пост/постдрама
2.02K members
500 photos
36 videos
6 files
500 links
ставлю спектакли, курирую «Группу продленного дня» в Театре Ермоловой
пишу для «Театралия», «Ножа», The Village и других изданий

@olgatar

facebook.com/olga.tarakanowa.5
Download Telegram
to view and join the conversation
24, 26 декабря мы показали «Голос голода» и «Это все, что мы можем вам предложить» в «Группе продленного дня».

😎 Мы говорили и спорили со всеми – с Сережей, с командами, со зрителями – о том, что получилось и что не получилось.
😎 Службы и цеха театра очень беспокоятся о техническом качестве и очень помогают его добиться, и чаще все получается, чем не получается.
😎 За два стрессовых и сверхинтенсивных дня перед показом мы придумали форму обсуждения, которая кажется прямо прорывной (на самом деле, конечно, готовились к ней месяц – а за два дня додумали ее).
😎 В январе мы опубликуем отчет о проделанной работе, и вы сможете тоже пользоваться всем, что мы придумали и попробовали.
😎 Мы критиковали на практике привычку «осваивать бюджет» – которая, как оказалось, есть у меня.
😎 Сережа говорит, что после показов многие в театре перестали сомневаться и прямо поверили, что лаборатория нужна, а в день после показа Waldgang'а было массовое паломничество к колоколу.
😎 В эскизе Андрея была лекция денег и теперь мы знаем, что гендер денег – she/they (мера стоимости/деньги).
😎 Где-то за месяц до показа Андрей решил собрать эскиз о героине, а не о герое, и дать сыграть ее обоим девушкам из команды; Рита Толстоганова из труппы театра говорит, что для нее это какой-то важный новый этап, шаг, а Милена Черкес с третьего курса гитиса - что ее первый раз на сцене был по любви.
😎 «596 кусков... это же почти 600!»
😎 На следующий день после эскиза Андрея службы звука, Максим и Саша, помогали настроиться Waldgang'у, а в это время пели песню кредитных карт из эскиза Андрея.
😎 Агния – координаторка – говорит, что работать с нами хорошо и потрясающе, и уже придумывает, как сделать лучше и точнее и шире регистрацию на следующие показы.
😎 После показов Сережа покупал фрукты и мы ели фрукты.
😎 В фойе новой сцены через 20 минут после показа гасили свет, чтобы зрители вышли: у администрации почасовая оплата; это было некрасиво, но теперь мы понимаем, что должны сами предупреждать зрителей открыто и заранее – потому что вся лаборатория построена на идее, что труд должен быть прозрачен и оплачен.
😎 Я точнее понимаю, как говорить с командами на чувствительные темы, чтобы после показа все-таки не приходилось извиняться за подвисшую расистскую шутку.
😎 Команда Waldgang придумала переводить свое название не только как «Ушедший в лес», но и как «Лесная братва».
😎 Команда Waldgang реально отлила колокол из монет, у колокола очень красивая тень.
😎 После показов команда Waldgang придумала еще три перформанса не хуже «Голоса голода».
😎 И символическое: новые афиши на моем зум-фоне.

А вчера объявили победителей второго опен колла на «Фриланс» — и если первые точно-точно попали в мой наметившийся тогда вопрос о возможности социальной музыки, то вторые — в ощущение нехватки нейрометодов в исследованиях и практике театра.

http://loooonger.ru/pain
Думаю, самый сильный фреймворк для разговора о власти/горизонтальности в театре сейчас — экономическая теория монополий. Инструменты из нее нужно перенести и в анализ внутренних отношений в художественных командах, и в анализ отношений между командами и институциями, и в анализ общей ситуации на рынке, то есть отношений между институциями — потому что, конечно же, художественные институции образуют рынок, который включает как художников, так и зрителей, и работников. Монополизация, как мне кажется, одна из главных проблем этого рынка, и поэтому когда я говорю анализ — то имею в виду первым делом анализ, а затем построение регулятивных протоколов, хоть закрепленных, хоть держащихся на общественном мнении.

Читаю статью о технологических монополиях (Google, Amazon и др.), основанных на захвате и обработке данных, вот две сильных цитаты.

Первая. «Попкин (2019) проинтервьюировал академических исследователей, которые получали гранты от технологических гигантов. Исследователь замечает, что, как правило, эти компании раз в год устраивают опен колл на проекты и предоставляют небольшие гранты, все еще крайне необходимые академическим сотрудников. Последний опен колл Амазона собрал 800 заявок, финансированое получили лишь 49. Контакты с сотрудниками Амазона, а также профессиональные связи с компанией в прошлом или знакомства на прошедших конференциях, очень важны для доступа к ресурсам большинства технологических гигантов. Получить грант от Майкрософта без них вообще нельзя. В интервью Попкину рассказывали, что компании избегают осуждать будущие проекты с исследователями, которые получили грант. Кроме того, исследователи, как правило, не включены в распределение прибыли от продукта, для которого было нужно их исследование. Наконец, технологические гиганты не предоставляют доступа к каким-либо внутренним или захваченным от пользователей данным».
узнали?)) согласны?))

Вторая. «...таксономия доходов от нематериальных активов включает: legal monopoly rents, vertical natural monopoly rents, intangibles-differential rents, and data-driven dynamic innovation rents [не возьмусь за перевод терминов]. Legal monopoly rents соотносятся с определением интеллектуальных доходов по Пагано (2014), то есть доходов, которые компания получает от владения интеллектуальной собственностью. Vertical natural monopoly rents отсылает к способности компаний монополизировать знание в цепочке производства. <...> Только компании наверху этой цепочки знают, как она устроена и, таким образом, могут ее организовывать. <...> Еще одна форма доходов связана с разницей между материальными и нематериальными активами. Владея большим количество нематериальных активов и работая с материальными с помощью аутсорса, компании зарабатывают прибавочную стоимость [а в театре наоборот да?))]. Наконец, data-driven dynamic innovation питаются всеми перечисленными типами доходов».
экономисты приходите в театр!))

статья полностью гигантская, 30 страниц, но прикладываю.
Наконец начала книжку Наталии Якубовой, феминистское разархивирование/переписывание биографии польской актрисы начала прошлого века Ирены Сольской, просто дико интересная стартовая точка — мужчины-новаторы от искусства громят «демоническую женщину», выставляя ее апологеткой «старого стиля». Гранд! В конце января будем с самой Якубовой обсуждать книжку в программе Центра Вознесенского, но прямо очень рекомендую почитать, кажется, большая феминистская исследовательская радость, купить можно тут: https://shop.gitis.net/products/irena-solskaya-bremya-neobychnosti.
а есть у кого-то pdf'ы или живые книжки вот из этой серии — Cultures of the Curatorial, издательство Sternberg Press? Cтрасть как хочется сейчас живых практических текстов от людей, которые курируют, вот это вроде самое близкое — но ни в одной из моих библиотек и подписок нет. Ну или может другие книжки подскажете?

@olgatar
слушаю какую-то рандомную лекцию Эйаля Вайцмана из Forensic Architecture, он говорит: «Новый тип пропаганды стремится не убедить кого-либо в чем-либо, не изменить точку зрения, а только размыть реальность, заставить людей сомневаться, где правда, а где ложь, и главное, возможно ли вообще установить истину. Поэтому мы оказываемся в очень контринтуитивной позиции: как человеку, который вроде как давно занимается политическими действиями левого толка, то есть привык бороться против установленных истин, против нормативных рамок, мне определенно странно вдруг обнаружить себя перед необходимостью апеллировать к законам, международному праву, экспертизе, верификации, вообще идеям отвественности и истины». с о г л а с н а

https://podcasts.apple.com/ru/podcast/forensic-architecture-data-against-devilry/id1386049804?i=1000411769436
Сегодня на спектакле мне в плечо попала гильза))) Если вы допускаете возможность такого контракта со зрителями, дико рекомендую «Песнь белого павлина» Наргис Абдуллаевой, которая сегодня вышла в «Театре.doc».

Сравнение на быстрой кнопке — это «Чики», а поскольку здесь не кино, а театр, то весь этот фонтан энергии бьет не через экран, а в плечо гильзой, в глаза, ну и вообще совсем через край. То есть это такой отъехавший актёрский спектакль: четыре человека, трое женщин и один мужчина, бесстыдно отрываются.

Иногда мне приходится смотреть на эмпауэрмент по учебникам — это бывает, например, в европейском танце, оседлавшем квир-чувственность. Теперь толпы людей едут на этом квир-коньке, конечно, многие искренне и залихватски или, наоборот, тонко и нежно, но некоторые — до отвращения по учебнику.

«Песнь белого павлина» же правдивый эмпауэрмент-отъезд. Спектакль минут двадцать разгоняется, напоминая по темпу прошлогодний «Я и Фрида» — первый проект Наргис, в котором она играет сама, но ставил его Овлякули Ходжакули. В «Я и Фрида», а затем и в «Неформате» Насти Патлай уже было вот это сочетание искренности и игривости, такое честное кривляние, которое для Наргис, видимо, ядро существования. И это круто, что в «Песни» режиссёрски создана ситуация, в которой четыре других человека с головой входят в этот режим и нет сомнений, что не просто свободно себя в нем чувствуют, а тупо час кайфуют. Это большая и редкая удача, в смысле, большое и редкое достижение. То есть весь спектакль после разгона проходит на максималках, быстро, без тормозов. И если вы ловите кринж, когда в театре кричат и кривляются, то, ну что ж, пришла пора себя преодолеть. Я настаиваю и буду настаивать на том, что вот именно такой отъезд и эмпауермент нужно выводить из зоны табу, нужно переставать считать сдержанный и выхолощенный и лощёный театр более достойным. Это навязанное ограничение, которое сильно во мне и во многих и которое абсолютно пора разнести.

Сегодня я смотрела «Песнь» на фоне двух про-секс спектаклей в отелях, которые увидела вчера и в декабре — «Фазы зеркала» Семена Александровского и Аси Волошиной и «Северного сияния» Вики Приваловой и Лены Ненашевой. Про оба, думаю, напишу завтра, но что хочу сказать — в «Песни белого павлина» я на сто процентов была уверена в отсутствии ориентации на какой-либо внешний взгляд, хоть мейл гейз, хоть фимейл гейз, в отсутствии желания кому-то аккуратно понравиться и кого-то порадовать. Это редкое ощущение.

Так вот, кричать не стыдно, ссориться не стыдно, меняться в настроении каждую минуту не стыдно. Как история, «Песнь» тоже построена на бесконечном крике и ссорах. Тут можно на быстром ходу напрячься — что вот, женщины показаны истеричными, ненавидят друг друга и обманывают и строят козни и хотят за мужиков задушить. Про мужиков к середине вскрывается ужасно смешной момент (не буду спойлерить), к концу вскрывается трогательный; в пьесе вообще, хоть она и кажется такой вот сутолокой ссор, несколько удачных и довольно непредсказуемых сюжетных поворотов. Но главное, что в ядре на самом деле — классовый конфликт, и это даже история про наемный труд, про москвичей-рантье с дачами и про эмигранток из Узбекистана и Казахстана.

Двух эмигранток нерусского происхождения, кстати, играют актрисы не знаю, с какими биографиями, но с русскими именами. По учебникам это плохо, но Наргис Абдуллаева очевидно знает лучше, чем учебники, тем более, что, как и «Я и Фрида», спектакль частично автобиографичный. Поэтому мне безумно интересно наблюдать за тем, какими органичными и ресурсными становятся эти роли для исполнительниц — это вот, опять же, история про «Чик», где московские девушки играют секс-работниц, и это хорошо. Отдельное удовольствие в «Песни» — несколько музыкальных и интонационных решений, которые, как мне кажется, растут из ташкентского опыта Наргис, и ну просто я не знаю почти спектаклей в Москве, в которых такие решения есть и они такие естественные.
Сама Наргис говорит, что жанр спектакля — ситком. Я правда много смеялась — то есть половину времени привыкала к какому-то незамысловатому юмору, типа комедия положений с мужчинами и женщинами, а потом и привыкла, и шутки стали даже на уровне языка местами очень изобретательными и точными. Что я бы дополнила про жанр: пьеса — это еще и притча. Не буду спойлерить финал, но он такой метафорический, и метафоричность, в принципе, вскрывается довольно рано. Есть ощущение, что метафоры — тоже такой несколько табуированный тип мышления в «приличном театре», но к черту идут приличия, она работает. Часто говорю, что самое редкое и самое ценное в нашем театре чувство — это чувство солидарности, и вот на «Песни белого павлина» можно его по-честному пережить.

Следующий раз — 17 февраля:
https://teatrdoc.ru/events.php?id=347
Вау, второй день подряд смотрю интересные спектакли.

Сегодня — «Семь дней в совриске» Егора Матвеева в Новом пространстве. Продолжаем разговор о театре, который стыдно любить. Это пьеса с сюжетом, героями, диалогами и лекционными фрагментами, которую в темпе играют актеры, передвигаясь по сцене в декорации. Пьеса написана Егором Зайцевым специально под проект — это фикшн, но на основе книжки «Семь дней в искусстве», а также с упоминаниями реальных людей типа Ольги Свибловой, Павла Пепперштейна и других — очевидно, что они и прототипы тоже. Мне приятно видеть, что методом проб и ошибок формируется такой театр. Он живой, динамичный и не пустой. Говоря «формируется», я имею в виду и эскиз «Это все, что мы можем вам предложить», который Андрей Маник сделал в «Группе продленного дня», и, например, «Не про Мотыгино» Кати Августеняк и Олега Липовецкого, который я на днях посмотрела на видео.

В чем удачи и неудачи «Семи дней»? Удачи — в темпе, остроте и доступности. Шутки отточенные, зал смеется и лежит. Внимание держится — ряд интриг, которые друг за другом раскрываются, и само ожидание открытия выставки, которое непонятно, как пройдет. Спектакль называется «Семь дней», но действие на самом деле длится в течение семи часов. Ну и главное, игры власти, которые прекрасно написаны и исполнены. Куратор и его сестра — она же координаторка выставки, она же делает все. Координаторка и ее мужчина. Директор и ее бывший муж (ой, он же мужчина координаторки). Куратор и инвестор (ой, он же бывший муж, он же бывший наркобарон, он же откроет торговую точку гипермаркета в музее). Директорка и координаторка — ой, в смысле, девочка директорки (пятиминутная сцена, в которой директорка объясняет девочке, как все в мире искусства устроено, говорит, что видит в девочке себя молодую, и вспоминает, как начинала с продажи шуб --> Оля Тараканова лежит в горьких слезах).

Тотально лучшая сцена — песня Алисы Хазановой. Она играет директорку, срисованную, конечно, со Свибловой, но где Свиблову увидели, там и остальных императриц увидели. Точнее, королев:

Все заботы, все заботы —
Как тюрьма. Я сама
Неудобных идиотов
Отправляю по домам.

От гостей я отделилась,
Я уже определилась.

Сегодня я — королева,
Сегодня ты, ты, ты —
королева...

В чем главная неудача? В отсутствии любви. В смысле, не между директором и инвестором, или координаторкой и инвестором, или директором и координаторкой (хотя тут не докрутили, конечно). И одновременно — в отсутствии злости. То есть это и не спектакль про солидарность, и не пулеметная очередь по классовым врагам. Поэтому не совсем ясно, про что и зачем. Это институциональная критика? Ну нет. Критика зависимости искусства от капитала? Ну тоже вроде не центральное. Критика властных игр, от которых сердце болит? Не верю, если бы да — был бы острее и тоньше сюжет. Это хороший спектакль, но я не понимаю, задуман ли он авторами как действие в театральном, культурном, общественном поле — а если нет, то это большое, принципиальное упущение.

Наверное, самая точная версия — это спектакль-эксплейнер. Спектакль про то, что скрыто и не очевидно просто-зрителям. Не случайно же он по популярной книжке-эксплейнеру и срывается иногда в лекционные куски (вот единственное место, где чуть искусственно пьеса слушается). Но если это эксплейнер, у меня серьезная претензия. Он упускает всю линию, которая связана с прото-профсоюзной организацией и отстаиванием трудовых прав в искусстве.

Возможно, в 2018-м ок было еще выпустить спектакль про искусство без профсоюзной линии, начиная с 2019-го — уже странновато. При этом не считаю, что эта линия обязательно должна была бы быть точкой солидарности — и ее есть за что критиковать. Мы вот послезавтра закрываем «Кариес», я хожу и думаю о негативных его эффектах, которые, как мне кажется, тоже были и продолжаются (надеюсь, что найду силы сказать о них, но не послезавтра и вряд ли вообще в ближайшее время). И все-таки, если спектакль-эксплейнер, то отсутствие профсоюзов — упущение.
И совсем отдельно хочу сказать, что как-то нужно наверное и хочется обозначить, что мне было бы реально интересно самой писать такого рода истории для театра, для спектаклей. В смысле, вообще не обязательно про искусство. Речь скорее про сюжеты, где есть игры власти, напряженная динамика отношений и погружение в какую угодно индустрию. просто сообщаю, а там посмотрим, что будет
Мы к показам в «Группе продленного дня» придумали форму обсуждения, которая позволяет дать слово и тем, кто любит говорить, и тем, кому удобнее молчать, но мысли есть. Технически это сетап из четырех инструментов, простой, но неочевидный. Мы считаем, он классно сработал. Поэтому решили рассказать, как его настроили и использовали.

http://loooonger.ru/discuss
Гранд-пост анонсов.

1. Завтра в 19.30 онлайн — паблик-ток «Ирена Сольская. Разархивирование биографии» про гендерные исследования в театре со мной, Наталией Якубовой и польской театроведкой Катажиной Осиньской.
https://www.facebook.com/events/687019408659332/

2. До 24 января (ой, продлили до 1 февраля) — опен колл пьес о нелюбви к детям на «Театралии».
https://teatralium.com/taboo_na_nelyubov/

3. До 14 февраля — опен колл для студентов нетворческих вузов в лабораторию «Факультета.doc» про любовь, где я проведу воркшоп по горизонтальному театру (и видимо любви).
https://www.facebook.com/facultdoc/posts/187144226526037

4. 30 января — танцперформанс «ПАКЕТ» Юли Арсен, которая «отправляется с пакетом в «Смешные цены», чтобы там за вменяемые деньги достигнуть единственно верной женственности. И наконец-то стать полноценной». На площадке «Интересно».
https://iframeab-pre4635.intickets.ru/seance/11657688

5. 12 февраля — танцперформанс Леши Нарутто и Ольги Тимошенко «Рыбы выбирают лед» там же.
https://iframeab-pre4635.intickets.ru/seance/11657680
завтра собираюсь смотреть спектакль «Танго морген, танго пли» Насти Патлай и ее большой команды, который несколько дней назад был снят с репертуара новосибирского театра «Глобус». Вчера Настя рассказала о закрытии спектакля публично — и если результатом рассказа действительно станет, что спектакль вернется, как говорит директорка театра в комментарии на скрине, то вот нам еще один пример, как важно говорить вслух, а не сохранять «внутреннее спокойствие и равновесие».

https://www.facebook.com/anastasia.patlay/posts/10159196414128200

прекрасный апдейт, спектакль будет идти: https://www.facebook.com/anastasia.patlay/posts/10159198224843200