Однажды Льюис Кэрролл приехал в Россию и нашел самое труднопроизносимое русское слово.

В 1867 году Льюис Кэрролл совершил свою первую и единственную заграничную поездку – в Россию. Он был в составе делегации, которая налаживала связи с Православной церковью, и вёл дневник, который позже издали под названием «Дневник путешествия в Россию».

Во время поездки Кэрролл записывал незнакомые русские слова, которые казались ему фонетически уникальными. Одно из них особенно поразило его воображение.

Он записал английскими буквами слово «защищающихся» и получилось: zashtsheeshtshayoushtsheekhsya. Рядом с ним он сделал пометку: Those who protect themselves (те, кто защищает себя).

Писатель был уверен, что ни один англичанин или американец не сможет произнести это слово, и, судя по всему, был прав – 12 букв кириллицы превратились в 30 латинских, и почти никто из иностранцев не способен выговорить их все.

Если с часов стереть цифры, если забыть ложные названия то уже может быть время захочет показать нам свое тихое туловище, себя во весь рост. ....

Оглянись: мир мерцает (как мышь).

Александр Введенский

Дмитрий Пригов

Вот в очереди тихонько стою
И думаю себе отчасти:
Вот Пушкина бы в очередь сию
И Лермонтова в очередь сию
И Блока тоже в очередь сию
О чем писали бы? — о счастье

Если мы не в состоянии убедиться в действительном существовании каких-то вещей, то вопрос о них должен оставаться, в худшем случае, нерешенным; ибо отвергать их в качестве невозможных означает не что иное, как ручаться, в дерзком самомнении, будто знаешь, где именно находятся границы возможного.

Мишель де Монтень. Опыты

Леонид Аронзон

Здесь нет тепла, в зимующем дому
ты проживёшь со мной ещё недолго,
и этот дождь, пока я не умру,
останется, как с кисточки, на стёкла
рассыпанный. Под черепом шумит
всё тот же дождь, и улицы безлюдны,
так научи на севере прожить
в какой-нибудь квартире неуютной.

Да, ты уйдёшь, но в старых зеркалах
твоё лицо останется, и с ночи
всё тот же дождь, стекая со стекла,
в моём дому, на лестницах непрочных
его размножит в каплях сентября,
и, медленно раскручивая сутки,
как будто бы здесь не было тебя,
всё так же будут улицы безлюдны.

Всё так же под намокшие плащи
мы спрячемся, себя же провожая,
как будто бы нас смогут защитить,
покачиваясь, сонные трамваи,
идущие к домам другим, за дождь,
где теплый свет шевелится лениво,
где плещется фонарь, и ты идёшь
среди зеркал, вытягиваясь с ливнем.

Родившись, я разорвал какой-то договор. О чём, с кем?

Эмиль Чоран

Ян Сатуновский

Это не страшно, что дождь пошёл,
я ведь ещё не старик.
Отгорожусь от дождя плащом,
подниму воротник,
сердце болит —
приму валидол.
Вот и пройдёт отпуск.
И дождь уже почти прошёл.
В том-то и весь фокус.

1965 год

Живу из последних (душевных) жил, без всяких внешних и внутренних впечатлений, без хотя бы малейшего повода к последним. Короче: живу как плохо действующий автомат, плохо — из-за еще остатков души, мешающей машине. Как несчастный, неудачный автомат, как насмешка над автоматом.

Марина Цветаева, 1931

Даниил Хармс

А ноль божественное дело.
Ноль – числовое колесо.
Ноль – это дух и это тело,
вода и лодка и весло.

Двигаться хорошо с запасом большой тишины в душе; например, путешествовать. Тогда все кажется ярко, осмысленно, все укладывается в хороший результат. Но и «сидеть на месте» хорошо только с запасом большого движения в душе. Кант всю жизнь сидел: но у него было в душе столько движения, что от «сиденья» его двинулись миры.

Василий Розанов. Уединённое

Андрей Белый
Родине

Рыдай, буревая стихия,
В столбах громового огня!
Россия, Россия, Россия, –
Безумствуй, сжигая меня!

В твои роковые разрухи,
В глухие твои глубины, –
Струят крылорукие духи
Свои светозарные сны.

Не плачьте, склоните колени
Туда – в ураганы огней,
В грома серафических пений,
В потоки космических дней!

Сухие пустыни позора,
Моря неизливные слёз –
Лучом безглагольного взора
Согреет сошедший Христос

Пусть в небе – и кольца Сатурна,
И млечных путей серебро,
Кипи фосфорически бурно,
Земли огневое ядро!

И ты, огневая стихия,
Безумствуй, сжигая меня
Россия, Россия, Россия –
Мессия грядущего дня!

1917 год

Я советую вам остерегаться всех дел, требующих нового платья.

Генри Дэвид Торо