Я живу в Испании. У меня тут должность, должность такая, что звонков нет, на собрания ходить не нужно и вообще на работу. Хожу я только на корпоративы пить пиво, емейл стараюсь не открывать без крайней необходимости, а необходимость такая возникает крайне редко. Если меня очень уж достают, то пишу начальнику и прошу, чтобы от меня отстали. Не буду вдаваться в подробности, но работать ничего – можно. В особенности было до недавних пор, а с недавних пор один сплошной стресс, я даже начал пить витамины и выдергивать на груди волосы.

Выяснилось, что мне по должности необходимо пройти государственный тренинг по тому как защититься от харассмента на рабочем месте и еще сдать на этот счет экзамен. Я в начале подумал, что это шутка, блажь европейская и просто не отвечал, но потом мне стали писать каждый день, а недавно позвонили по телефону. Я пожаловался начальнику, и он ответил, что на этот раз ничего не может сделать. Тренинг по тому как противодействовать харассменту обязателен для всех, dura lex, sed lex, как говорится, в том смысле, что закон есть закон, даже если он беспощадный. Длится тренинг шесть часов и должен быть пройден на испанском.

Я не хочу этим заниматься, господи боже мой, у меня и так дел по горло, античность лежит нечитаная, роман неотредактированный, ракетку надо перетянуть, доделать вебсайт, заниматься бизнесом, да и пиво в конце концов кто будет пить? Александр Сергеевич Пушкин? По хуй мне на харассмент. Не до того, братцы, да и кому я нужен? Меня однажды в зоопарке ребенок перепутал с гориллой.

Есть и технические трудности. Я плохо понимаю испанский. Могу попросить разогреть бутерброд, могу сказать, чтобы не трогали моих собак, но это примерно все, объяснить, что я не против когда женщина трогает мой пенис – не могу, да и что-то мне подсказывает, что на экзамене этот ответ не зачтется. Совершенно не знаю, что мне делать, я деморализован и запутался, волосы на груди заканчиваются, слава богу, что есть еще пучок на спине. А что потом?

Поймите меня правильно, я признаю, что это все важно и прогрессивно. Просто не для меня. Я написал письмо в контору по борьбе с харассментом и прикрепил свою фотографию. Пишу, что даже слово такое впервые узнал недавно, а если ко мне женщина станет приставать на корпоративе, скажем, то дай ей бог здоровья, мне только того и надо, отмените, дескать, экзамен, мне без надобности. Ответили, что тренинг обязателен для всех. Сижу теперь и думаю как бы изъебнуться. Что-то надо делать, а то вдруг ВНЖ заберут. Погуглил в интернете – ответов на экзамен нет, напасть просто и казнь даже египетская, ума не приложу как буду выпутываться.

Прошу иметь ввиду и ставлю на вид, что я теперь дипломированный специалист по выявлению харасмента. У меня имеется сертификат за подписью и с печатью. За хуй меня просто так теперь не возьмешь, дорогие женщины, не тут-то было, не стоит и пытаться. Я это теперь на раз два всё выкупаю, экзамен сдан и бумага получена. Не успеете колготки снять, а я уже пойму, что это вы харасментом занимаетесь и на вас капну.

А еще я теперь работаю из главной семинарии Барселоны, с кафедры литургии, у меня в библиотеке место, а на входе встречает с распростертыми руками Христос. Во внутреннем дворике у нас сад, в нем растут пальмы, там я гуляю и думаю о вечном. Сегодня обсуждал с мужиком Аристотеля. Харасмента пока нигде не заметил, но я всегда теперь начеку и смотрю в оба. Как говорится, береженого – бог бережет.

Я люблю простые вещи. Простые и ясные стихи, немногословные, когда понятно о чем идет речь. Вот такие:

Простолюдин суровый, мой отец
Всегда был в гуще жизни.
Бокал наполнив,
Он был сама мужская дружба
Вся жизнь его была стремительным маршрутом,
И как-то между утром и дорогой,
Между прибытием и быстрым отправленьем,
В один из самых непогожих дней
Мой машинист, Хосе дель Кармен Рейс,
Сел в поезд смерти.

Он до сих пор не возвратился.

Люблю простые содержательные слова, простые шутки. Простая еда, на мой вкус, самая лучшая: хлеб, вино, оливки, картошка, твёрдый овечий сыр, сардины. Люблю простую и ясную живопись, выразительный цвет, строгую геометрию, люблю Караваджо, люблю Хосе де Рибера. Люблю выкупаться в море, люблю долго читать, вдумчиво и медленно, люблю на солнце выпить стакан светлого пива, люблю играть в теннис, люблю карты, люблю долго ходить пешком.

Чем меньше составляющих – тем лучше. Пять тысяч человек пять лет делали игру, трудились многие часы, а содержание ее не стоит и выеденного яйца, история неинтересная. В романе “Я Зорба грек”, который писал один только всего человек, в одной только главе, и любовь и кровь, и приключения с мудростью. Один раз прочтешь и потом всю жизнь будешь помнить, представлять как на берегу Средиземного моря танцует познавший жизнь великий грек по имени Алексис Зорба.

Сотни тысяч, миллионы людей несут деньги разным учителям, которые предлагают способы решения проблем и борьбы со стрессом, учат как жить простой и ясной жизнью. Для этого они выдумывают разные сложные системы, изобретают термины и слова, рисуют графики, читают многие часы лекций, в то время как Марк Аврелий, почти уже две тысячи лет назад, суммировал для людей стройную и понятную любому человеку философию в одной небольшой книге, а теперь все его только повторяют и делают много сложнее.

Люди тратят бесценное время, создавая образ для общения с людьми, которые их часто даже не знают и до которых им уж точно нет совершенно никакого дела, но, кажется, что не замечают, что самое лучшее общение – это простой разговор со своим старым товарищем. Что может быть интереснее? Неужели рассказывать в рилс, как вы купили товар народного потребления? Кому вы это рассказываете? Для чего?

В мире должно быть всё, что в нем существует и нет ничего лишнего, но простые вещи – самые лучшие.

Художественный рассказ про карму и убийство. Писан в Петербурге.

https://telegra.ph/Karma-06-13-2

Ездил на выходные в Мадрид. Останавливался на Gran Via, чтобы недалеко. Ходил известным маршрутом по питейным заведениям, связанным с именем писателя Хемингуэя. Не потому что я такой большой его почитатель, а просто места эти хороши и увязаны у меня логикой, они мне подходят. Вначале всегда пью холодное пиво в немецкой пивнушке, вспоминаю “По ком звонит колокол”, где Пилар рассказывает, как поила из кувшина холодным пивом своего любовника. Так там описано это холодное пиво, что я никогда не перестану его хотеть. В пивнушке пространство убрано деревом темных тонов и много фотографий с великими тореадорами прошлого. После пива иду пить херес в La Venencia, беру два или три, и обязательно тарелку оливок. Мне нравится, как пахнет в этой таверне: запах хереса впитался в паркет, а ещё там очень завораживающая атмосфера безвременья, то есть время там буквально остановилось. Доподлинно известно, что бессмертия не существует (ни в книгах, ни в рождении детей), но также вполне очевидно, что время иногда встает, и ничто никуда не двигается. Это вам и без меня прекрасно известно. Уже пьяненький иду пить коктейли в Chicote, там сижу за барной стойкой, пью дайкири и почему-то всегда жду, что кто-нибудь позвонит на общественный телефон, который до сих пор работает, и попросит меня подойти к трубке по крайне важному делу. До сих пор мне никто ещё не звонил. Видимо, мое время покамест не наступило (где-то стоит).

После Мадрида уехал в деревню и два дня жил в масии – это такой каменный дом на каталонский манер, который зимой держит тепло, а летом прохладу. Лежал на возвышенности, созерцал горы, смотрел на коров на вольном выпасе, слушал, как звенят привязанные к ним колокольчики, читал Пастернака и понял, что очень соскучился по большой литературе, пил пиво и шампанское, вечером ходил в бассейн.

В Мадриде рассматривал Тициана и Рубенса, потому что всегда в Прадо подхожу к ним уже уставший и не хочу их смотреть, ибо и не люблю так, чтобы сильно, и не могу всмотреться, а ещё пива уже страсть хочется и оливок. Этим разом специально зашел с конца и сразу попал в коридор, где Тициан и Рубенс. Долго смотрел, хоть и хотел пить пиво с самого начала. Из Тициана мне очень нравится конный его портрет Карла V, а у Рубенса, кажется, и вовсе ничего, толстушки грации с одной стороны цепляют взгляд, с другой стороны сразу начинаешь думать о проблемах телесности, в особенности собственной.

Эти художники не трогают, они какие-то не мои, а вот Эль Греко – мой, я сколько его ни смотрю, он меня всегда поражает, а отчего оно так, мне неведомо, хуй знает, иными словами, просто какие-то художники прут, а другие оставляют тебя равнодушным. Полчаса сидел в комнате Эль Греко и думал разного характера думы. Потом пошел. Удалось этой поездкой внимательнее посмотреть также на Фра Анджелико. Чем старше я становлюсь, тем больше меня тянет в глубь веков, во мрак веков, озаренный светом великих художников, без них смотреть в прошлое было бы попросту страшно. Мне надо собраться во Флоренцию, в монастырь святого Марка, я обязательно соберусь, но когда – не знаю. Как-нибудь.

Вообще в этом году много езжу, вот только приехал, а уже снова собираться в дорогу. Поеду в Белград, у меня там дела. Город я в первую поездку не полюбил, но всё-таки ведь теперь лето, а летом всё лучше, и даже самые невзрачные места в цвету, а женщины носят платья. Потом поеду в Грузию встречаться с мамой, но уже осенью, а ещё в Париже у меня теннисный турнир – тоже осенью. Не успеешь оглянуться, так и год подойдет к концу. Так много всего случается, что я не успеваю это записывать, но я запоминаю и стараюсь не забывать, а потом обязательно запишу, на что-нибудь да сгодится. Просто я так живу, что мне постоянно кажется, что ничего не имеет смысла, если об этом не писать записок. Может показаться, будто это как-то особенно уж романтично и здорово, но на самом деле это тяжелая ноша, которая по прошествии лет становится всё тяжелее. И тянет, хоть и своя. Однако, есть подозрения, отнюдь небезосновательные, что без нее еще тяжелей.

Должен признаться, что совершенно разлюбил слушать музыку. В какой-то степени это меня расстраивает и в некоторой степени даже ошеломляет, ведь всю свою жизнь, сколько себя помню, я провел с наушниками. Они выстраивали барьер между мной и всеми, ведь как говорил Достоевский: "Я-то один, а они-то все", и нахуй они мне все не обосрались, но это уже не Достоевский говорил, а я сам. Иными словами, я никогда не слышал окружающий мир, а теперь хожу и слушаю, как люди орут и говорят совершенные глупости. Это меня удручает.

Первый кассетный плеер появился у меня в десять лет. Он, сколько в нем было сил моторчика, мотал пленку с альбомом рэпера Децла, царство ему небесное. Послушать плеер не выходило слишком часто, потому что в нем постоянно садились батарейки. Очень хотелось, чтобы плеер можно было заряжать, но такой возможности не было, как и денег на батарейки. Моторчик постоянно глох, погружая в безмолвие песни почившего ныне в пучине безвременья рэп-артиста.

В ранних двухтысячных появились MP3-плееры. Их можно было заряжать, и к ним не нужны были кассеты. Черная коробочка, в которую помещалось 256 мегабайт рэпа или четыре-шесть альбомов. За ночь можно было скачать один альбом по модему, а потом его слушать снова и снова, катаясь заснеженными дорогами морозной зимой по круговому маршруту автобуса номер восемь. Я очень любил группу CunninLynguists и в особенности их альбом "Will Rap for Food", битмейкера Kno. Много слушал лейбл Psycho+Logical-Records, банду Gunporn, треки с первых батлов форума хип-хоп.ру. Одну песню я мог слушать десятки раз подряд, а если мне особенно нравилось, то и бесконечно, пока катились колеса по круговому маршруту, пока восьмерка неразрывно оставалась собой.

Потом, позже по ходу жизни, мама моя, Светлана Николаевна, продала гараж и подарила мне по этому случаю настоящий iPod из Америки. Нет в наши дни ничего такого, с чем я бы мог сравнить восторг тех осенних дней две тысячи седьмого года. Восторг этот сложно передать словами. Он в энергетике пальцев, когда они намагничены чудесами особенного волшебного дня, долгожданной встречи, в приятном сосущем предчувствии приключения, в горящем взгляде, когда вошел с мороза в тепло, а на столе уже накрыто, идет пар, и в бутылках багровеет вино. Как-то однажды я спал с очень красивой женщиной, как в кино показывают голливудских, но это даже малой долей, ничтожной долей, не сравнится с тем благоговейным трепетом и экстазом, который я испытал, когда вставил наушники от iPod в уши и включил рэп-музыку. А ведь женщина, о которой я говорю, то была настоящая одалиска и знала, как сделать мужчине приятное. Нынче такого не показывают даже по интернету.

Очень хорошо помню, как ехал в автобусе (выписывал восьмерки), и мне подумалось, а как бы то было здорово, если всю музыку, которая есть в мире, весь рэп на свете уместить в один плеер. Прошло какое-то время, и это стало реальностью. Коробочки соединились с окружающим пространством, по которому неведомым мне и совершенно чудесным образом несется закодированный в цифры музыкальный бит. Я стал покупать хорошие наушники, благо свою жизнь я связал не с рэпом и у меня появились деньги не в песнях, а в карманах. Только одна беда – у наушников постоянно рвались провода. Не успеешь купить, а один наушник обязательно перестает работать, каналья блядская. Я стал мечтать о беспроводных наушниках как о чем-то непостижимом. Скоро и это стало реальностью, что иной раз подтверждают, что мечтать не вредно. Как же это было удобно, как здорово. В две тысячи семнадцатом году я купил великолепные, очень красивые наушники Harman Kardon. Они были обтянуты коричневой кожей, их было не только приятно слушать, но и просто приятно держать в руках.

А потом, еще немного далее по ходу жизни, я разлюбил музыку. Слушаю, а все слова кажутся мне глупыми и какими-то претенциозными, музыка чрезмерно громкой, певцы что-то кричат, куда-то торопятся, а смысла ни в чем особо и нет. Все, абсолютно все наскучило. Последним бастионом стоял джаз, но и этот бастион рухнул, в особенности заебали дудки. Ничего нового так и не полюбил, а все старое надоело. Открываю афишу какого-нибудь крупнейшего музыкального фестиваля мира, куда все едут и меня тоже зовут, но я там не знаю уже никого. Иногда пару-тройку музыкантов из старой гвардии, но и то чаще всего просто по именам. Вот, например, певицу Аврил Лавинь знаю, но на хуй мне ее знать – то мне неведомо.

Единственное, что еще люблю слушать – это академическую музыку, и то иногда и преимущественно пианистов. Слушаю концерты Моцарта, Баха, Рахманинова, но не в наушниках, а просто включаю дома на телевизоре и смотрю. Когда удается, хожу в концертный зал, но редко. Такое ощущение, что ушла целая эпоха. Часть меня как-будто отбилась, как глина какая-то сохшая. А что дальше? Утрата любви к пиву?

О, отец, пронеси мимо уст моих эту чашу!

Вы что, хотите, как в Париже? — спрашивал когда-то один перспективный ещё диктатор. Я, если честно, очень хочу, товарищ диктатор. Сидишь, дуешь Шабли на площади Республики, на столе полдюжины устриц за 10 евро, вокруг красотки в летних платьях, некоторые и вовсе в одном нижнем белье — жарко, тоже сидят, вино дуют. Разве не красота? Что вам так не нравится? Не пойму. Вот, садитесь рядом, смотрите: болельщики со всего мира в цветах своих национальных флагов, тепло и очень зелено, настоящее лето. Любовники целуются, друзья обнимаются, в каждом бистро включён телевизор, где показывают олимпийские игры. Кто-то выкатил телевизор прямо так, на улицу, вокруг сразу собралась толпа, смотрят стрельбу по тарелочкам, а я смотрю теннис. Мне заебись, скоро сам поеду на корт Филиппа Шатрие, на самый важный финал 21 века. Хотите со мной? Сижу и счастью своему не верю. Неужели такое бывает? В одном бистро особенно длинная очередь, тогда официанты из других бистро приносят в очередь стоящим стаканы с ледяным пивом и продают со скидкой — не стоять же на такой жаре на сухую, ей-богу. А про братство – это ведь не просто для красоты сказано.

Вы что, хотите, как в Париже? Я очень хочу, товарищ верховный главнокомандующий, хочу, как в Париже. Идёшь вдоль Консьержери на Сене, до чего величественное здание, хоть и с мрачной историей, идёшь, пьёшь холодное пиво, навстречу тебе идут люди со всего света, самые разные, и история больше не мрачная, по крайней мере не сегодня, все улыбаются. Но на вашем месте я бы задумался об узниках этой тюрьмы и что стало с некоторыми из них. А по Сене тем временем плывут корабли и кораблики, везут гостей столицы, те поют песни и размахивают флагами своих национальных сборных. Недалеко в саду Тюильри парит огромный воздушный шар, да вон же он, встаньте на цыпочки, до чего же вы маленький, смотрите, там в основании олимпийский огонь, вам видно? Десятки тысяч людей смотрят, кого тут только нет — батюшки, светы, кажется, что весь свет тут и собрался. Ах да, кого-то тут определённо нет, но разве это мешает людям радоваться? Попробуй найти свободный столик в первом округе. Нет, ничего у нас не получится. Днём с огнём не сыщешь — даже с огнём олимпийским. Всё занято.

Очень хочется, чтобы как в Париже, мой генерал: вызвать электромобиль и поехать по охуительным дорогам без пробок, очень хочется без очередей войти на восьмидесятитысячный стадион, взять бесплатную соломенную шляпу, которую тебе любезно выдают волонтёры — жарко, сесть и слиться со всем миром в этом порыве безудержной радости. Какая всё-таки великая вещь — спорт. Вы только посмотрите, видите там, у самой крыши стадиона, флаги всех стран мира? Ой, кажется, не все, одного никак не видать. Не знаете почему?

Очень хочется, как в Париже, скажу прямо, чтобы мирно, комфортно, безопасно. Очень хочется, товарищ генеральный секретарь, чтобы для всех, а не для некоторых. Очень хочется, чтобы радостно, а не грустно, чтобы заработать 200 тысяч рублей можно было никого не убивая, на самой обычной работе, водителем, пекарем, продавцом сахарной ваты, чтобы строили летающие такси, а не военные дроны, как в Париже хочется, чтобы жить во имя мира, а не умирать во имя вашей войны.

Хочется без вашего вранья и невежества, хочется, чтобы хоть кто-то заметил отсутствие России, а его ведь никто не заметил. Все как жили — так и живут, как вино пили — так и пьют, как ели телячьи почки с картошкой пюре — так и едят по сей день, как путешествовали люди, любили, кого хотят и как хотят, так и продолжают это делать. И наплевать всем на вас, господин патриарх, на ваш русский мир и ваши ценности.

Что тут ещё сказать? Кажется, что вы были взвешены на весах и найдены очень лёгким. А дальше сами знаете, что обычно случается. Империи рушатся.

Почему-то успех обычно ассоциируется с тем, что люди могут делать. Это могу, то могу, се могу, осмотрите какой я могучий! Я же считаю, что напротив, успех должен измеряться тем как много человек может НЕ делать. Это небольшое изменение базовых установок способно сделать многих людей много счастливее. Не понимаю, почему так мало обращают на это внимания.

Я считаю себя очень успешным человеком, вполне состоявшимся. Я могу не делать примерно всю хуйню которую ненавижу. Чего еще можно желать? Например, терпеть не могу просыпаться рано, мое высшее благо – это когда не нужно против воли куда-то ломиться с утра. Вставать в пять утра – это не признак успеха, а признак сумасшествия. Я сплю сколько хочется и просыпаюсь без будильника и мне вообще заебись. Кто-то вот мечтал в детстве вором в законе стать или купить спортивный автомобиль, а я мечтал спать. Ну и кто теперь в дамках?

Успехом еще считается иметь обширную сеть знакомых: нетворкинг, блат, социальный капитал, узнаваемость и прочая залупа. Люди пыжатся, стараются и тех умаслить и этих, отвешивают реверансы, создают образ, строят личный бренд, создают о себе впечатление. Могут сделать то, решить это, подтянуть людей. Мне же кажется, что успех – это когда у тебя нет нужды общаться с людьми вообще, тебе не нужно решать никакие вопросики, и тебе не скучно наедине с собой. А если общаться с кем-то, то только по своему желанию и только с теми, с кем по-настоящему хочется. Нет выше достижения, чем отсутствие надобности выслушивать долбаебов, прислуживать подонкам и говорить с идиотами. Подписчикам место в помоях, а долгим разговорам с друзьями – наше вечное да.

Если смотреть как сами люди себя несут в мир, видно, что успешные люди всегда стараются выглядеть занятыми, они могут сделать тысячу дел, но разве белку в колесе можно назвать вращающей мир? Кто вращает мир – вращает его в первую очередь на хую. Всему говорит нет и всегда выбирает себя. Мне нравится, что я часто не занят, в этом мой успех – в том, чтобы не делать. Я вот уже целый час валяюсь, глажу такс, слушаю концерты. На мой взгляд, я гораздо более успешный человек, чем хуй, который ест руками за рабочим столом в перерывах между митингами, даже если этот хуй может позволить себе полететь в космос в качестве туриста или купить дизайнерские штаны за восемьсот тысяч рублей.

Слишком много великих мужей сгинуло преследуя фантомы. На хуй надо. Стремление к идеалу – это в первую очередь отсечение лишнего.

Как-то не очень много читал в этом году, потому что много куда ездил и в моей жизни нет никакого порядка. Однако читал с удовольствием, хоть и мало. В начале года перечитывал роман «Мастер и Маргарита», который я каждый раз читаю с огромным удовольствием. Это великий роман. Я думаю, что этот текст вписан в вечность, и даже когда на земле не останется больше ни одного человека, ни одного листочка бумаги, ни одного цифрового носителя, даже ни одной дырки от перфокарты, этот текст всё равно останется, потому что, как известно, рукописи не горят. Как останется в ней и 14-й канон Баха из «Искусства фуги» — он будет звучать, даже если Вселенная прекратит своё существование и снова обратится в точку. Эту музыку нельзя отнять у существования.

Я не сомневаюсь, что в этом мире существуют такие тексты и такая музыка, которые были ещё до Большого взрыва и останутся навсегда. Они от него неотделимы, и понятия времени и пространства на них не распространяются. То есть нельзя даже сказать, что они останутся навсегда — они просто всегда есть. Я знаю несколько таких текстов и мелодий. А когда я думаю, сколько их ещё — тех, которые я пока не нашёл, которых пока не способен понять по своему невежеству, меня охватывает оторопь. И мне становится страшно, что я могу закончить своё пребывание в этом мире, так их и не открыв. Это волнует меня гораздо больше, чем покупка дома с теннисным кортом, рождение детей и профессиональная реализация.

Читал два романа Сарамаго. Он мой любимый писатель. Обычно я не позволяю себе читать больше одной его книги в год, потому что боюсь того момента, когда они закончатся, а новых он уже не напишет. Как известно, на том свете забирают карандаши, и это случается без перебоев (в гробу карманов нет). Вот бы найти способ просунуть ему туда пишущие принадлежности — это было бы доброе дело. Если знаете как, напишите мне в Барселону письмо.

Перечитывал Илиаду. Ничто в жизни не приносит мне такого удовольствия, как чтение античных текстов, особенно Гомера. Это высшая форма существования знаков на земле, как вино сассикайя — высшая форма существования жидкости в границах видимой Вселенной (говорят, что там, куда не проникает глаз телескопа, на одной далёкой планете растут невиданные винограды). Я не могу поверить, что человек мог такое написать. У меня это в голове не укладывается. Меня это ошеломляет каждый раз. Я просто не могу в это поверить. Хоть ты тресни. Мне кажется, что Илиада тоже была всегда — она неотделима от самого бытия.

Если ж умершие смертные память теряют в Аиде,
Буду я помнить и там моего благородного друга.

Читал несколько русских романов. Читал любимого Платонова, которого обожаю, и Достоевского, которого терпеть не могу. Читал великий роман «Доктор Живаго». Это всё были очень хорошие книги. Я читал их с удовольствием, но писали их люди, а не вечность. Когда читаешь Платонова, тонешь в зыбучих песках его мыслей, а когда начинаешь барахтаться, то увязаешь ещё глубже, пока тебя с головой не скрывает этот песок букв, который, как завещал Борхес, иной раз обязательно сложится в смысл. Была бы удача.

Борхеса тоже читал. И ещё читал разную литературу из Латинской Америки: «Педро Парамо» Хуана Рульфо — удивительный роман, который словно подслушанные шёпоты, а не напечатанные слова. Льосу ещё читал, а потом не утерпел и пошёл в бар искать писко. Нашёл, выпил. После ко мне даже приставала женщина — женщины обожают слушать рассказы про литературу, когда от тебя пахнет виноградной водкой. А может быть, я это только придумал, и дело совсем не так обстоит.

Дон Кихота читал! Смеялся. А какие замечательные иллюстрации у художника Саввы Бродского к этому роману Сервантеса. Какой я глупый человек, что не купил два тома с его иллюстрациями, когда ещё мог. Если жить на белом свете, то только как Дон Кихот. А иначе жизнь — это заноза.

Читал Виктора Гюго и даже Виктора Пелевина. Занимался историей Французской революции: читал про восстание в Вандее, про то, как Людовику отрубили голову, как Робеспьеру отрубили голову, как Марии-Антуанетте отрубили голову. Два раза ездил в Париж в этом году. Дважды порывался дойти до площади Согласия, где эти головы летели. Там идти-то от Лувра с гулькин хуй, но оба раза не дошёл, потому что очень хотелось выпить вина. Но, как говорится, не моя вина, что я хочу вина. Говорят ведь всякие мудозвоны типа Роберта Сапольски, что человек сам себе не принадлежит, и у нас отсутствует свобода воли. Я человек необразованный, поэтому спорить с ученым не стану. Так, видимо, у меня на роду написано: пить вино и пиво, мне остается только покориться, ибо известно, что покорного судьба ведет, а непокорного тащит.

Чего-то ещё читал по мелочи: Чехова там, Блаженного Августина — туда-сюда. Так и прошёл год. А впрочем и хуй с ним.

Хоть бы одного масона в жизни увидеть. И то хуй. Хоть бы одним глазком, за рукав пальто подержаться. А что иначе? Как родился в хаосе, так и помру в хаосе, где всем правит идиотизм и случай, где все только пиздят: сегодня сказали, а завтра передумали. И ничего — никто не замечает. Колесо крутится по накатанной колее: тот, кто спиздел вчера, спиздит завтра. Про мировой новый порядок только одни разговоры. Так был бы хоть старый. Ведь и того нет. Очень завидую людям, которые могут усмотреть во всём замысел и смысл. Я во всём всегда вижу только хуету и случайность. И никакого порядка. Мрак.


Те люди, которые говорили, что коронавирус и вакцинация — это заговор мировых элит, я хочу вас спросить: и где, блять, ваши элиты? Где чипы? Где контроль? Уже пять лет прошло с моей вакцины, а я как не получал никаких инструкций к этой жизни от Билла Гейтса, так, еб твою мать, и не получаю. Всё приходится делать на ощупь и самому. Я заебался уже. Дайте мне, суки, масона.

Где всё, что мне всю жизнь обещают? Я уже земной свой путь прошёл практически до половины, а меня всё кормят завтраками. Новый мировой порядок, блять, золотой миллиард, сатурнисты, рептилоиды. Где это всё? Я требую увидеть сатурниста. Мне интересно! Я не хочу жить среди этой всей скучной и банальной хуеты. Среди путиных, байденов, сраных попов, толкующих ветхозаветные истины, дикарей, готовых головы резать за перду, написанную полторы тысячи лет назад. Тошно.


Такое ощущение от мира, что я сижу в комнате, в которой пердят старики. Я всю жизнь живу и мечтаю, чтобы кто-нибудь разбил камнем снаружи форточку. Выбраться отсюда я даже не рассчитываю. Хочется хотя бы глотка свежего воздуха. Хотя бы маленького какого-нибудь, сука, масончика, который бы пришёл и сказал: «Щас, нахуй, русла у рек будем менять, землю перекраивать, подавлять у русских шишковидную железу. Обувайся».


Я вас умоляю, масоны, возьмите меня к себе. Я образованный. Можно даже жидомасоны, похуй, только возьмите. Я буду прилежно спаивать русских и через свою литературу разлагать традиционные ценности, менять генетический код гоев. Только бы при деле. Только бы не весь этот долбоебизм. На мир же без слёз не взглянешь.

Я хочу потискать за жабры рептилоида. Кто нынче мировые элиты? Илон Маск? Уоррен Баффет? Это же курам на смех. Илон Маск больше похож на мужика русского, который пива ввинтил в гараже и давай рассказывать, что Париж уже не тот, что раньше: негры, дескать, испортили.

Что это всё такое? Где у этого мира размах? Где полёт фантазии? Хуета какая-то. Масоны, я жду от вас писем на почту, иначе мне вилы.

Мне не нравятся бабы, которые не работают. Ничего не могу с этим поделать. Интереса ноль, могу спросить – как дела, а больше и спросить словно бы нечего. Как там у вас в ТикТоке? Что нынче показывают? Да что вы говорите? Не может быть!

Худшее, что мужчина может сделать для своей женщины, это позволить ей не работать. Это как типа вкладывать деньги в деградацию. И если говорят, что лучшая инвестиция – это в образования, то худшая – это в неработающее бабье.

Не понимаю как можно своими руками сделать из своей женщины домохозяйку, более того я не могу понять, как могут быть интересны домохозяйки? Нахуй они нужны? О чем с ними разговаривать? Вся эта история, что бабы, не работая, занимаются искусством и философией – это хуйня на постном масле, бабы пухнут об безделья и ебут мужикам мозги, потому что пока мужик работал и охуевал, женщина сидела и искала с кем бы ей поговорить (и уверяю вас, поговорить она хочет не о Томасе Гоббсе).

Да и потом, хочется любить такую женщину, которая с легкостью может послать тебя нахуй, накинуть платье и уйти. Будешь трижды думать прежде чем что-то сказать, тем более – сделать. А если она не может купить себе штаны самостоятельно, и в резюме у нее в навыках написано: умение вести аккаунты в социальных сетях и коммуникабельность, то такая женщина никуда не уйдет, она будет терпеть тебя, даже если ты отказываешься мыться и лезешь на шелковые простыни с грязными пятками. А там где грязь на пятках, там грязь проникает в сердце, и потом в нем заводится червь.

Да и вообще древние не зря заповедовали нам думать о смерти. Вы о смерти подумали? Помрете вы, а что ваша женщина будет делать? Нарисует ваш труп акварелью? Создаст в гробу уют?

Или еще говорят, что работа женщины – это быть красивой. Да, мужчинам нравятся красивые женщины, но, доподлинно известно, что женщинам нравятся умные мужчины. Но странно будет сказать, дескать, извините, я читаю Афанасия Фета, а поэтому не пойду на работу. А иной раз так хочется почитать Афанасия Фета, что ажно пиздец. И ничего. Откладываешь книги, заводишь электронно-вычислительную машину и вперед и с песней.

В общем, я считаю, что, если у тебя баба пошла лепить из глины, надо бить в набат и гнать ее на работу мощно. На любую. Хуевая работа мотивирует найти работу получше, преодолевать трудности, обретать навыки, пойти учиться, начать развиваться, в общем делать все то, что так ценно в существах мыслящих. А иначе зачем это всё? Ведь не зря же поэт сказал, что красавице платье задрав, видишь то, что искал, а не новые дивные дивы. В том смысле, что у женщин там все одинаково, а вот в голове очень даже по разному!

Мне мешают развиваться американцы. Навязывают деструктивное поведение, такое как пьянство, разврат, расточительство, неуважение к власти, вольнодумие и прочую пакость. Если бы не американцы, у меня были бы на животе кубики пресса, а моя компания торговалась на Лондонской фондовой бирже. Я имел бы троих детей от одной женщины. Не понимаю, почему они хотят, чтобы я деградировал?

Сегодня проснулся в 11 часов дня, а хотел в 6 утра. Проснулся и не пойму, в чём дело. Смотрю, а кругом американцы хором поют American Lullaby. Голоса сладкие, так и убаюкивают, а один играет на пианино — чёрный, как сажа, и улыбается. На всё готовы, суки, лишь бы я не проснулся засветло и не изменил мир к лучшему, не совершил disruption.

Только сяду совершать disruption, как появляется маленький американец и шепчет мне в ухо:

— Ебани пивка, брат, холодного, ебани, не мучайся, ты уже достаточно в этом мире страдал. Не твой это крест.

И всё, пиздарики, приходится слушаться, потому что Америка — гегемон. Вешаешь крест на крючок, одеваешься, идёшь за пивом, словно под гипнозом, ноги сами идут, потом пьёшь, как в тумане. Что за напасть? Однополярный мир у меня уже костью в горле. Куда смотрит ООН? Совет безопасности? Я так никогда не выйду на новый уровень мышления.

Третьего дня решил получить MBA. Шнурки ещё завязать не успел, только паспорт убрал в карман, как заходят два американца с гашишным маслом и кубинскими сигарами.
— Давай, — говорят, — посидим, может, куда ты торопишься? Relax, dude. Зачем тебе учиться? Ты и так, посмотри, какой умный.

Пришлось повиноваться. Играли всю ночь в карты, поэтому в холодный душ с утра не пошёл. Завтракали гамбургерами.

Устал я, ей-богу, и намерен сопротивляться. Слышите, американцы? В следующий раз, когда соберётесь меня тащить на вечеринку, где будут красивые женщины и шампанские вины, знайте, что я не пойду. Я буду читать книгу про семь навыков высокоэффективных людей и биографию Стивена Джобса.

Sincerely yours.

У меня, кстати, про вонючего козла Илона Маска есть рассказ: https://soundcloud.com/tiomwpwfwjto/izobretenie

Четыре раза в неделю я езжу играть в теннис. Езжу на метро. А в метро всегда тихонько слушаю каноны Баха или ноктюрны Шопена. Никого не трогаю, сижу в уголочке, читаю. Точнее, читал. Ибо недавно на меня словно навели порчу. Испортили спокойные минуты мирного досуга, омрачили то драгоценное время, когда никто не ебёт мне мозги.

Теперь каждый раз, только я сяду и открою книгу, в вагон метро заходит рэпер и начинает фристайлить. Фристайл — это такая хуйня, когда рэпер сочиняет экспромтом, поёт обо всём, что придёт ему в голову, что, как вы можете себе представить, глубиной мысли не поражает.

И вот начинается. Рэпер достаёт огромную светящуюся колонку, включает незамысловатую музыку и начинает громко петь в микрофон фристайл, при этом обращаясь к людям.

Это какая-то напасть. Я не понимаю, чем я заслужил это проклятие. Мой Бах в хуй сворачивается поросячий от этого беспредела. Из Шопена идёт кровь. О чтении и речи быть не может. Мне доселе казалось, что рэперов больше не существует, а они не только существуют, но и существуют в огромном количестве. Если всех рэперов, которых я видел в метро буквально за последний месяц, поставить друг на друга, самый верхний сможет начать читать рэп в иллюминаторы самолётов.

Сегодня, пока ехал со своей станции до кортов, рядом со мной успело пофристайлить двое. У меня такое впечатление, что я не человек, который пишет эти заметки, а человек, про которого пишут эти заметки. Так вот, автор, ты издеваешься надо мной? Чё за сбой в матрице? Откуда, блять, взялись все эти артисты свободного жанра? Сделай всё как было. Перепиши. Пусть рэперы читают свои рэпы где-нибудь в другом месте. Верни в мир справедливость и спокойствие — и без того тяжело жить, честное слово.

Удивительно, как всякая залупа из интернета завладевает неокрепшими умами людей. Видали, недавно появилась новая хуйня — “олд мани”, называется? Я охуел буквально, когда это увидал. Вначале у меня вдруг обычные люди из подписок стали наследниками старых денег, дальше — больше: куда ни посмотри, везде олд мани, даже у женщин из Ангарска. Вот напишите тег #олдмани для интереса, и вы поразитесь.

Всё бы хорошо — тренд, наверное, такой мировой: чем бы дитя ни тешилось. Но я не могу не обратить вопроса к жителям бывшего СССР. Какие, блять, олд мани, друзья? Вы хоть понимаете, насколько это нелепо? В России капитализму 30 лет. Наши родители жопу газетой вытирали и в очереди стояли за картошкой, а вместо прокладок использовали тряпки. Вы знаете, чё такое мотать БФ на сверло? Не знаете? Я вам расскажу – это такой способ очистки клея от спирта, когда дрелью наматывают клеящее вещество, а спирт остаётся в банке, а потом его пьют. Так вот, пока настоящие владельцы вековых капиталов на острове Капри готовили апероль-шприц, наши деды мотали БФ на сверло.

У моего лучшего друга дед тушу свиньи вёз в Братск из Украины на себе — буквально ей перевязался — и так летел в самолёте, потому что жрать было нечего. Моя бабушка в реке посуду мыла, потому что водопровод у них в посёлке был буржуазной роскошью. Я, блять, в Петербурге был в квартире, в которой туалет находится на кухне, прям вот стоит унитаз за ширмой, а рядом обеденный стол. Какие, сука, в этой стране могут быть старые деньги? Единственные старые деньги, которые я знаю, — это те, что обесценились и вышли из употребления. Всё. Остальное — это выебоны и понты нуворишей. И все, кто пишет про олд мани, — просто нувориши, которые стараются выглядеть как люди из американского телесериала. Однако, выглядят, как обезьяны из известной русской басни.

Спасибо за внимание.

Разбудите меня через сто лет, и русичи в эмиграции будут говорить о двух вещах — о сервисе и о доставке.

Ёбаным программистам и прочим компьютерным крысам так сильно хочется сырок из «ВкусВилла» в три часа ночи, что всё остальное меркнет, блять, на этом фоне. Если в парижском ресторане москвича не встречает хостес в мини-юбке, чтобы принять его шикарный пуховик, значит, в Париже хуёвый сервис. Если мигрант за 50 рублей не доставляет через весь город петербуржцу зимой на велосипеде сырок — это значит, что сервису нету. Нельзя доехать за два евро пятьдесят копеек на такси? Вот это каменный век. Как вы тут вообще живете? Неужели таксист — это тоже человек, труд которого ценен? Фи.

Я, блять, хуею с этих козлов.

Привыкли получать европейскую зарплату и при этом дешёвые услуги в нищей стране, а когда доезжают туда, где живут нормально более-менее все, а не только айтишники, то всё — пизда, Москва лучший на свете город. Конечно, лучший, суки, потому что там посуду в ресторане, где подают фраппе из пердежа ежа, таджичка моет за 200 евро в месяц шесть дней в неделю с восьми утра до двенадцати ночи, а владелец этого ресторана в инстаграме рассуждает, как важно верить в свою мечту. Хули тут не радоваться дешевизне блюд и красоте интерьеров. Съел, мол, main course за 650 рублей всего — не то что в вашей Барселоне.

Идите нахуй в свою Москву и заказывайте свои ебучие сырки. Сил уже нет никаких вас слушать. Сервис, блять, мудачьё.

Я думаю, лет через десять простые мужики в дамки выйдут. Сварщики, маляры, каменщики с руками, пчеловоды, кузнецы — те, кто унитаз установить могут, бетон замесить правильно, проводку починить. Таких дел мастера, которыми чат джи-пи-ти заниматься не сможет.

Будет потом стоять сантехник, крутить гайку на пальце и говорить вальяжно: «Не, у меня на ближайшие полгода всё расписано. Я на зимовку еду раковины менять на Бали. Сри в ведро, фронтенд-разработчик, приеду — наберу. Если не забуду».

Дизайнеры и прочие специалисты будут хуй сосать вкусный, а потом ещё с программистами за этот хуй в кулачных боях сражаться — и с маркетологами тоже. Думаете, я преувеличиваю? У меня уже троих знакомых так с работы уволили, а между тем ко мне недавно приходил сантехник батареи включить, десять минут работал – взял 175 евро. И это только начало.

Женщинам совет сразу дать могу: привыкайте, бабоньки, к запаху пота, машинного масла и перегара, к волосатым хуям и одышке. Среди строителей мало кто знает, кто такой Эндрю Губерман и Брайан Джонсон. Скоро придётся менять предпочтения, особенно если вы считаете, что мужчина должен вас обеспечивать, а ваша главная задача — вовремя брить ноги и вдохновлять мужчину своими потребностями. Наматывайте на ус — в этой игре наступают новые правила. Скоро в моду войдут растянутые трико, пивные животы и лысины. Такая посадка штанов, когда жопу видно.

Ох, я уже вижу эти инстаграмы! Эти курсы о том, где познакомиться с гробовщиком, как одеться на свидание со стекольщиком, как заинтересовать беседой штукатура.

Вперёд же, в новый дивный мир!

На Марсе дела неплохо должны пойти у Илона Маска. Колонизаторы — мужики крепкие, без леваков, гомиков, упаси бог, трансгендеров. Чисто сибирские мужики, техасские, с горбами натруженными, с крепкими руками, бородатые. В каждой теплушке — портрет Владимира Путина и Дональда Трампа, на одной высоте строго. Чуть пониже — иконы, рушники, плакаты с голыми бабами. По вечерам кинофильмы показывают в общей комнате, в основном классику: Девчата, Королева бензоколонки, Рэмбо. Никакой либеральной повестки, всё по делу: комедии старые, боевики с Джеки Чаном. Негр если где вдруг попадается — его заблюривают черномазого, чтобы общей картины не портил. Эмигрантов нет на Марсе, одни арийские рыцари.

По субботам стенгазету вывешивают в колонии марсианской. Там пороки осуждают либеральные. В свежем выпуске прошла информация, будто мужик один из Техаса товарищу прыщ помог на спине выдавить — что недопустимо, ибо является верным признаком социалистической идеологии. На Марсе каждый сам за себя, и выживает сильнейший. Стенгазета, разумеется, работает на чистом энтузиазме, грантов на Марсе нету, только независимая журналистика. Художником там печник Василий подрабатывает, углём рисует такие карикатуры, что закачаешься. Любо-дорого посмотреть, правду говорят, что талант всегда пробьёт себе дорогу.

Недавно приезжали Илон Маск и генерал Рогозин на парад в честь 9 Мая. Сто лет победы в Великой Отечественной Войне. Илон Маск так рад был увидеть российского друга, что не удержал радость и прямо от сердца руку вскинул во всю длину в приветственном салюте. А Рогозин — что, нехристь что ли, либерал какой или левак? Вытянулся по струнке, грудь колесом — и в ответ старине Илону как выстрелил от сердца к далёкому солнцу, что у марсиан слёзы на глазах наворачивались, видя, как крепнет дружба представителей двух великих держав. Вместе нацизм победили. Бок о бок сражались, почитай, что в одном танке. Все радуются. На баяне играют и едят гамбургеры с блинами.

С электричеством пока проблемы на Марсе, но тройку мужиков крепких впрягли в телегу — и ничего, поехали, с божьей помощью Илон Маск и генерал Рогозин. Владения осматривают.

— Вот тут у нас центр воспитания молодёжи, — показывает Илон. — С младых ногтей приучаем ребятишек, что только два пола существует. Пусть учатся сорванцы. Мать всегда одна у человека — это Родина, и отец один — это отец народа.

— Хорошо, — говорит генерал Рогозин. — Очень хорошо. Только вот как у нас дела обстоят с патриотическим воспитанием на Марсе? Не забывают ли дети о великом подвиге предков?

— Как же, — говорит Илон Маск. — У нас кто забывает о подвигах предков, теми салоны Теслы обшиваем. Ибо разве то можно, Дмитрий Олегович, чтобы подвиги предков забыть? Историю переписывать?

— Это вы хорошо придумали, хорошо, конечно. Дорогой Илон Маскович, нечего с ними миндальничать. Не те нынче времена.

— А то, Дмитрий Олегович, у нас тут серьёзно всё, никакого дип-стейта, в миг дела делаются, по старинке.

— Позвольте тогда по обычаю, по-христианскому, к столу вас пригласить, дорогой, поднять рюмку за здоровье руководителей, так сказать, за освоение космических пространств и за великий подвиг предков.

— Бабу, может быть, можно будет выебать, любезнейший Дмитрий Олегович?

— Бабу-то, конечно. Бабу — оно ведь не мужика. Сделаем, дорогой. Из нового завоза сделаем. Красивые девки, московские.

— Эх, хорошо.

— Хорошо. И правда жить хорошо. А ну-ка, поживее, мужики! Припусти! Водка на столах стынет.

Мужики срываются на бег. Где-то вдалеке заходит за горизонт солнце, и мировая справедливость озаряет счастливые лица марсианских колонизаторов.

Я, как русский патриот, не могу не обратить внимание властей на вопиющую недоработку в области борьбы с деструктивной идеологией. Заявляю об этом открыто. Объясните мне, пожалуйста, за что проливают кровь наши солдаты? За то, чтобы ямные туалеты были гендерно-нейтральными? И это на родине Жукова? Гагарина? Извините меня, Шолохова?

На мой взгляд, мы заигрались в либеральные ценности. Сегодня у нас гендерно-нейтральные дырки в туалете, а завтра что? Гей-браки? Педофилия? Я призываю думающую патриотическую общественность проснуться. Пришло время прозреть. Не наигрались ещё в демократию?

Не слушаем Президента? Я вам напомню. На форуме «Малая родина — сила России», комментируя желание уехавших вернуться на родину, он прямым текстом сказал:

«Извините, общие туалеты для мальчиков и девочек, ещё что-то такое. Это стало уже вещью бытовой, обыденной. Очень трудно жить в таких условиях для людей с традиционными, нормальными человеческими ценностями».

Или вам мало слов Президента? Требую в каждом населённом пункте вырывать вторую дырку — чтобы у мужиков своя дырка, у женщин своя. Без гомосни всякой. Пусть без дверей, пусть и вовсе без стен, но чтобы своя у каждого. А то так мы и до сатанизма дойдём, до самой крайней точки.

Одумайтесь же! Пора! Или креста на вас нет?