«Бодлер – верующий богохульник, неряшливый денди, революционер, презиравший массы, моралист, очарованный злом, и философ любви, который стеснялся женщин. [...] Он распространил сферу искусства и поэзии на прежде запрещенные предметы, находя в них новую странную красоту. Был он и приверженцем дендизма, особого отношения к жизни, даже философии, а не только стиля в одежде. Его не трогала идея "прогресса", он ненавидел банальность современной жизни и верил в первородный грех»

Фил Бейкер «Абсент»

Пятница:

У Мандельштама нет учителя. Вот о чем стоило бы думать. Я не знаю в мировой поэзии подобного факта. Мы знаем истоки Пушкина, Блока, но кто укажет, откуда донеслась до нас эта новая божественная гармония, которую называют стихами Осипа Мандельштама!

Анна Ахматова. Воспоминания

«Страх принадлежит к числу симптомов нашего времени. Он стал тем более пугающим оттого, что принадлежит эпохе большой индивидуальной свободы, когда даже нужда, как ее, например, изображал Диккенс, стала почти неизвестной.
Как же дошло до подобной перемены? Если вам нужен конкретный день, то ничто не подходит лучше, чем день гибели “Титаника”. Здесь ярче всего контраст света и тени: встречаются друг с другом хюбрис прогресса и паника, повышенный комфорт и разрушение, автоматизм и катастрофа, проявившаяся в транспортной аварии.
По сути, растущий автоматизм и страх друг с другом тесно переплетены, причем именно в той степени, в какой человек ради технического облегчения жизни отдает способность принимать решения на откуп внешним силам. Это, конечно, приносит ему разнообразные удобства. Но вместе с этим с необходимостью происходит и дальнейшая утрата свободы. Одиночка в обществе больше не подобен дереву в лесу, скорее он подобен пассажиру быстро передвигающегося транспорта, который может называться “Титаником”, а может и Левиафаном»

Эрнст Юнгер «Уход в Лес»

Ян Сатуновский

«Современная дрянь внушает мне ужас. Ваши академики — ужас. Ваши либералы — ужас. Добродетели — ужас. Порок — ужас. Гадкий стиль— ужас. Прогресс — ужас»

Шарль Бодлер из письма Нарциссу Анселю 18 февраля 1866 года.

Мне порою хочется разодрать себе грудь и размозжить голову от сознания того, что люди часто ничего не могут дать друг другу. Ты не обретешь любви, радости, тепла и блаженства, если сам не подаришь все это другому, и никакой жар любви не осчастливит другого, если он стоит пред тобою холоден и безжизнен.

Иоган Вольфганг Гете «Страдания юного Вертера»

Константин Коровин,
«Лунная ночь. Зима», 1913

Геннадий Григорьев
Наш снег

Он будет вечно
падать с неба,
входить в подъезды и дворы...
Скажи, зачем так много снега
такого белого — двоим?
Он наш с тобой.
Он в нашем небе.
И от него не жди добра.
Нам выпал снег.
Слепой, как жребий.
Неотвратимый, как судьба...
Перед разлукой неизбежной
ты прошептала мне:
«Нас нет...»
Но я живу одной надеждой
неисчерпаемой —
на снег!
Наш снег!
Наш белый.
Наш небесный.
Извечный, как желанье жить.
Он лавой рушится отвесной.
Он кружит,
кружится,
кружит...
Меж небом и землей посредник,
больному ангелу под стать,
быть может, он из сил последних
пытается не перестать...
Он все равно тебя разбудит.
И ты шепнешь, еще во сне:
«Нас нет...»
Ну и пускай! Мы — будем!
Любимая, нам выпал —
снег!

«...сейчас под угрозой находится сама укорененность сегодняшнего человека. Более того: потеря корней не вызвана лишь внешними обстоятельствами и судьбой, она не происходит лишь от небрежности и поверхностности образа жизни человека. Утрата укорененности исходит из самого духа века, в котором мы рождены»

Мартин Хайдеггер «Отрешенность»

Амур выстреливал в меня 15 раз и всякий раз промахивался

Венедикт Ерофеев

Роальд Мандельштам
Вечерница

О, предзакатная пленница! -
Волосы в синих ветрах...
В синей хрустальной вечернице
Кто-то сложил вечера.

Манием звёздного веера
Ветер приносит в полон
Запах морской парфюмерии
В каменный город-флакон.

Пеной из мраморных раковин
Ночь, нарождаясь, бежит -
Маками, маками, маками,
Розами небо дрожит.

В синей хрустальной вечернице
Яблоки бронзовых лун,
О, предзакатная пленница -
Ночь на паркетном полу!