Так вот, счастья у жизни надо просить так, как одесский беспризорный милостыню:

— Гражданка, дайте пятачок. А не то плюну вам в физиономию — у меня сифилис.

Анатолий Мариенгоф

Владислав Ходасевич

Лежу, ленивая амеба,
Гляжу, прищуря левый глаз,
В эмалированное небо,
Как в опрокинувшийся таз.
Всё тот же мир обыкновенный,
И утварь бедная все та ж.
Прибой размыленною пеной
Взбегает на покатый пляж.
Белеют плоские купальни,
Смуглеет женское плечо.
Какой огромный умывальник!
Как солнце парит горячо!
Над раскаленными песками,
И не жива, и не мертва,
Торчит колючими пучками
Белесоватая трава.
А по пескам, жарой измаян,
Средь здоровеющих людей
Неузнанный проходит Каин
С экземою между бровей.

Танец маленьких лебедей в исполнении Иосифа Бродского, Михаила Барышникова и Мстислава Ростроповича.

Санёк kokakoiuks

Проходят дни, проходят Имбовые года
И они сменяются ночами, счастливыми минутами что уплыли вдаль
2020-ый тогда мне было 10 лет
2020-ый один из лучших лет
2020-ый для меня он лучший год
Прошёл 2020-ый год, сменился 2021-ым он
2021-ый год уже 11 мне лет
2021-ый год значимый он мне
2021-ый год тогда я с начальной школы в среднею перешёл
Случился первый в школе выпускной
И стоял я с ленточкой выпускник 2021 год
Вспоминая в 2025 году эти года
Появляется улыбка у меня на лице
И хранятся они у меня в сердце, в груди
Амонгас, бравл Старс, попыты, симпл димплы в это тогда играли
А кто то на стримах зависал
2020-ый год лучшее лето у него
2021-ый год лучшая зима у него
Люди цените время вы своё
Ведь 2025 год будете также вспоминать.

Первый стих собственного сочинения.

«Проходят дни, проходят Имбовые года...»

Возможно, при первом блеклом прочтении стихотворение Санька покажется детским, если не сказать хуже. Но при первом внимательном прочтении уже с первых строк является вся мощь молодого, набирающегося опыта поэта. Проходят дни, проходят года, и они сменяются ночами. Гениальная метафора быстротечности времени и вместе с тем так удачно придуманный и органично вписанный эпитет: «Имбовые». Кажется, Санек является большим почитателем Лианозовской школы и модернистской поэзии в целом. Хотя это может быть и интуитивное открытие, что впрочем, также прекрасный вариант.

После достаточно стандартного поэтического выражения:«счастливыми минутами что уплыли вдаль», следует четвёрка строк, крепче кирпичной кладки, где мы встречаем, возможно, любимый художественный приём Санька, а именно повтор. Кстати, повтор является отличительной особенностью поэзии Яна Сатуновского, яркого представителя Лианозовской школы, что опять же нам говорит о модернистских повадках Санька и о его между тем причастности к русской поэзии. В следующих строках мы видим в точности такой же приём, но если прошлые строки образовывали монолитный блок, то следующие уже плавно переходят во вторую (если так можно выразиться) часть стиха. Причём нельзя не заметить, как глагол «перешёл» в конце 10 строки, гармоничен не только по содержанию, но и в самой структуре стиха знаменует переход от прямоугольника к более вольной форме.

И хочу обратить ваше внимание на две строки в конце стиха:
«2020-ый год лучшее лето у него
2021-ый год лучшая зима у него»
Мы опять же встречаем повтор, но уже более сложный, а именно синтаксический параллелизм. К тому же единственные слова, помимо года, которые отличаются, являются противопоставлениями лето-зима, что образует какой то волшебный символ. А если учесть, что 2021-ый год делит зиму с 2020-ым и 2022-ым годом, то выходит, что образ Санька не герметичен, а даёт нам выйти в открытое плавание в своих мыслях и начинить этот образ любыми совершенно интерпретациями.

В конце, конечно же, мораль, что лично для меня портит немного впечатления о стихе, но те строки, что были, к примеру, вначале не отпускают долгое время. А если учесть, что это, как пишет сам автор, первый стих собственного сочинения, то можно только восхищаться, но конечно не замылив глаз.

Человек с кинжалом, бегущий за оленем. Рисунок Николая Гумилёва

Одна из фотографий Иосифа Бродского в немецкой форме находится в Центральном государственном архиве кинофотофонодокументов
Санкт-Петербурга. Всего их две, вторая у Евгения Рейна (говорят).

Подпись к снимку, который находится в архиве, такая:

"Иосиф Бродский в форме немецкого офицера периода Второй мировой войны во время пробы на роль в кинофильме В. И. Брашевана по сценарию Г. Поженяна на Центральной киностудии детских и юношеских фильмов им. М. Горького. Одесса. 1969 год".

Фильм называется «Поезд в далёкий август», вышел в 1971 году.
Там Бродский третьим планом, где-то попадается и только самый глазастый зритель может его увидеть. Крупных планов нет.

И режиссёр Вадим Лысенко,
в подписи ошибка.

Вообще, странный подбор актеров.

Художник-абстракционист пытается объяснить собственное искусство академисту:

Не степной я волк, не орел лихой
Я простой человек, я старик больной.

Я рабочий ночей, я поэт души
Подойти ко мне
Не спеши, не спеши.

Я младенец лет, я безумец дней
Я пятнадцать столбов и тринадцать пней

Я ручная пила, я гнилые дрова
Я на хлебе пыль, я во сне трава

Я чаёк в ночи, головная боль
Я кусок парчи, молодая моль

Не орел лихой, но крылат навек
Я больной старик, я простой человек.

Павел Пепперштейн

Вот что говорил Николай Гумилёв за день до ареста и за несколько недель до расстрела: «Я чувствую, что вступил в самую удачную полосу моей жизни. Обыкновенно я, когда влюблен, схожу с ума, мучаюсь, терзаюсь, не сплю по ночам, а сейчас я весел и спокоен. И даже терпеливо ожидаю "заветный час свиданья"»

Валентин Серов пишет портрет Исаака Левитана. 1892-1893

Эжен Делакруа,
«Смерть Сарданапала», 1827

Характерной чертой романтической революции является объединение страсти в действие как своей внутренней движущей силы, вплоть до утверждения вместе с Гегелем, что без страсти ничего великого сделать невозможно.

Марина Цветаева

Над церко́вкой — голубые облака,
Крик вороний…
И проходят — цвета пепла и песка —
Революционные войска.
Ох ты барская, ты царская моя тоска!

Нету лиц у них и нет имён, —
Песен нету!
Заблудился ты, кремлёвский звон,
В этом ветреном лесу знамён.
Помолись, Москва, ложись, Москва, на вечный сон!

1917 г.

Когда я слышу об особом, одном каком-то, «поэтическом строе души», я думаю, что это неверно, а, если верно, то не только по отношению к поэтам. Поэт — утысячеренный человек, и особи поэтов столь же разнятся между собой, как вообще особи человеческие. «Поэт в душе» (знакомый оборот просторечья) такая же неопределенность, как «человек в душе». Поэт, во-первых, некто за пределы души вышедший. Поэт — из души, а не в душе (сама душа — из!). Во-вторых, за пределы души вышедший — в слове. В-третьих, («поэт в душе») — какой поэт? Гомер или Ронсар? Державин или Пастернак — и, не в эпохах разница, а в сущностях — Гете или Шиллер, Пушкин или Лермонтов, Маяковский или Пастернак, наконец?

Равенство дара души и глагола — вот поэт. Посему — ни не-пишущих поэтов, ни не-чувствующих поэтов. Чувствуешь, но не пишешь — не поэт (где ж слово?), пишешь, но не чувствуешь — не поэт (где ж душа?) Где суть? Где форма? Тождество. Неделимость сути и формы — вот поэт. Естественно, что не пишущего, но чувствующего, предпочту не чувствующему, но пишущему. Первый, может быть, поэт — завтра. Или завтрашний святой. Или герой. Второй (стихотворец) — вообще ничто. И имя ему — легион.

Марина Цветаева. «Поэт о критике», Париж, 1926 год.

На фото: Цветаева в большой меховой шапке.

Александр Величанский

Перестали птицы петь,
потому что птицы ведь –
не железо и не медь –
вот и лето: было, минуло, постыло.
Будет дождь хлестать, как плеть,
холод заросли палить,
а деревья оголить:
металлические сетки у постелей.

До свиданья. Хорошо, что посетили.
Я не в силах вновь об этом сожалеть.