Только недавно увидел такую фотографию Ахматовой, которую сделал Бродский.

Подняв волну,
проходит пароход.
О, есть ли что на свете
мне знакомей,
Чем шпилей блеск
и отблеск этих вод!
Как щелочка, чернеет переулок.
Садятся воробьи
на провода.
У наизусть затверженных прогулок
Соленый привкус
тоже не беда.

Слова

Вначале было слово.
Потом их стало два.
Потом их стало много.
Распухла голова.

По миру прокатилась
словесная чума,
и все в словах погрязли,
и все сошли с ума.

И только мхи и травы,
Деревья и кусты
молчат без сожаленья,
прекрасны и просты.

Антон Сурнин

Мне нужно влюбиться, я больно очерствел и на человека перестал быть похожим за последнее время.

Даниил Хармс

Чехов и Толстой о Гоголе в свои 29.

«Как непосредственен, как силен Гоголь и какой он художник! Одна его «Коляска» стоит двести тысяч рублей. Сплошной восторг и больше ничего. Это величайший русский писатель», — Антон Чехов, 1889 год, май.

«Читал полученные письма Гоголя. Он просто был дрянь человек. Ужасная дрянь» — Лев Толстой, 1857 год.

Боже, храни колорадских жуков,
Не отдавай их на милость
Из полосатых твоих пиджаков,
Бережно сшитых на вырост.

Дай им картофельного молока —
Чаши они не осушат.
И к сентябрю унеси в облака
Их шелестящие души.

Виталий Пуханов

Георгий Иванов

* * *

Если все, для чего мы росли
И скучали, и плакали оба,
Будет кончено горстью земли
О поверхность соснового гроба,
Если новая жизнь, о душа,
Открывается в черной могиле,
Как должна быть она хороша,
Чтобы мы о земной позабыли.

Я, так сказать, готов заржать.

Даниил Хармс. Записные книжки

Николай Заболоцкий

Клялась ты — до гроба
Быть милой моей.
Опомнившись, оба
Мы стали умней.

Опомнившись, оба
Мы поняли вдруг,
Что счастья до гроба
Не будет, мой друг.

Колеблется лебедь
На пламени вод.
Однако к земле ведь
И он уплывет.

И вновь одиноко
Заблещет вода,
И глянет ей в око
Ночная звезда.

Я испытываю теперь часто сильное и глубокое наслаждение от весны, птичек, бабочек, яркого солнца, тепла и всей этой весенней красоты вообще.

Александр Блок

Настроение — Толкин в теплице.

Не могу злиться на соседа сверху
Который стучит, гремит, сверлит
Ему ведь тоже приходится слушать
Как я плачу

В редкой обоюдной тишине
Отрываюсь от книги
Поднимаю голову к потолку
Улыбаюсь

Мария Александрова