«Жизнь — это болото, невылазная лужа. Не во всяком же болоте мне тонуть. Подумаешь, "жизнь"! Кулаком в морду вашей жизни! Пусть замолчит, сократится, пусть знает свое место, пусть перестанет нахальничать, издеваться, глумиться над всем святым. Пусть попридержит кровь и не пожирает живого тела. Пусть будет поскромнее. Пусть будет шире, выше, благороднее, спокойнее, мудрее, человечнее, наконец!» — Алексей Лосев (1893-1988).

Как помните, ослеп после пребывания в лагере, был чуть ли не преподавателем-изгоем, но до конца дней не оставил науку и философию.

настроение — презрение во взгляде

Поэты Евгений Рейн и Михаил Айзенберг. 1990-е гг.

Фотограф — Алексей Канищев.

В 1793 г. Гегель, по окончании полного курса кандидатом богословия, получил аттестат, гласивший, что он молодой человек с хорошими способностями, но не отличается ни прилежанием, ни сведениями, весьма неискусен в слове и может быть назван идиотом в философии.

Владимир Соловьев. Гегель

Ранний час, а стемнело так,
что ни строчки нельзя прочесть.

Был ведь, помню, какой-то знак.
Был или есть?

Не свисток милицейский же мне провинтил мозги,
не начальник сдуру влепил печать.

Что вокруг не видать ни зги,
не мешает уже ничуть
за двоих на лавочке поскучать.

Расползается на куски
свет, умеющий отвечать.

Но ведь был же какой-то знак.
Вижу взятую на испуг,
запеленутую толпой
жизнь. Но был же какой-то звук!
Кто-то мыкается с тобой.

Видишь: ночь отступает вдруг.
Видишь: лифт изрисован весь.
«Здесь были Вовик и Константин».

Знай, они уже были здесь.
Помни, ты уже не один.


Михаил Айзенберг, 1987 год.
На фото: вместе со Львом Рубинштейном.

Денис Новиков

Ты помнишь квартиру, по-нашему – флэт,
где женщиной стала герла?
Так вот, моя радость, теперь её нет,
она умерла, умерла.

Она отошла к утюгам-челнокам,
как в силу известных причин,
фамильные метры отходят к рукам
ворвавшихся в крепость мужчин.

Ты помнишь квартиру: прожектор луны,
и мы, как в Босфоре, плывём,
и мы уплываем из нашей страны
навек, по-собачьи, вдвоём?

Ещё мы увидим всех турок земли…
Ты помнишь ли ту простоту,
с какой потеряли и вновь навели
к приезду родных чистоту?

Когда-то мы были хозяева тут,
но всё нам казалось не то:
и май не любили за то, что он труд,
и мир уж не помню за что.

Мне кто-то рассказывал: когда Рахманинова спросили, что главное в искусстве, он ответил: «В искусстве не должно быть главного».

Дмитрий Лихачёв. Заметки о русском

Александр Величанский

Течет вода, но отраженье
на ней недвижно. Жизнь и есть
воды подспудное движенье
куда-невесть, куда-невесть.
А что же дальше, Бога ради,
скажи? — За треском тростников —
недвижный взор озерной глади,
и в нем движенье облаков.

Увидев впервые Сергея Довлатова, Ася Пекуровская сказала, что он похож на «разбитую параличом гориллу, которую держат в зоопарке из жалости».

Спустя три года они поженились.

Из актуального: стихограмма Дмитрия Пригова

Анри Матисс,
«Гармония в красном», 1908 

«Гармония в красном» была названа Матиссом «декоративным панно» и предназначалась для столовой в московском особняке Сергея Щукина. Изначально картина была заказана под названием «Гармония в голубом», но Матисс остался недоволен результатом и закрасил её своим любимым красным цветом.