В продолжении предыдущих постов о ФИЛОСОФИИ автостопа прикрепляю нашу совместную с укротительницей языка Полиной Музыкой увесистую монографию о жизни без денег (путешествия, питание, вещи) для небезызвестного Ножа.

Мы писали эту статью столь долго, что она уже стала слишком тесна для нас: мы её переросли. Но мы её всё равно опубликовали. Хайдеггер в статье “Преодоление метафизики” пишет, что то, что по-настоящему было, не проходит безвозвратно: оно всё ещё есть, только в качестве уже были. Сразу же вспоминается и бессмертная сентенция Евгения Головина: “Тот, кто умер, никогда не жил”. И где-то аккомпанирует хор ангелов новозаветными строками: “Не все умрём, но все изменимся”. Вот и мы изменились и надеемся, что хоть чуть-чуть изменим вас. Твори свою волю, таков да будет весь закон. Вечное возвращение — селекция активных и реактивных тел.

“Высочайшую бедность по-русски” мы написали вдвоём. А поскольку каждого из нас — несколько, то набирается целая толпа. А чтобы нас не узнали, мы умело распределили псевдонимы. Так почему же мы оставили свои имена? По привычке, только по привычке. Дабы, в свою очередь, остаться неузнанными. Дабы сделать невоспринимаемым — но не себя, а то, что вынуждает нас действовать, чувствовать, думать. Дабы достичь не той точки, где уже не говорят “Я”, а той, где неважно, говорить “Я” или вообще не говорить. Мы — уже не мы. Нам уже помогли, нас вдохновили, нас размножили.

А на десерт отзыв от благодарного читателя:
“В общем, дорогая редакция - опубликуйте, пожалуйста, чёткие фотографии обеих авторок. Чтобы знать, кого при случае отгонять от себя каким-нибудь тяжёлым предметом”.

Аскать на оплату продуктов в магазине, правильно искать вписки и автостоп, а также жить на донаты: Полина Музыка (@my_verschroben) и Саша Узда (@postfinitum) на основании личного опыта рассказывают о том, что такое идейная бедность кочующих художников.

🔪 @knifemedia

https://knf.md/tg/poverty-lifestyle/

Мама прислала:

Пошёл подрабатывать уборщиком. Вот ЭТИ руки драят пол. Удивительно, но знание древнегреческого языка и занятия по логике высказываний никак не пригодились в рабочем функционале. Как думаете почему? 😳

💫Нет, это не Севилья, не Вена, не Брюссель. Это наша уютная Узда!

Помню, как работал в Екатеринбурге бариста в кофейне с вульгарным названием "Безопасный кекс". Безопасность десертов заключалась в отсутствии в них сахара.
И вот там всегда кормили или булгуром, или гречкой без всего с варёным куском курицы

Как-то раз (какой Тарас?) я пошёл ночевать к коллеге по работе. Он сделал кальян, включил фильм "Доктор Стрэндж". Вдруг из темноты, прерываемой лишь отсветом экрана, спрашивает меня:
-- Тебе не отсвечивает экран?
-- Да, отсвечивает.
-- А почему не говоришь?
-- У меня проблемы с артикуляцией желаний.
-- Ну, сегодня можешь не стесняться артикулировать желания...

Чтобы не обезьяничать, беря с названия кофейни дурной пример в пошлости, оборвём рассказ на этом месте... 😉

Вчера с Настей Прокофьевой обнаружили, что песня Быдлоцыкла "Просто наркотики" — это парафраз гегелевской сцены из "Науки логики". Обычно когда с "философской" позиции интерпретируется поп-культура и знаки времени, то это больше походит на упражнение в иллюстрации какого-либо теоретического положения с языка абстракций на язык "картинок". Интерпретируемый текст является не инструментом мысли, а лишь её воплощением. Всё это окутано ещё комическим флёром, возникающим из-за несоответствия "незначительности" содержания и сложности его описания.
В случае с этой песней даже не нужно изощряться в экзегезе, отыскивая сущность за явлением, подгоняя текст под философский аппарат, потому что она клонирует гегелевский пассаж не только на уровне структуры, но и на уровне онтикологии: как и у Гегеля, герой оказывается во фруктовой лавке, и упрямо настаивает на всеобщем ("просто наркотики"), когда ему предлагается особенное ("камень", "гидропоника", "спиды"). Трагичность этого положения в том, что ни просто фрукты, ни просто наркотики невозможно купить.

Другой забавный пример находим в ранней статье "Кто мыслит абстрактно?", написанной ещё до того, как Гегель разучился говорить по-человечески.
(Любопытно, но и на эту статью нашлась своя песня за авторством MAR61E:
"Абстрактное мышление прерогатива чья?
Тех, кто в принципе не мыслят, кто в речах своих мычат.
Для конкретной человечности при пёстром её цвете
Не подходят рассуждения о призрачном предмете").

Две женщины бранятся на рынке:
«Эй, старая, ты торгуешь тухлыми яйцами», — сказала покупательница торговке.
«Что? — вспылила та, — мои яйца тухлые?! Сама ты тухлая! Ты мне смеешь говорить такое про мой товар! Ты? У которой отца вши заели, а мамаша якшалась с французами? Ты, у которой бабка померла в богадельне? Ишь, целую простыню на свой платок извела! Известно, небось, откуда у тебя все эти шляпки да тряпки! Если бы не офицеры, такие, как ты, не щеголяли бы в нарядах! Порядочные-то женщины больше за домом смотрят, а таким, как ты, самое место в каталажке! Заштопай лучше дырки-то на чулках!»

Она и мыслит абстрактно, исключительно в свете того преступления, что та нашла ее яйца тухлыми. Все оказывается окрашенным в цвет этих тухлых яиц, тогда как те офицеры, о которых говорит торговка (если они вообще имеют сюда какое-либо отношение, что весьма сомнительно), предпочли бы заметить совсем иные вещи...

Гегелевский анекдот про фрукты необходим Хайдеггеру в "Онто-тео-логическом строении метафизики", чтобы прояснить судьбу бытия и его неразрывную связь с сущим:
"Но невозможность представить "бытие" как всеобщее того или иного сущего неизмеримо разительнее. Бытие имеется всякий раз только в том или ином облике, посланном историей: fysis, logos, en, idea, energeia, субстанциальность, объективность, субъективность, воля, воля к власти, воля к воле. Но посланное историей не может, подобно яблокам, грушам, персикам, лежать в одном ряду, словно на прилавке исторического представления".

Раз у нас на каждое произведение получилось по песне, то осталось ещё сиротливому, брошенному в мир Хайдеггеру найти свой музыкальный пандан.

Коллективные находки:

Из-за этой видимости существования многочисленных различных философий необходимо отличать всеобщее от особенного в их собственных определениях. Взятое формально и наряду с особенным, всеобщее само также превращается в некое особенное; неуместность и
несуразность такого отношения в применении к предметам обиходной жизни сами собой бросились бы в глаза, как если бы, например, кто-либо требовал себе фруктов и отказывался бы в то же время от вишен, груш, винограда, потому что они вишни, груши, виноград, а не фрукты. Но когда речь идет о философии, то пренебрежительное отношение к ней оправдывается тем, что существуют различные философские учения и каждое из них есть лишь
одна из философий, а не философия вообще, как будто бы вишни не являются также и фруктами. Гегель

TW: Россия

Приснилось, что попросили расшифровать аббревиатуру РГГУ и я расшифровал её как "Россия — главное государство универсума".

— Ты не прав, Иуда. Я вижу очень дурные сны. Как ты думаешь: за свои сны также должен отвечать человек?
— А разве сны видит кто-нибудь другой, а не он сам?

Полина устраивает очередную акцию беспрецедентной щедрости, распродавая свои художественные работы (книги + визуал) по временно сниженной цене. Её золотой муж сказал, что купит часть работ и вообще Полине нужен человек, который будет её обеспечивать. Но кто же будет обеспечивать самого обеспечителя? Если в эротическом дискурсивном пространстве практика соблазнения ассоциируется с волюнтаризмом и оптимистической гносеологией субъекта Просвещения, то метафизика спонсорства есть частная артикуляция вопроса об основании.

Принцип достаточного основания формулирует негативно Лейбниц: nihil est sine ratione (“Ничто не существует без основания” (что означает и “нет следствия без причины”)) — или в позитивной артикуляции — omne ens habet rationem (“Всё сущее имеет основание”).
Мартин Хайдеггер в своём ревизионистском проекте деструкции традиции, прилагая феноменологический метод уже, не как его учитель Гуссерль, к областям психического, а к самой метафизике, обнаруживает, что, на первый взгляд, разношёрстные философы — Фаллес, Платон, Декарт, Кант и Гегель — все как один являются онто-тео-логиками.
Все они онтологи, потому что вопрошают (пускай и не всегда открыто) о существовании сущего.
Все они теологи, потому что в выдвижении суждения А суждение А, чтобы легитимизироваться, обосновывается суждением B (A, потому что B), B — C, и так ad infinitum — дурная бесконечность регресса основания. Если мы считаем бесконечность нежелательной гостьей в наших калькуляциях, то в конце концов основание должно упереться в отсутствие основания — в отсутствие любого другого основания, кроме самого себя — prima causa, causa sui (или как язвит Ницше в “Антихристе”, христианский монотонотеистический Бог — это паук, плетущий из самого себя паутину).
Все они логики, потому что именно с помощью правильного мышления постигается порядок сущего (Esse = Verum esse (Быть — значит, быть истинным)).
Онтотеология, основываясь на принципе достаточного основания, ищет это основание, воспринимая его как абсолютную (ab-solutus — раз-вязанный, свободный) причину (вода, идея Блага, когитальность, трансцендентальный субъект, абсолютный дух). Но достигается это ценой редукции всего сущего (Всё есть вода, идеи...) и его дезонтологизации (“приглаживания” специфичности различных видов сущего, которые не могут дать сдачи).

Так вот, идеальный спонсор — это и есть то самое первооснование, которое обосновывает как себя, так и своих протеже.

"Пожар начался в театре за кулисами. Клоун вышел на сцену, чтобы предупредить зрителей об опасности. Они решили, что это шутка и начали аплодировать. Клоун с мольбой повторил предупреждение — в зале началась овация. Возможно и наш мир окончится так же: под аплодисменты зрителей, считающих, что это всего лишь шутка".
Сёрен Обю Кьеркегор

С отцом я не общался с шестого класса. Пару раз видел его в 11 классе, когда он приехал на продажу квартиры. Потом контакт был полностью потерян. После школы (2016 год) была целая жизнь -- театр, "Красное и белое", Питер, автостоп Спб-Мск-Екб (и это не считая некаталогизируемых макрозначащих микрособытий).

В 2019 году мы с Настей Лапшой поехали в Пермь на музфест "Танцы на говне". Мой отец как раз жил в Пермском крае, в селе Покровское. Я знал лишь название улицы -- вот и вся информация, которой я располагал. И я предложил Насте разыскать моего отца.

Мы вписались у какого-то пермского панка, быстро постаревшего, несмотря на юный возраст, от безбожного количества этила. Он настойчиво упрашивал нас украсть водку (мы не смогли). Дома у него по телевизору шёл фильм: героиня куда-то приезжает и спрашивает о человеке (допустим, Джеке). Ей отвечают: "Вот Джек" -- и указывают на ноги героини, топчущей могилу искомого человека.

С утра мы пошли на вокзал и, пока долго ждали электричку, смотрели с телефона документальный фильм Аньес Варда "Собиратели и собирательницы". Выйдя на нужной станции, мы стали по навигатору искать село. В пути я или, действительно, узнавал места, которые видел в детстве, или же просто законы кинематографа вызывали ностальгию и дежавю. Мы дошли до Покровского и спросили первого встречного:

-- Подскажите, как пройти до улицы Субботина?
-- А вы на ней находитесь.
-- А вы не знаете, где живут два брата, Николай и Алексей Субботины? -- (да, мой отец жил на улице, совпадающей с его фамилией).
-- Так они умерли год назад.

-- Там у них дома родственники, попробуйте зайти, -- и женщина указала на дом, который находился прямо за нашей спиной.
Я увидел во дворе мужчину, узнал его и окликнул:
-- Владимир?
-- Да.
-- Я Александр Субботин, сын Николая Субботина.
-- Саша...

Меня с моей подругой впустили в дом, там я увидел родственников, которых уже многие годы не видел: тётю Веру (жену Владимира, брата отца), двоюродного брата-тёзку, который уже обзавёлся женой и дочерью. Нас накормили, поболтали с нами, а потом решились рассказать ПРАВДУ.

Отец в последние годы жизни много пил и находился уже в перманентном психозе (например, ему мерещились солдаты в огороде...)
Он поехал в Пермь за пенсией и там, потеряв память, попал в психбольницу, где спустя пару недель и умер. Всё его надгробие представляло собой небольшую табличку: фио, рождение-смерть и номер захоронения.

Отец родился в пятницу, умер в воскресенье, а длинное тире между этими датами -- это суббота, длиною в жизнь.

Потом родственники рассказали о моём детстве. Например, что любимой игрушкой у меня был утюг, который я возил по квартире за его хвостик. (Сам я также помню, как любил играть с гвоздями и шнурками, причем даже уже в школьном возрасте). А на каком-то детском празднике вместо пиццы и сладостей я просил дать мне чёрный хлеб с чесноком...

Нам предложили остаться на ночь. Мы с Настей решили посмотреть какой-нибудь фильм и выбрали из коллекции кассет "ИНТЕРДЕВОЧКУ", которая, пускай и непрямым способом, но как-то резонировала со всей, так сказать, ситуацией. На кухне родичи перешёптывались, а не сектанты ли мы (так как не едим мясо).

На следующий день нас отвезла тётя Вера в Пермь и мы автостопом вернулись в Екатеринбург.