Снова про чувства
Наверное, каждому хочется, чтобы молитва была теплой рекой, легкой, как будто Бог рядом и ты это явно ощущаешь. Что тут говорить, такие моменты – большая радость. И конечно, хочется, чтобы они повторялись, чтобы всегда молиться именно так «на подъёме».
Но здесь легко поймать себя на странной мысли, когда постепенно начинаешь ждать этих особых состояний, как награды. Идешь на молитву, чтобы снова почувствовать то самое «полетное» настроение. И незаметно, самое главное подменяется. Внимание переключается с Бога на собственные переживания. Вместо «Господи, я с Тобой» возникает вопрос: «А чувствую ли я сегодня что-то особенное?».
Выходит, что мы иногда ищем не столько Самого Бога, сколько приятных духовных эмоций, которые с Ним связаны. А если их нет, то может появиться разочарование, будто что-то пошло не так. Но ведь Бог – не эмоция. Он больше и глубже любых наших чувств. И встреча с Ним может быть вообще неприметной, почти будничной и от этого не менее настоящей.
t.me/postproect/316
#мысли
Наверное, каждому хочется, чтобы молитва была теплой рекой, легкой, как будто Бог рядом и ты это явно ощущаешь. Что тут говорить, такие моменты – большая радость. И конечно, хочется, чтобы они повторялись, чтобы всегда молиться именно так «на подъёме».
Но здесь легко поймать себя на странной мысли, когда постепенно начинаешь ждать этих особых состояний, как награды. Идешь на молитву, чтобы снова почувствовать то самое «полетное» настроение. И незаметно, самое главное подменяется. Внимание переключается с Бога на собственные переживания. Вместо «Господи, я с Тобой» возникает вопрос: «А чувствую ли я сегодня что-то особенное?».
Выходит, что мы иногда ищем не столько Самого Бога, сколько приятных духовных эмоций, которые с Ним связаны. А если их нет, то может появиться разочарование, будто что-то пошло не так. Но ведь Бог – не эмоция. Он больше и глубже любых наших чувств. И встреча с Ним может быть вообще неприметной, почти будничной и от этого не менее настоящей.
t.me/postproect/316
#мысли
Forwarded from Дарья Сивашенкова (Дарья Сивашенкова)
Прощение и примирение - не одно и то же, но их часто путают.
Вокруг говорят, в церкви учат: не простишь - и тебя не простят. Не простишь - не можешь читать Отче наш. Что ты за христианин, если не прощаешь обидчика?
"Не могу простить", - говорит человек, и ест себя за это. Не могу простить - не могу забыть причинённое зло, перестать чувствовать боль, начать снова доверять обидчику и радостно с ним общаться "как раньше".
И получается, что жертва страдает дважды: первый раз - от нанесенного зла, второй - от требований и укоров, которые перекладывают на неё вину.
Но Евангелие не добивает жертву непосильным требованием, и Бог не издевается над человеком: тебе больно, но твоя боль ничего не значит.
Прощение вовсе не означает, что все становится "как прежде", твоя боль обесценивается, а обидчик по умолчанию получает карт бланш. И даже восстановление общения не обязательно.
Прощение - это нежелание обидившему зла. Тебе причинили зло - но ты не пожелай зла в ответ. Прощение - отказ от мести, а в самом высоком случае - ещё и защита врага и обидчика от наказания за себя.
Образец прощения являет нам Христос на кресте: Он молится за Своих обидчиков, прикрывая их Своей молитвой и просьбой "Отче, прости их!" от наказания. Но Он не обращается даже к ним самим со словами прощения. Он никак не пытается "наладить контакт" с палачами. Не объявляет им с креста, что не сердится и готов хоть сейчас их облобызать.
Потому что Он их прощает, а не примиряется с ними. Примирение то ли будет, то ли нет: Он оставляет эти двери открытыми, но не зазывает в них.
Восстановление отношений, общения, оставление в прошлом всего, что связано с обидой и болью, мир и дружба с врагом - это уже не прощение, а примирение. Оно может следовать из прощения, а может и не следовать. Прощение является его необходимой составляющей, но примирение - гораздо шире, и оно, в отличие от прощения, требует уже усилий двух сторон.
Мы можем простить - но восстанавливать разрушенную связь не обязаны. И в любом случае, первый шаг за обидчиком: бегать за ним и предлагать мириться мы точно не должны. Хотя, конечно, мы можем проявить добрую волю и подойти сами, если видим, что человек хочет, но не решается.
Требования "перестать страдать", забить на свою боль, потому что это "по-христиански" и "надо прощать" - тоже не евангельские. Господь в Нагорной проповеди сказал "блаженны плачущие, ибо будут утешены", но не сказал, чтоб плачущие немедленно вытерли свои слезы, вспомнили, что все горести им по грехам и устыдились. Источник нашего утешения - не мы сами, он вне нас, его "курирует" Господь, и за утешением и облегчением боли, в том числе, и от обиды, надо обращаться к Нему. А не "сжимать волю в кулак", пытаясь прежде самостоятельно победить боль, потому что с ней Ему на глаза являться "стыдно".
Прощение, примирение и утешение - три различных этапа. Не надо пытаться их втиснуть в один.
Первый - не желать мести и зла, его более высокая ступень - не желать активно, действием, заслоняя врага от наказания.
Второй зависит от доброй воли обоих, в первую очередь обидчика, степени привязанности друг к другу, тд и тп. Он может быть частичным (общаемся, но без прежней близости или не общаемся, но не откажемся помочь при необходимости) или полным. Но это уже другой этап.
А третий - то, что желает дать нам Бог, обещая от Себя, а не от людей. Утешение.
Вокруг говорят, в церкви учат: не простишь - и тебя не простят. Не простишь - не можешь читать Отче наш. Что ты за христианин, если не прощаешь обидчика?
"Не могу простить", - говорит человек, и ест себя за это. Не могу простить - не могу забыть причинённое зло, перестать чувствовать боль, начать снова доверять обидчику и радостно с ним общаться "как раньше".
И получается, что жертва страдает дважды: первый раз - от нанесенного зла, второй - от требований и укоров, которые перекладывают на неё вину.
Но Евангелие не добивает жертву непосильным требованием, и Бог не издевается над человеком: тебе больно, но твоя боль ничего не значит.
Прощение вовсе не означает, что все становится "как прежде", твоя боль обесценивается, а обидчик по умолчанию получает карт бланш. И даже восстановление общения не обязательно.
Прощение - это нежелание обидившему зла. Тебе причинили зло - но ты не пожелай зла в ответ. Прощение - отказ от мести, а в самом высоком случае - ещё и защита врага и обидчика от наказания за себя.
Образец прощения являет нам Христос на кресте: Он молится за Своих обидчиков, прикрывая их Своей молитвой и просьбой "Отче, прости их!" от наказания. Но Он не обращается даже к ним самим со словами прощения. Он никак не пытается "наладить контакт" с палачами. Не объявляет им с креста, что не сердится и готов хоть сейчас их облобызать.
Потому что Он их прощает, а не примиряется с ними. Примирение то ли будет, то ли нет: Он оставляет эти двери открытыми, но не зазывает в них.
Восстановление отношений, общения, оставление в прошлом всего, что связано с обидой и болью, мир и дружба с врагом - это уже не прощение, а примирение. Оно может следовать из прощения, а может и не следовать. Прощение является его необходимой составляющей, но примирение - гораздо шире, и оно, в отличие от прощения, требует уже усилий двух сторон.
Мы можем простить - но восстанавливать разрушенную связь не обязаны. И в любом случае, первый шаг за обидчиком: бегать за ним и предлагать мириться мы точно не должны. Хотя, конечно, мы можем проявить добрую волю и подойти сами, если видим, что человек хочет, но не решается.
Требования "перестать страдать", забить на свою боль, потому что это "по-христиански" и "надо прощать" - тоже не евангельские. Господь в Нагорной проповеди сказал "блаженны плачущие, ибо будут утешены", но не сказал, чтоб плачущие немедленно вытерли свои слезы, вспомнили, что все горести им по грехам и устыдились. Источник нашего утешения - не мы сами, он вне нас, его "курирует" Господь, и за утешением и облегчением боли, в том числе, и от обиды, надо обращаться к Нему. А не "сжимать волю в кулак", пытаясь прежде самостоятельно победить боль, потому что с ней Ему на глаза являться "стыдно".
Прощение, примирение и утешение - три различных этапа. Не надо пытаться их втиснуть в один.
Первый - не желать мести и зла, его более высокая ступень - не желать активно, действием, заслоняя врага от наказания.
Второй зависит от доброй воли обоих, в первую очередь обидчика, степени привязанности друг к другу, тд и тп. Он может быть частичным (общаемся, но без прежней близости или не общаемся, но не откажемся помочь при необходимости) или полным. Но это уже другой этап.
А третий - то, что желает дать нам Бог, обещая от Себя, а не от людей. Утешение.
Часто можно услышать, как в ответ на беду или сложный жизненный выбор произносится фраза "на все воля Божья". На первый взгляд, это выглядит как проявление смирения и доверия. Но на практике такое произнесение слишком часто становится не началом размышления, а его окончанием. Это похоже на железный занавес, который опускается в разговоре, закрывая собой все дальнейшие вопросы. Но что именно закрывает этот "занавес"?
В первую очередь – человеческую свободу. Получается вот такая картина: Бог, даровавший человеку способность выбирать и нести ответственность, словно бы забирает этот дар обратно в каждой конкретной ситуации. Сложное уравнение, где есть и высший промысел и наша собственная воля, упрощается до одного единственного слагаемого. Человек будто вычеркивается из собственной истории, превращаясь в наблюдателя, для которого все уже предрешено. Но разве такой пассивностью и безответственностью характеризуются отношения любви и доверия?
Отсюда рождается и искаженное понимание смирения. Смирение – это не стояние в углу с опущенной головой в ожидании указаний. Это внутренняя работа по распознаванию. Где простираются границы возможностей, а где начинается то, что нам действительно не подвластно. Смирение – это смелость действовать в меру своих сил там, где можно что-то изменить, и принять с доверием то, что изменить нельзя. Фраза же "на все воля Божья" в ее бытовом употреблении слишком часто предлагает принять все подряд, включая последствия нашей же лени, трусости или равнодушия. Она предлагает капитуляцию под видом благочестия.
#мысли
В первую очередь – человеческую свободу. Получается вот такая картина: Бог, даровавший человеку способность выбирать и нести ответственность, словно бы забирает этот дар обратно в каждой конкретной ситуации. Сложное уравнение, где есть и высший промысел и наша собственная воля, упрощается до одного единственного слагаемого. Человек будто вычеркивается из собственной истории, превращаясь в наблюдателя, для которого все уже предрешено. Но разве такой пассивностью и безответственностью характеризуются отношения любви и доверия?
Отсюда рождается и искаженное понимание смирения. Смирение – это не стояние в углу с опущенной головой в ожидании указаний. Это внутренняя работа по распознаванию. Где простираются границы возможностей, а где начинается то, что нам действительно не подвластно. Смирение – это смелость действовать в меру своих сил там, где можно что-то изменить, и принять с доверием то, что изменить нельзя. Фраза же "на все воля Божья" в ее бытовом употреблении слишком часто предлагает принять все подряд, включая последствия нашей же лени, трусости или равнодушия. Она предлагает капитуляцию под видом благочестия.
#мысли
Forwarded from Мультиблог протоиерея Димитрия Смирнова
Прошло более полутора тысяч лет со времени жизни великого угодника Божия святителя Николая, а люди его помнят.
Он самый известный из всех святых, которые когда-либо жили на земле. Любого человека на улице можно попросить: «Назови имена 12 апостолов». Если прохожий назовёт четверых, уже можно «пятёрку» ставить, а вот Николая Чудотворца знают все и даже мусульмане.
Он был дружелюбным, милосердным, долготерпеливым, снисходительным. Он в самом себе, в своей жизни воплотил учение Христово, поэтому Господь через святителя Николая, Своего верного слугу, творил всякие чудеса.
Мы называем – «Николай Чудотворец», но ни один человек не может сотворить чудо.
Бог может творить через человека, которому может это доверить.
А святитель Николай мог молитвой Богу творить чудеса.
И сейчас его молитвами творятся великие чудеса.
Если бы мы с вами стяжали смирение, Господь через нас тоже творил бы великие чудеса, и никому из нас в голову бы не пришло приписывать эти чудеса себе.
Нам ещё учиться и учиться смирению.
Святитель Николай, уже тогда был таким христианином, от которого свет пошёл по всему миру. Но превзойти Господа нашего Иисуса Христа он не может.
Мы читаем слово Божие, и оно в нас не проникает, мы даже не знаем, что такое благость, не знаем, что такое смиренномудрие. Может быть, дружелюбие ещё как-то нам понятно.
Очень важно, чтоб мы были дружелюбны ко всем, а не только к друзьям закадычным или к родственникам.
А нам бы стремиться стать такими, как святитель Николай.
Мы должны к этому стремиться.
Если мы будем упражняться исполнять слова апостола Павла (а не в спорах, которые нас только разъединяют и в которых нет никакого смысла, потому что правда у всех разная), искать возможность для смирения, тогда мы преуспеем в духовной жизни.
Протоиерей Димитрий Смирнов
©️ Мультиблог протоиерея Димитрия Смирнова
⚡️ Помочь проекту
#протоиерейДимитрийСмирнов
Он самый известный из всех святых, которые когда-либо жили на земле. Любого человека на улице можно попросить: «Назови имена 12 апостолов». Если прохожий назовёт четверых, уже можно «пятёрку» ставить, а вот Николая Чудотворца знают все и даже мусульмане.
Он был дружелюбным, милосердным, долготерпеливым, снисходительным. Он в самом себе, в своей жизни воплотил учение Христово, поэтому Господь через святителя Николая, Своего верного слугу, творил всякие чудеса.
Мы называем – «Николай Чудотворец», но ни один человек не может сотворить чудо.
Бог может творить через человека, которому может это доверить.
А святитель Николай мог молитвой Богу творить чудеса.
И сейчас его молитвами творятся великие чудеса.
Если бы мы с вами стяжали смирение, Господь через нас тоже творил бы великие чудеса, и никому из нас в голову бы не пришло приписывать эти чудеса себе.
Нам ещё учиться и учиться смирению.
Святитель Николай, уже тогда был таким христианином, от которого свет пошёл по всему миру. Но превзойти Господа нашего Иисуса Христа он не может.
Мы читаем слово Божие, и оно в нас не проникает, мы даже не знаем, что такое благость, не знаем, что такое смиренномудрие. Может быть, дружелюбие ещё как-то нам понятно.
Очень важно, чтоб мы были дружелюбны ко всем, а не только к друзьям закадычным или к родственникам.
А нам бы стремиться стать такими, как святитель Николай.
Мы должны к этому стремиться.
Если мы будем упражняться исполнять слова апостола Павла (а не в спорах, которые нас только разъединяют и в которых нет никакого смысла, потому что правда у всех разная), искать возможность для смирения, тогда мы преуспеем в духовной жизни.
Протоиерей Димитрий Смирнов
©️ Мультиблог протоиерея Димитрия Смирнова
#протоиерейДимитрийСмирнов
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Христианство - это онтологический и метафизический андерграунд. Оно предлагает другую культуру и иную реальность - «Царство Небесное», которая находится в оппозиции к «князю мира сего» и его морали. Быть христианином значит быть внутренним эмигрантом, диссидентом в царстве эгоизма и сиюминутных ценностей. В этом его вечный андерграундный дух.
Хочется, чтобы наступивший год стал временем более внимательной жизни. Временем, когда мы научимся слышать себя и других. Временем доверия Богу, когда мы научимся благодарить за один ясный момент в несовершенном дне. Когда простота в словах и поступках станет нашей крепостью. Когда прощение станет не подвигом, а естественным шагом. Когда мы перестанем торопить события и людей, включая себя. Да благословит нас всех Господь❤️
Господь пришел к нам как беззащитное Дитя, чтобы каждый и богач, и бедняк мог подойти к Нему без страха. Он с самого начала выбрал путь человеческой простоты, тепла и близости. В этом Младенце родилась надежда. Надежда очень личная, для каждого. Надежда на то, что ты не один в своих радостях и печалях. Что в мире, несмотря на всю его сложность и несправедливость, есть незыблемая точка опоры - любовь. Что темные полосы в жизни не вечны, потому что уже забрезжил рассвет.
С Рождеством Христовым❤️
С Рождеством Христовым❤️
Forwarded from ἱερεύς Βλαδισλάβ
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Истина так 💯
Время летит молниеносно. Оказывается, что уже скоро Великий пост. 42 дня. В нынешней суматохе — это просто щелчок пальцев и мы уже на пороге.
Кстати, кто-нибудь знает, как тормозить время?
Кстати, кто-нибудь знает, как тормозить время?
ПОСТПРОЕКТ
Время летит молниеносно. Оказывается, что уже скоро Великий пост. 42 дня. В нынешней суматохе — это просто щелчок пальцев и мы уже на пороге. Кстати, кто-нибудь знает, как тормозить время?
Я тут порылся и нашел кое-какую информацию. Оказывается, что наше восприятие времени сильно зависит от новизны и насыщенности переживаний. В детстве и юности все впервые — первое мороженное, первый класс, первая поездка. Мозг активно обрабатывает массу новой информации и от этого отрезки времени кажутся длиннее. Во взрослой жизни, когда мы погружаемся в рутину, действуем на «автопилоте», дни начинают сливаться. Однообразие стирает границы и в памяти не остается ясных следов, за которые могла бы зацепиться память о времени. Получается, чем меньше мы обращаем внимания на текущий момент, чем больше живем в тревогах о будущем или мыслях о прошлом, тем быстрее оно ускользает.
Иногда приходится слышать, как люди говорят про кого-то, махнув рукой: «Веры у него не было, поэтому ничего и не вышло». И человек, услышавший это в свой адрес, может подумать, что с ним все кончено. Так вот, тем, кому сказали нечто подобное – не отчаивайтесь! Помните, что даже апостолов Христос укорял в маловерии. Это не катастрофа. Потому что вера – это живой и динамичный процесс. Не бывает так, что один раз став верующим, вы остаетесь в таком положении как памятник, ни разу не свернув за угол. В этом пути у каждого бывают взлеты и падения. У меня, у тебя, у духовенства, у святых, у апостолов. Это – часть пути.
#мысли
#мысли
С Крещением Господним, братья и сестры! Слава Богу за все!
Фото из Спасо-Евдокиевского храма
t.me/evdokia_hram
Фото из Спасо-Евдокиевского храма
t.me/evdokia_hram
Недавно я задумался над тем, что буду говорить, если меня спросит человек, стремящийся к Богу, о чем моя религия, о чем Христос. Казалось бы, информации в голове много и я твердо уверен, что Христос - мой Бог и что никаких других богов не существует. Но как сказать это так, чтобы человек от тебя не убежал, потому что ты похож на экзальтированного сектанта или косноязычно и запутанно объясняешь простые истины? Дело тут не в том, чтобы лебезить, пытаться угодить вопрошающему и быть ему удобным, а в том, что ответить мы обязаны, и желательно, чтобы это было не формально. А если не формально и не просто вывалить «базу», то вопрос «что сказать?» становится гораздо сложнее. Пошел думать.
#мысли
#мысли
Бог дал нам настоящую свободу. И теперь мы с Ним как бы в сложных отношениях. Если мы делаем из Бога абстрактную идею, мы чувствуем себя хозяевами положения, но теряем связь с Живым Богом, потому что мы начинаем воспринимать Его как объект, а себя субъектом. Если же мы полностью подчиняемся Ему как бездумные рабы, то мы теряем тот самый драгоценный дар свободы, который Он нам дал. Здесь уже мы – объект, а Он – субъект. Истина, видимо, где-то посередине. Это отношения свободных личностей человека и Бога, которые не сводятся ни к контролю, ни к полному равнодушию.
Субъект – тот, кто действует, мыслит, обладает волей и свободой.
Объект – вещь, предмет, который изучают, используют, которым управляют.
#мысли
Субъект – тот, кто действует, мыслит, обладает волей и свободой.
Объект – вещь, предмет, который изучают, используют, которым управляют.
#мысли
Больше недели назад я подхватил ротавирус. Состояние, как вы понимаете, может быть невыносимым. По мне будто проехался каток, выворачивало даже от глотка воды. Помню, как стоял на кухне на коленях обезвоженный, с высокой температурой, в полном изнеможении после 6 часов свистопляски и спрашивал: «За что, Господи? Дай хоть ненадолго закрыть глаза. Я больше так не могу». Под утро я осознал, что мое отчаянное вопрошение было искренним. Это была настоящая, вырванная болью молитва, крик к Живому Богу. Такие моменты, как болезнь, иногда обнажают в нас эту подлинность, сбрасывая все наносное. Вот бы и в здоровой, обыденной жизни не растерять этого умения говорить с Ним просто и всерьез.
После моей просьбы через 10 минут я уснул прямо на кухне.
#мысли
После моей просьбы через 10 минут я уснул прямо на кухне.
#мысли
Есть мнение, что накануне поста можно наесться, напиться, навеселиться «впрок», а потом, как ни в чем не бывало, войти в ограничения. Мой опыт говорит, что это не работает. Резкая смена образа жизни чревата не только физическим дискомфортом, но и нагрузкой на психику. Поэтому подготовка действительно важна. И дело тут не только в еде, она лишь часть более глубокого процесса.
До начала поста 22 дня.
До начала поста 22 дня.
О свободе
Есть такое убеждение, что христианство раскрывается там, где есть свобода. Речь о внутренней возможности выбора, о личном решении. Эта мысль важна потому, что она обращает нас по сути к личному, внутреннему движению человека. Здесь подлинность веры проявляется в том, что ее можно свободно принять, имея возможность сказать "нет" без давления или осуждения. В отношениях с другими это звучит примерно так: "я отказываюсь судить твою совесть, потому что твой путь принадлежит только тебе".
Для роста в таком пространстве важно еще одно условие - это свобода от духа конкуренции. Когда духовная жизнь превращается в соревнование, где сравнивают правильность, благочестие или близость к идеалу, атмосфера меняется. Появляется тревога, желание защититься, показать себя. Развиваться в такой среде тяжело, почти невозможно. Взросление требует другого пространства, где можно искать без постоянной оглядки на других.
Часто возникает и другой соблазн: найти готовый авторитет, который возьмет на себя груз наших решений. Это стремление передать кому-то право выбора, спрятаться за правилами или мнением наставника. Со стороны это может казаться смирением, но по сути это отказ от своей свободы и от личной встречи с Богом. Довольно странно перекладывать эту встречу на другого.
Когда соединяются эти три вещи: уважение к свободе другого, отказ состязаться в вере и смелость не искать себе повелителей, то возникает другая среда. В ней становится возможной та любовь, о которой говорит христианство. Любовь, которая отторгает принуждение. Она увядает в атмосфере страха или сравнения. Ей нужна внутренняя свобода целостная и добровольная. Тогда разговор о свободе перестает быть поверхностной или абстрактной темой. Он становится разговором о том, как вера превращается из системы взглядов в живой опыт встречи с Богом.
Есть такое убеждение, что христианство раскрывается там, где есть свобода. Речь о внутренней возможности выбора, о личном решении. Эта мысль важна потому, что она обращает нас по сути к личному, внутреннему движению человека. Здесь подлинность веры проявляется в том, что ее можно свободно принять, имея возможность сказать "нет" без давления или осуждения. В отношениях с другими это звучит примерно так: "я отказываюсь судить твою совесть, потому что твой путь принадлежит только тебе".
Для роста в таком пространстве важно еще одно условие - это свобода от духа конкуренции. Когда духовная жизнь превращается в соревнование, где сравнивают правильность, благочестие или близость к идеалу, атмосфера меняется. Появляется тревога, желание защититься, показать себя. Развиваться в такой среде тяжело, почти невозможно. Взросление требует другого пространства, где можно искать без постоянной оглядки на других.
Часто возникает и другой соблазн: найти готовый авторитет, который возьмет на себя груз наших решений. Это стремление передать кому-то право выбора, спрятаться за правилами или мнением наставника. Со стороны это может казаться смирением, но по сути это отказ от своей свободы и от личной встречи с Богом. Довольно странно перекладывать эту встречу на другого.
Когда соединяются эти три вещи: уважение к свободе другого, отказ состязаться в вере и смелость не искать себе повелителей, то возникает другая среда. В ней становится возможной та любовь, о которой говорит христианство. Любовь, которая отторгает принуждение. Она увядает в атмосфере страха или сравнения. Ей нужна внутренняя свобода целостная и добровольная. Тогда разговор о свободе перестает быть поверхностной или абстрактной темой. Он становится разговором о том, как вера превращается из системы взглядов в живой опыт встречи с Богом.