Сегодня ушёл из жизни Юрген Хабермас — философ, которого многие считали величайшим из современных мыслителей. В связи с этим я откопал у себя выпуск Philosophie Magazine за декабрь 2021. В те годы у меня был обычай покупать этот журнал на станции Denfert-Rochereau по пути на работу, и, кажется, именно интервью с Хабермасом меня и привлекло. Зацепил первый же вопрос:

«Представим, что к вам приходит молодой человек, задающийся вопросами о мире. Какую философскую книгу вы бы посоветовали ему прочитать прежде всего?»

Что же ответил философ? Перевёл для вас интервью, дорогие подписчики, — читайте и узнаете сами.

Иосиф Бродский, или Ода на 1957 год

Хотелось бы поесть борща
и что-то сделать сообща:
пойти на улицу с плакатом,
напиться, подписать протест,
уехать прочь из этих мест
и дверью хлопнуть. Да куда там.

Не то что держат взаперти,
а просто некуда идти:
в кино ремонт, а в бане были.
На перекресток – обонять
бензин, болтаться, обгонять
толпу, себя, автомобили.

Фонарь трясется на столбе,
двоит, троит друзей в толпе:
тот — лирик в форме заявлений,
тот — мастер петь обиняком,
а тот — гуляет бедняком,
подъяв кулак, что твой Евгений.

Родимых улиц шумный крест
венчают храмы этих мест.
Два — в память воинских событий.
Что моряков, что пушкарей,
чугунных пушек, якорей,
мечей, цепей, кровопролитий!

А третий, главный, храм, увы,
златой лишился головы,
зато одет в гранитный китель.
Там в окнах никогда не спят,
и тех, кто нынче там распят,
не посещает небожитель.

«Голым-гола ночная мгла».
Толпа к собору притекла,
и ночь, с востока начиная,
задергала колокола,
и от своих свечей зажгла
сердца мистерия ночная.

Дохлебан борщ, а каша не
доедена, но уж кашне
мать поправляет на подростке.
Свистит мильтон. Звонит звонарь.
Но главное — шумит словарь,
словарь шумит на перекрестке.

душа крест человек чело
век вещь пространство ничего
сад воздух время море рыба
чернила пыль пол потолок
бумага мышь мысль мотылек
снег мрамор дерево спасибо

Лев Лосев

Георгий Иванов

Настанут холода,
Осыпятся листы —
И будет льдом — вода.
Любовь моя, а ты?

И белый, белый снег
Покроет гладь ручья
И мир лишится нег…
А ты, любовь моя?

Но с милою весной
Снега растают вновь.
Вернутся свет и зной —
А ты, моя любовь?

Все контекстно-политические распри башен Кремля меня в данный момент времени мало волнуют, и покамест меня не коснется это в лоб, я склонен оставаться на своем месте. В связи с вопросами по поводу национального мессенджера я отвечу словами отца Павла:

В доме кончился чай, кончились папиросы, кончилась бумага, сахар... Час очень поздний, около трех часов. Это ли не одиночество? Да, одиночество, но оно было и до того, как кончился чай, папиросы, бумага, сахар.
Но тогда имелся целый ряд отвлечений: курить, пить чай, записывать, что на ум взбредёт, а теперь одиночество обнажено и позволяет рассмотреть себя тщательно и беспристрастно. Ну, что ж, — одиночество так одиночество. Не хуже и не лучше.
Но иногда думаешь, как милосерден Создатель, сотворивший человека после того, как был сотворен мир, а не наоборот.

Аркадий Драгомощенко

Георгий Иванов

Не станет ни Европы, ни Америки,
Ни Царскосельских парков, ни Москвы –
Припадок атомической истерики
Все распылит в сияньи синевы.

Потом над морем ласково протянется
Прозрачный, всепрощающий дымок...
И Тот, кто мог помочь и не помог,
В предвечном одиночестве останется.

Недавно прошла премия Оскар, которая мне в общем-то индифферента, но по этому поводу предлагаю вспомнить любимые экранизации книг.
Делитесь в комментариях, соберем список лучших.

Сергей Курёхин:

Как жить дальше совершенно непонятно… Наша страна привыкла ко временным трудностям, они у нее постоянно. Преодолевание трудностей у нас в крови. Это национальная черта.

Ян Сатуновский

* * *

Я верю только в труд.
Всё прочее — надстройка.
Я не смеюсь — нисколько.
Мир — дело наших рук.
Я верю,
что весной,
освободясь от снега,
основа всех основ —
земля
ждёт сева.

25 января 1961