сегодня сошлось несколько линий, которыми хочу поделиться: сейчас смотрб первый сезон сериала "Темная материя" про физика, что нашел способ пробираться в альтернативные миры: и отыскал там себя же, но живущего более счастливую семейную жизнь — и решил, что он достоин этой жизни больше, чем другой он.

Сериал классный, там играет отличные Эдгертон (которого, к сожалдению, вижу не так часто, как хотелось бы), Джениффер Коннели и Алисия Брага.

Но самое интересное там вот что: перемещение в другой мир работает так: ты принимаешь препарат, который ослабляет определенную часть мозга, входишь в специальный аппарат — и оказываешься в лиминальном пространстве с кучей дверей (каждая из них — новый мир). И то, какие мир тебе откроется, определеятся в момент "открытия" и зависит от твоего состояния, намерения и чувств в этот момент (идея из квантовой механики про влияние наблюдателя на ход эксперимента)

И вот сейчас прямо на занятии по экзистенциализму мы обсуждали Кьеркегора и его идеи. Он много пишет о состоянии экзистенциального кризиса и того, что человек, попавший в него, оказывается в состоянии, очень схожем на описанной выше: вы оказывайтесь вне всяких миров, с кучей дверей. Ваше прошлое — не то, что вас определяет, а лишь одно из многожества вариантов того, как все могло бы быть.

И такая идея, когда ты находишься внутри пространства с кучей дверей — отличная метафора общего кризиса среднего возраста, когда ты смотришь на предыдущие события, перебиаешь "а что я сделал_а не так" и пытаешь встроить новую модель будущего, используя свое состояние сейчас

Сама метафора не новая: уже в Интерстелларе мы такое видели, но там под соотвесвующую музыку герой спасал свою дочь и мир, а тут, в сериале, мы наоборот все глубже погружаемся в то, кем хотим и хотели быть и, одновременно, в то, кем являемся

мне очень нравится современная российская проза. Я не могу сказать, что очень в ней разбираюсь, но люблю читать, то, что выходит

у меня есть заочный интерес в феномену российского глянца нулевых и того, что он породил сейчас (пародию на жителей панема из голодных игр) — так я пришел к «антиглянцу» и его продуктам

Один из таких — совсем недавняя книга Татьяны Столяр, что была у истоков Антиглянца

Написал о ее книге вот тут

(чувствую, количество подписчиков уменьшится с такими заявлениями)

мне кажется у каждого, кто хоть как-то соприкасался с гуманитарными науками и читал чуть больше, чем было принято в его окружении — была мечта/намерение открыть свой книжный или запустить свое издательство

дело это, если у вас нет большого запаса времени, что и нормального бизнес-плана — обречено на провал

дела у русскоязычной книжной индустрии сейчас, мягко говоря, в статусе ВСЕ СЛОЖНО: в этой статье описаны основные сложности от тех, кто до недавнего времени был достаточно успешен в книгоиздательском деле

+ почему-то мне не приходило в голову, что увеличение числа азиатских авторов связано именно с санкциями, а не просто с их популярностью в мире (мысль эта логична, но я просто до нее не дошел, радуясь легким и не очень романам и повестям из Китая/Японии/Кореи)

В дополнение к этому есть еще идея для небанального стартапа:

1) построить машину времени
2) пока все будут запоминать номера лотерей или исходов спортивных матчей — вы смотрите, какие книги на русском языке подорожали за последние пару лет (особенно смотрите детскую литературу, юнгианский психоанализ, философию и современную прозу)
3) отправляетесь в прошлое (примерно в 2019 или чуть раньше, но вообще зависит от конкретных книг, некоторые из тех, что сильно подорожали, изданы и в 2022)
4) скупаете книги по очень приятным ценам
5) возвращаетесь в настоящее и продаете их х2/х3, а то и больше, так на многие книги авторы не продлили рецензии

Так можно и не банально разбогатеть, заимев статус интеллектуала + отличные книги прочесть

вечер уже наступил, Венецианский кинофестиваль кончается и прямо сейчас Хржановский получил приз (серебряный лев) за режиссуру за свой проект «Дау»

Кто не знает ничего о нем, вот серия материалов:

- Кинопоиск
- Искусство кино (серия материалов)
- Коммерсант

А я хочу поделиться своим мнением. Где-то на просторах интернета лежит статья о том, КАК снималась Дау: как режиссер буквально кинул ЦЕЛЫЙ ГОРОД на деньги, совращал девушек и делал много разного, что потом стало «творческим гением». Я помню, как много лет назад была организована целая выставка в Париже, посвященная Дау: там был Парфенов, чей Парфенон я смотрел, там был Долин, чьи статьи я читал — и они говорили тогда «хм, как интересно, такой проект, так необычно, что стирается грань между жизнью и искусством» - и много чего еще

У меня есть два тезиса, которыми я хотел бы поделиться:

1) граница. В искусстве всегда есть «позиция вненаходимости» — то есть часть опыта, который изначально недоступен, опыт Другого, отличного. И когда эта позиция уходит, то уходит и эстетическое восприятие: когда мы теряем интерес и трепет к Другому — мы начинаем его изучать, структурировать — и начинается насилие. Японский отряд 731, эксперименты нацистов в период ВОВ и прочее — вот проявление ухода с такой позиции.

И, как мне кажется, в Дау эту границу переступили. Если вы смотрели хоть фильм (хотя бы первый, Наташа), то сразу сможете понять, что взгляд, который смотрит на людей через камеру — не взгляд режиссера, а взгляд условного доктора, который думает «а что если вот так сделать с человеком». Почему Дау и не вышел как отдельный фильм или фильмы, а именно в формате выставок и каких-то лабиринтов: ему нужно было придать статус «искусства», потому что оно им не является. Как если бы потом японцы из отряда 731 сказали: да вы что, мы ради искусства все это делали, вот смотрите, у нас выставка с видеоматериалами.

2) избирательность культуры отмены. Я привык разделять авторов-людей и их творения. Полански-режиссер является одним из моих любимых авторов, но как человек — на нем висит обвинения и он скрывается от правосудия. Надеюсь, он сможет до конца жизни со всем разобраться, но тень на его фильмы и творчество для меня это не бросает.

В случае с Дау меня поражает, как легко прикрыться общей абстрактной оптикой: «ужасы тоталитаризма» — и творить разную дичь, потому что у кого-то «имперская травма» и прочее. Круто, что Хржановскому дали венецианского льва, потому что искусство должно творить политику и поддерживать правильное, а неправильное не поддерживать — только вот такая логика в середине прошлого века привела к печальным последствиям, которые потом назовут страшнейшими в истории человечества. Пусть лучше искусство будет изолированно и оторвано от реальности, обитая в мире идей, чем огрубляется до политических манифестова