Мысли Корнея Чуковского в день рождения в разные годы:

1919: «Моё рождение. Я думал, что страшно быть 37-летним мужчиной, – а это ничего».

1925: «Спасибо, что прожил ещё год».

1928: «Мне 46 лет. Этим сказано всё».

1940: «Сегодня мне исполнилось 59 лет. Никогда не думал, что доживу до такого возраста».

1950: «Мне 68 лет сегодня. Ощущение жертвы, которую тянут верёвками на виселицу. Сегодня я оделся особенно тщательно, долго умывался, причесывался – туалет перед казнью. 68 лет! Помню тот день, когда Репину исполнилось 68 лет, – каким смертником казался он мне».

1952: «Мне LXX лет. На душе спокойно, как в могиле».

1953: «Вот наступил день моего рождения. Дряхлый, хилый, но счастливый – предсмертно счастливый – изобильно позавтракал».

1955: «Ну вот, Корней, тебе и 73 года! До сих пор я писал дневник для того неведомого мне Корнея Чуковского, каким я буду в более поздние годы. Теперь более поздних лет для меня уже нет. Для кого же я пишу это?».

1958: «Мне 76 лет. Как банально и бесполезно! Никогда я не считал себя талантливым и глубоко презирал свои писания, но теперь, оглядываясь, вижу, что что-то шевелилось во мне человеческое – но ничего, ничего я не сделал со своими потенциями».

1965: «Мне 83 года. Вчера был доктор, велел никого не принимать. Если придут поздравители, всех примут внизу – и угостят, а ко мне наверх – никого! Вчера была Леночка Лозовская, вылепила под моим окном бабу, вот и всё моё развлечение: глядеть на неё из окна».

1967: «В каждой телеграмме – за каждым пожеланием долголетия скрывается: "Знаем, что ты скоро помрёшь"».

Корней Чуковский. Дни моей жизни

Умер в 1969.

ТЕОРЕМА ТОСКИ

В угол локтя
вписана окружность головы
Не надо
ничего
доказывать

Владимир Бурич

Владимир Маяковский и его учетная карточка из Московского охранного отделения.

Анатолий Штейгер

Бывает чудо, но бывает раз.
И тот из нас, кому оно дается,
Потом ночами не смыкает глаз,
Не говорит и больше не смеется.

Он ест и пьет — но как безвкусен хлеб...
Вино совсем не утоляет жажды.
Он глух и слеп. Но не настолько слеп,
Чтоб ожидать, что чудо будет дважды.

1937 год

Лев Рубинштейн

Когда-то, очень давно мне пришлось участвовать в игре, придуманной и предложенной кем-то из собравшихся. Он, этот человек, задавал каждому одир и тот же вопрос трижды. Вопрос звучал так: «Кто ты?» И так три раза. Интересны были приоритеты каждого. Кто-то на первое место ставил профессию. Кто-то что-то еще. Один человек три раза подряд сказал: «Я армянин».

«Страсть никоим образом не делает жизнь насыщеннее, как в это верят подростки; она, как раз наоборот, есть своеобразная пустая и опустошающая сила. Да, в самом деле, это горькое опустошение, разорение разума, лишенного всякой широты, помешательство сосредоточенного на одном образе воображения — и вот в этом состоянии мир исчезает, „другие“ перестают существовать, нет больше ни ближних, ни обязательств, ни сковывающих уз, ни земли, ни неба: мы одиноки перед тем, что любим. „Мы оставили свет, а свет нас“. Это экстаз, бегство вглубь от всех сотворенных вещей».

Дени де Ружмон, «Любовь и Запад»

Иосиф Бродский — о Петербурге своей молодости.

Если я усну и проснусь через сто лет и меня спросят, что сейчас происходит в России, я отвечу: подполковник Прилепин продолжает воображать, будто где-то в мире кто-то пытается отменить Толстого и Чехова

Федор Тютчев

Хоть я и свил гнездо в долине,
Но чувствую порой и я,
Как животворно на вершине
Бежит воздушная струя,—

Как рвется из густого слоя,
Как жаждет, горних наша грудь,
Как всё удушливо-земное
Она хотела б оттолкнуть!

На недоступные громады
Смотрю по целым я часам,—
Какие росы и прохлады
Оттуда с шумом льются к нам!
Вдруг просветлеют огнецветно
Их непорочные снега:
По ним проходит незаметно
Небесных ангелов нога...

1861 год

Винсент Ван Гог
«Фруктовый сад в цвету», 1888

Надо быть сильным или спать.

Лев Толстой. Дневник, 14 апреля 1884 г.

Илья Бокштейн

я хочу ничего не хотеть
я хочу никуда не летать
я хочу не совсем умереть —
полежа-а-ать

Иосиф Бродский — про поиски качественно нового опыта

Меркнут знаки Зодиака

Меркнут знаки Зодиака
Над просторами полей.
Спит животное Собака,
Дремлет птица Воробей.
Толстозадые русалки
Улетают прямо в небо,
Руки крепкие, как палки,
Груди круглые, как репа.
Ведьма, сев на треугольник,
Превращается в дымок.
С лешачихами покойник
Стройно пляшет кекуок.
Вслед за ними бледным хором
Ловят Муху колдуны,
И стоит над косогором
Неподвижный лик луны.

Меркнут знаки Зодиака
Над постройками села,
Спит животное Собака,
Дремлет рыба Камбала,
Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землей луна висит.
Над землей большая плошка
Опрокинутой воды.
Леший вытащил бревешко
Из мохнатой бороды.
Из-за облака сирена
Ножку выставила вниз,
Людоед у джентльмена
Неприличное отгрыз.
 
Все смешалось в общем танце,
И летят во все концы
Гамадрилы и британцы,
Ведьмы, блохи, мертвецы.

Кандидат былых столетий,
Полководец новых лет,
Разум мой! Уродцы эти —
Только вымысел и бред.
Только вымысел, мечтанье,
Сонной мысли колыханье,
Безутешное страданье, —
То, чего на свете нет.

Высока земли обитель.
Поздно, поздно. Спать пора!
Разум, бедный мой воитель,
Ты заснул бы до утра.
Что сомненья? Что тревоги?
День прошел, и мы с тобой —
Полузвери, полубоги —
Засыпаем на пороге
Новой жизни молодой.

Колотушка тук-тук-тук,
Спит животное Паук,
Спит Корова, Муха спит,
Над землей луна висит.
Над землей большая плошка
Опрокинутой воды.
Спит растение Картошка
Засыпай скорей и ты!

Николай Заболоцкий