было явлено чудо.

Ко мне явился Дон Кихот. В железных латах, как у рыцаря с гравюры Дюрера. Жара стояла до сорока двух градусов, а в церкви Богоматери Ангелов не было даже обычного вентилятора, который, скажем, в Таиланде стоит во всех храмовых комплексах повсеместно. На мне надет черный костюм, при шляпе.

Я надеялся, что Дон Кихот принес холодного пива, но он не принес, зато сказал, что хочет посвятить меня в рыцари. Я сказал, что, в сущности, не против, если не нужно делать ничего стыдного. Он сказал, что, в сущности, ничего делать не нужно вовсе, все, мол, уже сделано, остается только выбрать имя. Я подумал и выбрал.

Роман Волосатое Сердце - рыцарь без страха и упрека.

Caballero del Corazón Peludo, радостно воскликнул Дон Кихот Ламанчский и пристукнул шпорами. Он повелел мне опуститься на колени и затем посвятил в рыцари, отхлестав по плечам сухой веткой терновника.

Позже мы поехали на карете во Дворец Вильяэрмоса, там женился мой друг Питер. Нас ждало холодное шампанское, а еще много пива. Я даже умыл холодным пивом лицо. А потом ходил и рассказывал всем, что эти места, вот этот самый дворец, упоминаются во втором томе приключений Дон Кихота и Санчо Пансо. Я хвастался, что меня посвятили в рыцари. Но меня никто не слушал.

Никто никого не слушал. Жара стояла до сорока двух градусов. У меня на туфлях прогорела подошва.

Я думаю, что волос у меня так много на теле, потому что они есть любовь, они пробивают грудную клетку и торчат отовсюду.

А вы говорите: обезьяна. Нет, не обезьяна, а сердце, преисполненное любви и рыцарского достоинства.

Одиссея

Что сказать, братцы? И я туда же. Ходил вчера, смотрел фильм «Одиссея», и гораздо больше, чем чернокожие актрисы в роли сестер Елены и Клитемнестры, удивили меня, грешного, холеные американские рожи на роли богоподобных пышнопоножных ахейцев.

Эти кафельные улыбки, эти точеные-дроченые скулы, прически и бороды, где подогнан каждый волосок к волоску, пластиковые какие-то лица с кожей, как с жопы молодых, не шлепанных еще ремнями гетер. Сплошной инстаграм, пошлый глянец. Телемаха играет пацан, который также играет человека-паука. Он меньше похож на грека, чем негр.

Не понимаю, почему никто этим не возмущается. Особенно те, кто кусается за историческую правду древнегреческой мифологии. Негров в Элладе было встретить можно, а таких холеных белых голубчиков из Америки, у которых даже на анусе, я уверен, множественные пластические операции - нет.

Мне лично вообще похуй, я считаю, что любой может играть любого, на то оно и лицедейство. Голливудская скамейка актеров мне не нравится чисто эстетически. Это какие-то несуществующие в основном люди, и негритянка в роли Елены - самая настоящая из всех в этом кино. Остальных можно было нарисовать, применив самые банальные фильтры, сгенерировать самым элементарным промтом. Голливуд забыл, а может быть, никогда не знал, как выглядят люди.

В остальном фильм очень красивый, очень американский. Что имеет место быть, ибо Одиссея - это свободный текст, открытый. Эти песни пели сказители при существовании некой общей канвы и фабулы. Разные певцы могли петь текст по-своему, иначе расставлять в нем акценты, менять обстоятельства и мотивы действий.

Мне кажется, что режиссер фильма ставит себя на место условного Гомера и исполняет свою Одиссею так, как он ее считывает.

Мое прочтение отличается от прочтения режиссера, но я не считаю, что у кого-то есть право отказывать автору в авторском прочтении. Ибо в этом есть суть данного эпоса - он народный, он открытый к интерпретациям, его пели по-разному, известная нам версия лишь одна из множества вариаций.

У американцев получилась американская Одиссея. Имеет место быть и такое. Но человек-паук и прочая залупа американцам удается, на мой взгляд, лучше, выглядит, по крайней мере, более органично, ибо есть порождение той же самой культуры, где мужик в шестьдесят выглядит на двадцать и это есть главный показатель его успеха в жизни.

Я же, по традиции, призываю читать текст: он бесконечно богаче, глубже и интереснее любого кино.

Сказ о знаменитом репере в Петербурге

«Петербург-концерт» – главная государственная концертно-зрелищная организация региона. Центральный офис. Понедельник. Утро. Летучка.

– Так. Что у нас сегодня? Какие заявки? Заявочки?
– Сегодня по мелочи, Валерий Семенович. Коллектив «Рябинка» просит согласовать проведение концерта на площади Победы в честь начала учебного года.
– «Рябинка». Ага. – Человек в сером плохом костюме и с важным начальственным лицом делает глоток кофе. – Состав проверяли? Хулиганов нет?
– Так точно, Валерий Семенович, – отвечает молодой, но лысый уже человек без пиджака, похожий на маркетолога.
– Иноагентов?
– Никак нет, Валерий Семенович.
– Экстремистов?
– Чисто.
– И террористов нет?
– Тоже нет.
– На деструктивное поведение проверяли?
– Полный порядок.
– Традиционные ценности?
– Всё на месте. Детский коллектив, народный.
– Детский коллектив. Щас дети, сам знаешь, какие пошли. Сажать уже некуда. Что по репертуару?
– Репертуар классический, Валерий Семенович: «Крылатые качели», «Первоклашка», «Вместе весело шагать», «Пусть всегда будет солнце».
– Что-что? Что вы сказали? – Директор поставил на стол кружку с кофе и подошел ближе к клерку. – Пусть всегда будет что?
– Солнце... Валерий...
– Я и сам слышал, что солнце! Вы меня что, под монастырь подвести хотите, Олег? Нет, ну это нонсенс.
– Никак нет... Вал...
– Не валеркай. Открывай телефон. Читай текст. Читай-читай. Понаберут всяких, а мне расхлебывай. Читай, говорю!

Пусть всегда будет солнце,
Пусть всегда будет небо,
Пусть всегда будет мама,
Пусть всегда буду я!

– Дальше-дальше читай. – Валерий Семенович сел на стул и стал перебирать бумаги, положенные ему на стол.

Милый мой друг, добрый мой друг,
Людям так хочется мира!

– Вот! Мира им хочется. – Он откинул бумаги в сторону. – А что значит «мира»? А мира, позвольте поинтересоваться, на каких условиях?
– Это же детская песня, советская ещё, старая.
– Отказать.
– Валерий Семенович... дети там...
– Я сказал: в проведении концерта отказать. Репертуар не соответствует текущей политической обстановке. Мира им, блять, хочется. С кем мира-то? С бандеровцами? С неонацистами? И это на площади Победы! Всё. Вон отсюда! У меня телемост с министерством культуры.

Часть вторая

Сказ о знаменитом репере в Петербурге. Часть 2.

Первая часть.

«Петербург-концерт» – главная государственная концертно-зрелищная организация региона. Центральный офис. Вторник. Утро. Летучка.

– Ну что сегодня? Еще принес навальнистов каких-нибудь, пацифистов? Россия будет свободна, епа мать. Ну, говори, Поп Гапон.
– Никак нет, Валерий Семенович. Сегодня у нас репер.
– Репер?
– Репер из Америки. Кайни Вэст.
– Кайни как?
– Вэст.
– Ага. Что, прям из Америки?
– Да, самый знаменитый репер в мире. Из Америки.
– Самый? Что-то знакомое. Вроде как слышал даже. Хм... Видишь, как интересно: говорят, Россия в культурной изоляции. Вона, получите. – Директор подошёл к стене и с силой потыкал пальцем в карту мира, где-то в области Нидерландов. – Жопу себе изолируйте.
– Валерий Семенович, боюсь, что с заявкой шансов почти никаких. Кайни Вэст открыто говорит, что он нацист.
– Да брось ты ерунду молоть, он же артист. Это такая концепция, китч. Какой он нацист? Где это видано?
– Вам виднее, конечно, но он прямо говорит. Я нацист, мол, не люблю евреев.
– Олег, ну, между нами давай только, ну кто их любит? Дурачком не прикидывайся.
– Он футболку продавал с огромной свастикой, он Гитлера хвалит. Валерий Семенович, у меня прадед в лагере... В Польше.
– Ой, заладил тоже: дед-прадед. Сегодняшним днем надо жить. Кто прошлое помянет, тому что? Правильно. Сто лет уже скоро, как война кончилась, а ты всё прадед. А Гитлер автобан построил. Да и вообще, это же художественное высказывание. Артистизм.
– Валерий Семенович, он наркотики пропагандирует, он жену свою голой на людях показывает, как обезьяну, и баб других насиловал, и вообще плохо о женщинах отзывается в песнях, в том числе и о русских.
– Так баб ведь насиловал. Баба же не мужик. Али как? Ты сам знаешь, какие они, бабы-то: у них «нет» значит «да». Детей больше рóдится. Ты давай меня тут не путай. Наркотики, бабы. На то он репер. Дай-ка мне линию лучше в Москву. Пойду новости доложу хорошие. Вишь, изолировать они думали Россию. Не получится. А ты давай, иди, оформляйте бумажки. Репер самый знаменитый, подумать только... К нам. В Петербург... Из Америки.

Ищу битмейкеров

Я тут случайно зашел в сервис, куда загрузил как-то свой реп и обнаружил, что пердеж мой бесхитростный переживает какой-то подлинный ренессанс. Только за последний месяц больше 100 тысяч прослушиваний и даже деньги какие-то мне причитаются.

Глядишь на старость лет разбогатею и стану знаменитым, как Фифти Цент, буду сверкать залупой на фестивалях и теребить молодых женщин за женские прелести.

Короче, появилось желание пернуть в микрофон еще пару музыкальных композиций. Дело это нехитрое, не книжки писать. Посему возникает вопрос, есть ли тут битмейкеры старой школы? Желательно те, кто работает во ФРУТИ ЛУПСЕ.

Микрофон у меня имеется, а значит пора возвращаться в игру.

Напишите мне на емейл romaseet@gmail.com, если хотите позаниматься репом.

Всем ПИС.

Как-то на фоне обсуждений кино про Одиссея, что само по себе отрадно (ибо кто еще упомнит такого масштаба спор об античном тексте?), совершенно затерялась другая экранизация великого произведения мировой литературы - «Сто лет одиночества» Габриэля Гарсия Маркеса.

Для меня это событие даже более важное, потому что гораздо масштабнее по замыслу и сложнее для воплощения (хотя, казалось бы, куда уж сложнее!). Но скажи мне кто, в свое время, что этот роман возьмутся переносить на язык кино, я бы в то не поверил.

Есть такие тексты, которые ты просто не видишь, как можно обратить в фильм. Как экранизировать «Год смерти Рикардо Рейса» Жозе Сарамаго или «Чевенгур» Андрея Платонова?

То есть, наверное, можно, но мне непонятно как. Сам Маркес никакой экранизации, строго говоря, не хотел и считал ее почти невозможной для своего времени. И оно понятно.

Сложность состоит в невероятной плотности событий. «Сто лет одиночества» - это сто лет непрерывного действия, семь поколений семьи, и в каждом поколении свои трагедии и радости. И из этой песни слов не выкинуть, буквально ни одного слова. Там текст такой плотный, что между буквами бритвочку не просунуть.

А, помимо этого, Маркес не хотел, чтобы у героев были «лица», в том смысле, чтобы Хосе Аркадио сыграл какой-нибудь очередной голивудский человек-паук и так закрепился в сознании людей. История семьи Буэндиа - это история любой семьи, на месте Урсулы каждый может увидеть свою бабушку. Воображение читателя здесь неотъемлемая часть прочтения. «Сто лет одиночества» - это история всего мира.

И как-то, значит, было принято считать, что экранизации не будет, несмотря на то, что текст имеет статус культового и определяющего.

А потом Маркес умер и оставил детям право решать судьбу романа. И вот недавно дети решились, и работа пошла, потому что время пришло и появились новые возможности, как технические, так и чисто экранные. Получился почти двадцатичасовой сериал.

Вышло очень красиво, умно и трогательно. Кто не плакал на моменте, когда Урсула после смерти пришла к Хосе Аркадио Буэндиа под дерево, у того вместо сердца хуй.

Это очень большой и масштабный проект, который развивается в пространстве, заполняя собой всё. От Макондо до пределов планеты Земли и за ее пределами.

Отрадно и здорово, что люди такими вещами занимаются и оживляют такие большие и важные тексты. Это всегда событие. По таким вещам - там, за пределами этого подлунного мира - нас и судят и решают, продлевать ли еще наше существование или уже все - пора сворачиваться и долой. Уверяю, на Марка Цукерберга и Стивена Джобса там всем поебать.

Предложу такой ход - доставьте себе несказанное удовольствие. Прямо сейчас перечитайте роман, а потом посмотрите сериал. В мире, где 99% любых аудиовизуальных произведений - полная хуйня для дебилов, это просто глоток свежего воздуха.

¡Viva Macondo!

¡Viva Gabriel García Márquez!

Про знания и курсы

У меня есть простой принцип в отношении образования, которым я руководствуюсь уже много лет. Учиться ведь дело замечательное, главное не учиться во вред. Ибо лучше не знать ничего о мироустройстве совсем, чем считать, что мир – это матрица, которой можно управлять посредством желаний.

В этом плане житель неконтактного племени в Амазонке, который не знает, как устроен мир, находится в более выгодном положении, чем красивая женщина, которая считает, что факт того, что ее ебут богатые мужики за дорогие сумки, есть следствие того, что она управляет Вселенной.

Короче. Проблема валидности знаний и адекватности информации существовала всегда, но в современном мире она обострилась необычайно. Стало популярно учить, а еще у каждого в руках рупор, поэтому чему только не учат и кто только не учит.

Более того, современные технологии делают создание и распространение таких псевдознаний еще проще. Так что мои принципы получения образования актуальны как никогда. Позволю себе ими поделиться с дорогими читателями.

На мой взгляд, чтобы в значительной степени обезопасить себя от шарлатанов, откровенного вранья и поверхностного инфо-кала, следует:

Брать в университетах отдельные курсы, их огромное количество. На многие можно поступить бесплатно и учиться онлайн. Это великое благо, и мы буквально первое поколение людей с таким доступом к академическому образованию.

Смотреть лекции университетов, которые есть в свободном доступе, их тоже огромное количество по всем предметам, причем от лучших мировых университетов. Часто они просто лежат на Ютубе. Я в свое время много залипал на канале Yale, там до сих пор открыт крутецкий курс по классической музыке, о том как ее слушать и слышать. И нахуй не нужна никакая Виленская.

Третий уровень – получать знание от университетских преподавателей. Бывает, что они создают проекты не в рамках академических курсов или просто что-то вещают. Я люблю слушать Андрея Баумейстера, его рассуждения в виде эссе о культуре и философии, но он доктор философских наук, профессор, а не просто штрих, который завел канал и пытается объяснить философию Канта за 15 минут простыми словами.

Это вообще важно понимать, что лучше ничего не смотреть про философию Канта, чем видео, где его идеи объясняют за 15 минут. Можно прожить и без Канта. Лучше не знать нихуя, чем иметь туманное и неверное представление о чем-то. Существует некий предел, за которым упрощение и сокращение далее невозможно. Тот же курс про классическую музыку, что я оставил выше, от университета Йель, идет на протяжении 23 лекций и аннотирован как «самый базовый курс, который может предложить кафедра музыки». А мы тут про 15 минут. Красота сложных мыслей и их величие как раз и заключается в их сложности и масштабности.

Не все знания стоит превращать в развлечение, и не каждую сложную идею можно рассказать простыми словами. Типа, блять, иногда от человека требуется интеллектуальное усилие, интеллектуальная храбрость.

Конечно, статус профессора ничего не гарантирует, у меня в России были профессоры, откровенные шизы, но не все, а всего лишь несколько. Вероятность того, что вам будут впаривать дичь, не равна нулю, но риск заметно снижается.

Приятного нам всем процесса познания!

Цикл историй из многоквартирного дома. Вторая клюшка.

2090-е годы.


Пацаны из соседних подъездов.


Сема живет в третьем подъезде клюшки, а Дима в седьмом. Если обоим выйти на балкон, они друг друга видят, потому что дом на четвертом подъезде совершает изгиб.

Дому уже больше ста лет. Построен еще во времена первой Советской Республики, ближе к концу двадцатого века. Большой девятиэтажный панельный дом, недавно отремонтированный. Двери выкрашены в бордовый цвет, у каждого подъезда зеленая лавка на бетонных ножках и мусорка. Дом напоминает форму клюшки, посему так и называется. Типичный советский дом. Типовой.

У Семы балкон не застекленный, поэтому он облокачивается на перила, высовывается так далеко, как может, и машет Диме двумя руками. А Дима, проснувшись мимо ящиков и холодильника, высовывается одним плечом через створку и рукой кажет на баскетбольное кольцо.

Каждый день после школы, когда Сеть выключается во всей стране на часы покоя и неэлектронного досуга, Дима и Сема идут на прогулку во двор. Играют в ножички, в квадрат, в козла, если во дворе есть другие ребята. Пинают мяч в ворота или бросают в кольцо. В особенном почете старые баскетбольные игры десятка и точка. Эти игры специально возрождали в середине 21 века, дабы вернуть детей на улицу. А в сифу даже и бывший секретарь горкома самолично бегал с ребятишками, разъясняя пользу нахождения на свежем воздухе.

На кольце нет сетки, но хотя бы есть кольцо, а то ведь долгое время и его не было. Кольцо приварил к щитку папа Семы. Он военный и своими силами обустроил многое во дворе. Даже грибок на песочнице, и песок тоже он постоянно привозит, договариваясь с мужиками из части. Во дворе чисто и спокойно, взрослые еще все на работе, а детей мало.

Сеть появится не раньше восьми вечера. Тогда можно будет взять Экран и еще полтора часа, до момента, когда начнут транслировать новости, изучать мир во всем его многообразии.

Вся страна как на ладони, за исключением некоторых серых пятен. Все сто миллионов людей в движении, в реальном времени, идут куда-то по своим делам. В каждом подъезде своя история. Все на Экране.

– А давай сегодня встретимся на космодроме Тормыш? – сказал Сема, бросая в корзину мяч.

– Давай! А что там сегодня будет? – спросил Дима.

– Ну как же ты не знаешь? Сегодня будут запускать в космос ракету «Союз-2». С новыми спутниками. Будет очень много народу.

– Тогда обязательно! Будем смотреть. А ну-ка, давай мяч, моя очередь. – Он перешел на третью точку, прицелился и бросил мяч. Мяч ударился о железный, тоненький обод, сваренный из арматуры, отскочил и отлетел далеко вправо, в высокую, сочную траву.

– Сема. Сема! – с балкона третьего подъезда крикнула женщина в зеленом халате. – Домой пойдешь, сними белье, дождь будет.

– Хорошо, мама, – крикнул Сёма. – Сейчас уже скоро идем.

Ребята доиграли в точку, сняли с веревок белье, которое сушилось во дворе, рядом с баскетбольным кольцом, и разбежались по подъездам, помахав друг другу на прощание.

– До встречи на космодроме, Сема!

– До встречи, Дима! Пока!

Цикл историй из многоквартирного дома. Вторая клюшка.

2090-е годы.

Медведев и Мигалкин

Медведевы и Мигалкины жили на одной лестничной клетке в первом подъезде, на девятом этаже, друг против друга.

И вот Володя Мигалкин удавился. Жена ушла на работу, а он сразу в петлю, даже не позавтракал. При том отчаянно удавился, самоотверженно: на балконе накинул ремень на наружную ручку двери и полусидя повесился. В любой момент мог встать. Но не встал.

А Коля Медведев вечером того же дня, после работы, с аванса, зашел в ларек рядом с домом и купил большую трехлитровую банку пива, бархатного, свежего, прямо с завода. Думал: сейчас посидим с Володькой, пива попьем, посмотрим на Экране, что люди в Ленинграде делают. Очень им нравилось смотреть, как люди гуляют по старому центру. Ленинград – столица, город Ленина, самый красивый на свете.

– Ты бы куда первым делом пошёл, если бы оказался в Ленинграде? – любил спрашивать Николай.

– Я бы первым делом пошёл на площадь Победы, к мавзолею владык, – неизменно отвечал Владимир, – а затем в пивную, что у верфей, прямо так, через весь город, вдоль канала пешком, и ленинградского бы попил.

– И в Лоцманские бани, раз уж оно туда, етить его в пень, – возбуждался Николай, представляя воображаемую поездку. – И Ленинградского кружку!

– Это обязательно. Без этого никуда! А потом в бардак! Да не в абы какой, а с настоящими бабами, не тот возраст уже механоидов парафинить. Чай, говорю, не восемнадцать. Так или не так?

Лифт не работал, и Коля Медведев, с банкой пива, с рабочими инструментами, поднялся на девятый этаж быстро, словно в юности, можно сказать, забежал. Жаль, что Сеть на покое, думал он, так бы Володька уже кружки в холодильник поставил. Но ничего, сейчас охладим, пятница – куда торопиться?

Дверь Мигалкиных была открыта настежь. Он заглянул внутрь, а там милиция, скорая помощь, на диване Лида, назначенная по распределению жена Володи, молчит, словно замерла, и ей капли разводят в граненом стакане. Медведев все сразу понял, но думал, что инфаркт. А милиционер рассказал, что дядя Володя повесился.

Пиво в тот вечер пришлось пить одному. Не пропадать же банке. Нет, все-таки, чего это он в петлю? Хорошо же сидели, разговаривали, мечтали. А как же Ленинград? – думал Коля. Да, не сейчас, но потом. Будет еще время, всё переменится.

Он открыл Экран и прошёл вдоль Фонтанки от Мавзолея владык до Лоцманских бань. Вот так бы и мы сидели, он смотрел, как двое мужчин сидят на лавочке на площади Репина и пьют из пластиковых стаканов пиво. Рядом стояла банка, такая же, трехлитровая. Ленинградское, – подумал Коля, – явно ведь после бани, вона какие красные. Он увеличил изображение на Экране и смотрел на эти лица, пьяные и счастливые.

Вот так бы и мы сидели.

Что ж ты не утерпел?

Даша и кот

Сегодня у Даши праздник. С утра мама накрутила ей большой белый бант на голову и надела платьице и туфельки с маленьким каблучком. Даша довольна, смотрит на себя в зеркало.

– Я хорошенькая, – говорит она маме и папе, не отводя взгляд от отражения в зеркале.

– Самая лучшая, – говорит папа.
– Самая хорошая, – говорит мама.

Дашу сегодня посвящают в эпигоны. Даша уже взрослая и поэтому знает, что эпигоны – это те, кто идут проторенной дорогой, вслед за пионерами, которые эту дорогу нам – потомкам великих предков – проложили.

– Ну что, готова? – спрашивает мама и берет Дашу за руку.
– Всегда готова, – весело отвечает девочка и улыбается. Она хорошо помнит, что вечером родители обещали ей торт с клубникой, а еще лимонад. – Давай, мама, пошли скорее, а то опоздаем.

От дома до школы идти совсем недалеко, поэтому они никуда не опаздывают. Мама Даши только разнервничалась, вспомнила, как ее посвящали в эпигоны, подумала вдруг о том, как быстро течет время и что ей карточка на дочку досталась слишком уж рано, и всю молодость она посвятила Даше, и никогда не думала о себе. Мужа она не любила, а дочку – очень. Она увидела в ней себя, и у нее внутри надулась рыба-фуга и всё там исколола иголками. Лишь бы не лопнула, – думала мама, – а то прольется яд.

Захотелось нестерпимо курить, но махорки не было, поэтому она съела Пилюлю – универсальное средство, которое выравнивает в организме все базовые показатели, как бы восстанавливая заводские настройки человека. Нервозность отступила, рыба-фуга сдулась, а курить расхотелось.

– Чудеса на виражах! Всегда бы ходить под этими пилюлями, – думала Ляля, мама Даши, – да только где их набраться? Рацион – три в месяц на случай нервного срыва на производстве, а на рынке Пилюли стоили слишком дорого. На место одной Пилюли можно купить арбуз.

Она уже отвела дочку в класс, сходила на рынок и теперь возвращалась домой. Поднимаясь на седьмой этаж, в пролете между четвертым и пятым, она вновь увидела черного котёнка, которому обещала, когда они спускались в школу, что, если он ее дождется, она его заберет в квартиру.

– Ну пошли, будешь жить с нами, коли дождался.

Когда Даша вернулась из школы, с большим красным бантом вместо белого, маминого, на столе уже стоял большой торт, украшенный клубникой, а папа разливал лимонад. На папе была красивая белая рубашка в черный горох и белые, отглаженные брюки с острыми стрелками.

– Ну что, кто тут у нас теперь эпигон? – весело спросил отец.
– Я! Иду проторенной дорогой отцов! – отчеканила Даша.
– Ты моя золотая, – рассмеялся папа и поцеловал дочку в лоб, – скорее садись, будем торт резать.

В комнату вошла Ляля, тоже нарядная, в красивом белом платье без рукавов. На руках у нее был черный кот.

– Вот, Даша, как обещала. Дождался, теперь будет жить с нами!

Даша закричала «ура» и бросилась к коту. Это был еще маленький котенок, он испуганно мяукал. Девочка аккуратно взяла его на руки и поцеловала в головку.

– Ну, рассказывай, как всё прошло, – спросил папа.
– Хорошо, – сказала Даша, не выпуская из рук котенка, – была линейка и всех детей поздравляли, а еще мы клялись в верности стране и Григорию Кулакову.
– Ты моя умница.
– А потом Григорий Кулаков каждому ребенку прислал лично видео на Экран, с добрым словом.
– И что он тебе сказал? – папа подсел ближе к дочери.
– Что родина и семья – это главное, и пожелал много детей.
– Ты моя хорошая! Всё правильно! Давай скорей кушать торт.
– А как же котика назовем? – спросила мама.
– Коба! – закричала девочка. – Коба!
– Какое хорошее, доброе имя, – сказал папа, накладывая дочери на тарелку торт. – В честь великого человека! Ну, давай, скорее ешь, скоро будут новости передавать.

Мама вышла на кухню и съела последнюю Пилюлю из оставшегося рациона на месяц, потом вернулась за стол и залпом выпила стакан лимонада, но ей не становилось легче.

Лопнула, – подумала Ляля, – вспоминая рыбу-фугу у себя в груди.

2090-е годы.

Цикл историй из многоквартирного дома:
Пацаны из соседних подъездов | Медведев и Мигалкин

Старожилы

В квартире у Аркадия Михайловича раздался звонок. Звонили по системе “умный подъезд”, поэтому каждый новый гудок усиливался в громкости до тех пор, пока не становился болезненным для слуха. Не взять трубку “умного подъезда” нельзя.

– Михалыч!
– Ай.
– Слышишь?
– Слышу. Витька, ты? Я только прилёг.
– Я, кто еще тебе звонить будет? Давай-ка спускайся вниз, посидим на лавочке, расскажу кой че.
– Ой, Вить, не могу, тяжело мне потом подниматься, лег я уже.
– Давай, давай, поднимешься, я тебя снизу буду подталкивать. Движение – жизнь.
– Да хули мне эта жизнь, ей богу.
– А ну выходи, расскажу кой че.
– Витька, не пойду, дочка мне брякнуть должна из Ленинграда, два дня сижу, звонка жду.
– Так может, она еще через два дня брякнет, что теперь, из дома не выходить? Заплесневеешь.
– Да куда мне, еп твою мать, выходить-то, Витя? Я ноги еле ворочу, если бы не Пилюли, на Правом берегу бы уже лежал.
– В больнице, что-ль?
– Да нет, на метра два поглубже.
– Значит так, я щас за тобой сам зайду и тебя во двор выведу.

Виктор Васильевич Луновой жил в 27 квартире на 8 этаже в первом подъезде, а его старый друг Аркадий Михалыч на 4 этаже, в том же подъезде. Фамилии у него не было, он был лишенец.

Знали старики друг друга почти с рождения, больше семидесяти лет. И сами они, и их отцы всю жизнь прожили в Клюшке. Детьми вместе играли в приставку, бегали во дворе, дрались, воровали на дачах малину, здесь же, под тополем, Витя впервые совокупился, а Аркадий рядом на лавочке встретил жену (это были разные женщины).

Отсюда они уходили в армию, сюда приносили детей, здесь поминали отцов, оплакивали матерей.

Они прошли все трудности двадцать первого века: взлет и падение искусственного интеллекта, великое отключение Сети, отчаянные сороковые, когда человеческая жизнь стоила меньше, чем жизнь робота-пылесоса, золотые шестидесятые, когда все жили на безусловный доход и думали, что так будет всегда. Помнили сухой закон, аналоговый закон, закон о трех смсках, отсутствие законов. Помнили внутреннюю раздробленность и войну всех против всех, помнили, как количество стран в мире сначала сократилось до двадцати трех, а потом увеличилось до двухсот девяноста пяти.

Они все помнили, но ни в чем не участвовали и ничего из прошедшего не вспоминали. Единственное, о чем они сожалели до поры до времени, так это о безусловном доходе, но потом им назначили пенсию, и они перестали вспоминать и об этом.

В конце концов, они пришли к убеждению, что в мире ничего важного никогда не происходит и в том убеждении утвердились.

– Ну и что ты рассказать хотел?
– А?
– Рассказать ты чего-то хотел, нахер ты меня сюда вытащил?
– А, так слушай, чего говорят-то, говорят будто обратно деньги надо будет отдавать, что нам в шестидесятые выдавали.
– Это как?
– Жопой об косяк. Говорят, то не безусловный доход был, а якобы займ от государства на построение бесклассового общества. Теперь займ возвращать надо, дескать, общество построили, сейчас будут возрождать земледелие и животноводство. С пенсии, говорят, будут высчитывать.
– Брехня.
– Может и брехня. С другой стороны, какой резон Семенычу врать?
– Какой это такой Семеныч?
– Да мужик с Правого, знакомый, на атоме вместе работали в Бикее. В пенсионном фонде у него сын.
– И что говорит?
– Что будут высчитывать.
– Суки, – Аркадий Михалыч ковырял палочкой для ходьбы землю, – помереть не дадут спокойно.
– Ничего, я тебя не брошу, помрешь не хуже, чем остальные.
– Спасибо, мой золотой. Хорошо, что ты меня вытащил, на улице так свежо, смотри, вон какой закат багровый. А помнишь, ты вон там, у гриба, ногу распорол от сих до сих?
– Помню, конечно, и ты меня нёс потом в бытовку к отцу на закорках. До сих пор двух пальцев ноги не чувствую.

Аркадий Михалыч нащупал морщинистую руку Виктора Васильевича и накрыл своей рукой.

Так они и сидели, пока солнце совсем не скрылось за домом. Потом загорелись пластины освещения, в окнах тоже загорались лампочки одна за другой. Они встали, не выпуская рук, и зашли в подъезд.

2090-е годы.

Цикл историй из многоквартирного дома:
Пацаны из соседних подъездов | Медведев и Мигалкин | Даша и кот

Я удивляюсь невероятной жизни простых мужичков, их витальности, умению жить. Такие вот сыновья подруг моей маменьки, о которых она не преминет рассказать. Ребята с обычной работой, рядовым ходом дел. В духе: зарплата 80 тысяч рублей, но три квартиры в собственности, две машины, гараж, дача, мотоблок, лодка моторная, жена и любовница, он гонит самогонку, у него погреб, в банковской ячейке лежит два небольших слитка золота.

И мама еще постоянно говорит: вон, посмотри, дескать, – Олег Пердун, одноклассник твой, уже второй бассейн выкопал на участке, сыну квартиру купил в Сочи, завёл лошадей. А ты все мыкаешься, разъезжаешь, хихикаешь. Задумайся, старик Ромуальдыч. Это так мама меня называет.

А я не знаю, мама, как у Олега Пердуна это всё получается. У меня ничего подобного не получается. Я всегда хорошо зарабатывал. За последние лет пятнадцать я зарабатывал в разы выше среднего, а может, и больше. Однако у меня не то чтобы квартиры нет, у меня никогда пуховика приличного не было. Один раз хотел купить себе куртец за 100 тысяч рублей, на гусином пере, теплый, и не смог. Рука не поднялась.

Более того, у меня мало того, что нет квартиры, я даже не могу себе представить, как ее можно купить. Мама, я клянусь, я не знаю, как Олег Пердун роет на участке второй бассейн. Не знаю. Для меня это загадка.

Я даже спрашивал чат джи-пи-ти, он говорит: хуй знает. Так прямо и пишет. Дескать, задачу тысячелетия математическую решить могу, а вот как Олег Пердун, работая торговым представителем, покупает недвижимость и лошадей, то мне непостижимо.

Или знаете вот этого типа, который зубы чистит раз в месяц, работает охранником в офисе, не моется, живет с женой, ребенком и мамой в студии, ходит в трико рваном, но у него четыре любовницы, одна из которых двадцатилетняя красивая студентка, которую он пердолит на обеденном перерыве в бытовке на работе. Лениво еще, чисто на клыка отгружает. И она сама к нему ездит.

Как они, блять, это делают? У них что, чит-коды к жизни какие-то есть?

Вот у кого надо учиться. У Олега Пердуна. У Бабаласа. На худой конец, у Димы Маслёнка, он недавно купил Ландкрузер. А вы говорите, Роберт Кийосаки. Да пусть он на хуй идет, этот Роберт, вместе со своими папами.

У меня всё.

Людей, в основании веры или этики которых лежат священные тексты, так и называют: люди книги.

Это и христиане, и иудеи, и мусульмане. Проблемы же, которые несут религиозные люди по всю долготу дней этого мира: насилие, ненависть и нетерпимость, всегда содержатся в самих людях, но не в книгах.

Глупо думать, что не будь в мире священных текстов, мировых религий, люди бы были умнее, добрее, сразу обратились к идеям просвещения и меньше грызли друг другу глотки.

Более того, разве не оправдывали свои деяния идеями прогресса, науки и просвещения идеологи фашизма, когда топили печи людьми?

Не говорили о генетике, антропологии, рациональности управления государством? О культуре и философии?

Неужто книги Шпенглера, Ницше и Фихте разожгли печи Биркенау?

Нет, это сделали люди. Люди, которые не понимают значения написанного, а чаще всего и вовсе ничего не читают.

Что, чекист, который ломал пальцы старику на Колыме, оттого, что тот не мог снести бревна, или насиловал за кусок хлеба голодную женщину, он это у Карла Маркса прочитал?

Так уж крепко усвоил Вольтера революционный солдат, топивший детей и стариков в Нанте?

Я так не думаю.

Исламиста, убивающего невинных, на этот шаг толкают люди, а не книги. Один толкователь трактует джихад как войну внутри себя за чистоту помыслов, как борьбу с пороками и страстями, а другой, как убийство других.

Православному солдату, который идет убивать других православных, невинных, братьев своих, внушают, что он борется с сатаной и англо-саксонцами. Что он попадет в рай, как страстотерпец от этих самых англо, не к ночи будут помянуты, саксонцев.

Но это всё делают люди, а не книги Библии. Люди ему объяснят почему Богу угодно, чтобы он положил жизнь в Малой Токмачке.

В Книге же Иисус ясно говорит:

«Возврати меч твой в его место, ибо все, взявшие меч, мечом погибнут».

Что-то другое в человеке есть корень всех бед.

И это что-то явно не стоит искать в книгах.