Специфическая статья, требующая критического отношения, от геополитического блога beyondwasteland о больших циклах смены глобального лидерства, а так же сегодняшних признаках смены мировой парадигмы или сохранения прежнего порядка
В 1978 году американский ученый Джордж Модельски предложил концепцию длинных циклов глобального лидерства. По словам Модельски, первый длинный цикл начался с изобретения португальцами XV века морских путешествий по океану. Досягаемость к открытому морю позволила одной нации стать главным лидером земного шара, теперь объединенного океанскими парусными судами. Ранее великие державы, такие как Венеция, Монгольская империя или даже Римская империя, были региональными державами. Из-за их неспособности пересекать океаны их судоходство ограничивалось прибрежными рейсами. Например, торговая империя Венеции простиралась от Черного моря до Антверпена. Но когда Бартоломеу Диаш обогнул южную оконечность Африки, открыв путь в Азию, а затем Фердинанд Магеллан совершил кругосветное плавание, Португалия открыла современную эру глобальной гегемонии. Эти военно-морские новшества — наряду с подъемом капитализма в Северной Италии — положили начало качественному скачку, в результате которого закончилась эпоха премодерна и началась эпоха модерна. Португалия сменила Венецианскую республику не только как региональную европейскую державу, но и стала первым гегемоном глобальной политической системы...
#посткап #империализм #колониализм
https://telegra.ph/Obyavlenie-Global-War-6-s-sokrashcheniyami-05-21
В 1978 году американский ученый Джордж Модельски предложил концепцию длинных циклов глобального лидерства. По словам Модельски, первый длинный цикл начался с изобретения португальцами XV века морских путешествий по океану. Досягаемость к открытому морю позволила одной нации стать главным лидером земного шара, теперь объединенного океанскими парусными судами. Ранее великие державы, такие как Венеция, Монгольская империя или даже Римская империя, были региональными державами. Из-за их неспособности пересекать океаны их судоходство ограничивалось прибрежными рейсами. Например, торговая империя Венеции простиралась от Черного моря до Антверпена. Но когда Бартоломеу Диаш обогнул южную оконечность Африки, открыв путь в Азию, а затем Фердинанд Магеллан совершил кругосветное плавание, Португалия открыла современную эру глобальной гегемонии. Эти военно-морские новшества — наряду с подъемом капитализма в Северной Италии — положили начало качественному скачку, в результате которого закончилась эпоха премодерна и началась эпоха модерна. Португалия сменила Венецианскую республику не только как региональную европейскую державу, но и стала первым гегемоном глобальной политической системы...
#посткап #империализм #колониализм
https://telegra.ph/Obyavlenie-Global-War-6-s-sokrashcheniyami-05-21
Telegraph
Global War 6 [с сокращениями]
Еще с классических времен теоретики придерживались циклической теории глобального общества, пытаясь извлечь закономерности из мешанины исторических данных. В конце концов, человеческая жизнь заключена в циклы, от ежедневного восхода и заката солнца до ежегодной…
Статья из сборника Global China «Китай, Япония и искусство управления экономикой» [1]:
По мнению некоторых наблюдателей, Азия движется к давнему, знакомому прошлому — региональному порядку, ориентированному на Китай. Хотя жюри все еще не определились с исходом возобновившегося стратегического соперничества между Китаем и Соединенными Штатами (экстрарегиональным игроком, пользующимся первенством в течение последних семи десятилетий), большинство считает, что игра окончена, когда речь заходит о соперничестве великих держав Азии. Большинству вывод кажется очевидным: Китай затмил Японию. Однако акцент на экономическом государственном управлении — целенаправленных действиях государства, тесно увязывающих цели экономики и безопасности и использующих материальное богатство для достижения влияния за рубежом, — делает это суждение преждевременным.
Экономическое взаимодействие было в центре притязаний Японии и Китая на международное лидерство. В XXI веке задача Японии состояла в том, чтобы оказывать влияние при сокращающихся ресурсах (размеры официальной помощи в целях развития [ОПР или ODA] были сокращены в течение многих лет) и не превратиться в унаследованную державу, опирающуюся на экономический след, созданный в дни ее былой славы. Для Китая значительный рост материальных возможностей приобрел большое влияние, но впереди маячат серьезные проблемы в обеспечении долгосрочной устойчивости проектов инициативы "Пояс и путь" (Belt and Road Initiative, BRI) и предотвращении негативной реакции в странах-получателях из-за беспокойства по поводу обременительных условий кредитования или чрезмерного политического влияния.
Сравнение мощи, стоящей за экономическим управлением каждой страной, в лучшем случае является неточным упражнением, учитывая скудость китайских данных. Полезным источником информации является проект AidData, который использует общедоступные источники информации о конкретных проектах для отслеживания экономического влияния Китая. По оценкам, в период с 2000 по 2014 год официальные финансовые обязательства Китая (ОПР и другие официальные потоки, такие как экспортные и инвестиционные кредиты) составили 354 млрд долларов. Согласно данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), за тот же период официальные финансы Японии (ОПР плюс валовые выплаты) составили 305 млрд долларов, при этом в период с 2015 по 2017 год было выделено дополнительно 83 млрд долларов. Основная часть финансирования развития Китая сосредоточена на инфраструктуре, при этом почти 60% средств сосредоточено в проектах в области энергетики, транспорта и связи. То же самое верно и для Японии. На рисунке 11-1 показано, что только Япония за последние четыре десятилетия предоставила 43% всей ОПР, выделяемой промышленно развитыми странами на проекты в области экономической инфраструктуры. А лидерство Японии среди стран Комитета содействия развитию усилилось в XXI веке, когда страна страдала от дефляции и внутреннего спада, а также пострадала от глобального финансового кризиса и тройной катастрофы в марте 2011 года (землетрясение, цунами и ядерная авария). Когда дело доходит до мобилизации государственных ресурсов для финансирования экономической инфраструктуры за рубежом, только Япония составляет серьезную конкуренцию Китаю.
По мнению некоторых наблюдателей, Азия движется к давнему, знакомому прошлому — региональному порядку, ориентированному на Китай. Хотя жюри все еще не определились с исходом возобновившегося стратегического соперничества между Китаем и Соединенными Штатами (экстрарегиональным игроком, пользующимся первенством в течение последних семи десятилетий), большинство считает, что игра окончена, когда речь заходит о соперничестве великих держав Азии. Большинству вывод кажется очевидным: Китай затмил Японию. Однако акцент на экономическом государственном управлении — целенаправленных действиях государства, тесно увязывающих цели экономики и безопасности и использующих материальное богатство для достижения влияния за рубежом, — делает это суждение преждевременным.
Экономическое взаимодействие было в центре притязаний Японии и Китая на международное лидерство. В XXI веке задача Японии состояла в том, чтобы оказывать влияние при сокращающихся ресурсах (размеры официальной помощи в целях развития [ОПР или ODA] были сокращены в течение многих лет) и не превратиться в унаследованную державу, опирающуюся на экономический след, созданный в дни ее былой славы. Для Китая значительный рост материальных возможностей приобрел большое влияние, но впереди маячат серьезные проблемы в обеспечении долгосрочной устойчивости проектов инициативы "Пояс и путь" (Belt and Road Initiative, BRI) и предотвращении негативной реакции в странах-получателях из-за беспокойства по поводу обременительных условий кредитования или чрезмерного политического влияния.
Сравнение мощи, стоящей за экономическим управлением каждой страной, в лучшем случае является неточным упражнением, учитывая скудость китайских данных. Полезным источником информации является проект AidData, который использует общедоступные источники информации о конкретных проектах для отслеживания экономического влияния Китая. По оценкам, в период с 2000 по 2014 год официальные финансовые обязательства Китая (ОПР и другие официальные потоки, такие как экспортные и инвестиционные кредиты) составили 354 млрд долларов. Согласно данным Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), за тот же период официальные финансы Японии (ОПР плюс валовые выплаты) составили 305 млрд долларов, при этом в период с 2015 по 2017 год было выделено дополнительно 83 млрд долларов. Основная часть финансирования развития Китая сосредоточена на инфраструктуре, при этом почти 60% средств сосредоточено в проектах в области энергетики, транспорта и связи. То же самое верно и для Японии. На рисунке 11-1 показано, что только Япония за последние четыре десятилетия предоставила 43% всей ОПР, выделяемой промышленно развитыми странами на проекты в области экономической инфраструктуры. А лидерство Японии среди стран Комитета содействия развитию усилилось в XXI веке, когда страна страдала от дефляции и внутреннего спада, а также пострадала от глобального финансового кризиса и тройной катастрофы в марте 2011 года (землетрясение, цунами и ядерная авария). Когда дело доходит до мобилизации государственных ресурсов для финансирования экономической инфраструктуры за рубежом, только Япония составляет серьезную конкуренцию Китаю.
Статья из сборника Global China «Китай, Япония и искусство управления экономикой» [3]:
Как соотносятся экономические позиции Китая и Японии в Юго-Восточной Азии, регионе, находящемся в центре соперничества великих держав? Согласно широко известному отчету Fitch Solutions, когда дело доходит до финансирования инфраструктуры, Япония лидирует с незавершенными проектами на сумму 367 млрд долларов в шести странах ASEAN (Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур, Таиланд и Вьетнам). Fitch Solutions оценивает стоимость незавершенных инфраструктурных проектов Китая в Юго-Восточной Азии в 255 млрд долларов. На рисунке 11-2 показан интересный контраст в отношении удельного веса торговых и инвестиционных потоков ASEAN с тремя крупнейшими национальными экономиками мира. В левой части графика показано хорошо известное господство Китая как главного торгового партнера региона. С правой стороны, очевидно, что Китай по-прежнему отстает от Японии и Соединенных Штатов по объему притока прямых иностранных инвестиций в регион.
Как соотносятся экономические позиции Китая и Японии в Юго-Восточной Азии, регионе, находящемся в центре соперничества великих держав? Согласно широко известному отчету Fitch Solutions, когда дело доходит до финансирования инфраструктуры, Япония лидирует с незавершенными проектами на сумму 367 млрд долларов в шести странах ASEAN (Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур, Таиланд и Вьетнам). Fitch Solutions оценивает стоимость незавершенных инфраструктурных проектов Китая в Юго-Восточной Азии в 255 млрд долларов. На рисунке 11-2 показан интересный контраст в отношении удельного веса торговых и инвестиционных потоков ASEAN с тремя крупнейшими национальными экономиками мира. В левой части графика показано хорошо известное господство Китая как главного торгового партнера региона. С правой стороны, очевидно, что Китай по-прежнему отстает от Японии и Соединенных Штатов по объему притока прямых иностранных инвестиций в регион.
Статья из сборника Global China «Китай, Япония и искусство управления экономикой» [5]:
Лидерство не материализуется без убедительного видения. Флагманская инициатива Китая "Пояс и путь" поразила воображение всего мира своим обещанием направить триллион долларов на строительство экономических коридоров на суше и на море по всей Евразии. Однако за последние несколько лет Китай понял, что путь к тому, чтобы стать титаном в области финансирования развития, полон возможностей и рисков. Китай поставлял товар, крайне востребованный в регионе, — капитал для устранения дефицита финансирования инфраструктуры, сдерживающего экономический рост. Полагаясь на банки, которые в меньшей степени ограничены строгими стандартами кредитования многосторонних банков развития, но предлагают кредиты на менее льготных условиях, китайское государство предоставило кредиты на инфраструктурные проекты, руководствуясь целым рядом целей. Мотивы варьировались от чисто экономических (развитие местной промышленности, утилизация избыточных мощностей, содействие региональной интеграции внутренних провинций) до стратегических (расширение своего политического влияния в странах-получателях, получение доступа к портам по всему региону, что ослабит опасения Китая по поводу морских препятствий и т.д.). Однако опасения чрезмерно обременительные условия кредитования привели к усилению международного контроля, а в некоторых случаях и к пересмотру условий кредитования, о чем свидетельствует проект железной дороги Восточного побережья Малайзии. Рассматривая данные о внешнем долге по отношению к валовому национальному доходу, Дэвид Доллар приходит к выводу, что среди получателей BRI в Юго-Восточной Азии только Лаос подвержен риску неплатежеспособности. Даже если неприемлемый долг не так широко распространен, как обычно утверждается, Китай осознает, что хрупкие проекты BRI будут выкачивать драгоценные финансовые ресурсы за один раз когда ее внутренняя экономика замедляется, и это может иметь неприятные последствия с точки зрения углубления связей с целевыми странами. Следовательно, китайское руководство перестроилось во время второго форума “Пояс и путь” весной 2019 года (по крайней мере, риторически), приняв концепцию "качественной инфраструктуры" — давнюю визитную карточку Японии в этой области.
Впервые Япония предложила амбициозный план регионального развития и стабильности, разработав концепцию свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона с использованием общегосударственного подхода. Его основополагающими принципами являются верховенство закона, демократические ценности, свобода судоходства и экономическая взаимосвязанность (благодаря качественному финансированию инфраструктуры и архитектуре свободной торговли, которая обеспечивает правила для свободных потоков данных и управления цифровой экономикой). Растущие и утвердившиеся державы (Китай, Индия и Соединенные Штаты) были важные ориентиры в развитии этой знаковой японской инициативы. Япония справилась с растущими амбициями и возможностями Китая, расширив границы региона за пределы Восточной Азии и включив Австралию, Новую Зеландию, Индию и Соединенные Штаты в региональные институты и совместные усилия, такие как Восточноазиатский саммит и Четверка. Двусторонние отношения между Японией и Индией углубились благодаря налаживанию диалога в формате "2+2" между министрами иностранных дел и обороны каждой страны, участию Японии в американо-индийских военных учениях "Малабар" и планам приобретения и перекрестного обслуживания соглашение о военных поставках. Важно отметить, что Индия воздержалась от участия в BRI по геостратегическим соображениям, что дало Японии важное преимущество в третьей по величине экономике Азии.
Лидерство не материализуется без убедительного видения. Флагманская инициатива Китая "Пояс и путь" поразила воображение всего мира своим обещанием направить триллион долларов на строительство экономических коридоров на суше и на море по всей Евразии. Однако за последние несколько лет Китай понял, что путь к тому, чтобы стать титаном в области финансирования развития, полон возможностей и рисков. Китай поставлял товар, крайне востребованный в регионе, — капитал для устранения дефицита финансирования инфраструктуры, сдерживающего экономический рост. Полагаясь на банки, которые в меньшей степени ограничены строгими стандартами кредитования многосторонних банков развития, но предлагают кредиты на менее льготных условиях, китайское государство предоставило кредиты на инфраструктурные проекты, руководствуясь целым рядом целей. Мотивы варьировались от чисто экономических (развитие местной промышленности, утилизация избыточных мощностей, содействие региональной интеграции внутренних провинций) до стратегических (расширение своего политического влияния в странах-получателях, получение доступа к портам по всему региону, что ослабит опасения Китая по поводу морских препятствий и т.д.). Однако опасения чрезмерно обременительные условия кредитования привели к усилению международного контроля, а в некоторых случаях и к пересмотру условий кредитования, о чем свидетельствует проект железной дороги Восточного побережья Малайзии. Рассматривая данные о внешнем долге по отношению к валовому национальному доходу, Дэвид Доллар приходит к выводу, что среди получателей BRI в Юго-Восточной Азии только Лаос подвержен риску неплатежеспособности. Даже если неприемлемый долг не так широко распространен, как обычно утверждается, Китай осознает, что хрупкие проекты BRI будут выкачивать драгоценные финансовые ресурсы за один раз когда ее внутренняя экономика замедляется, и это может иметь неприятные последствия с точки зрения углубления связей с целевыми странами. Следовательно, китайское руководство перестроилось во время второго форума “Пояс и путь” весной 2019 года (по крайней мере, риторически), приняв концепцию "качественной инфраструктуры" — давнюю визитную карточку Японии в этой области.
Впервые Япония предложила амбициозный план регионального развития и стабильности, разработав концепцию свободного и открытого Индо-Тихоокеанского региона с использованием общегосударственного подхода. Его основополагающими принципами являются верховенство закона, демократические ценности, свобода судоходства и экономическая взаимосвязанность (благодаря качественному финансированию инфраструктуры и архитектуре свободной торговли, которая обеспечивает правила для свободных потоков данных и управления цифровой экономикой). Растущие и утвердившиеся державы (Китай, Индия и Соединенные Штаты) были важные ориентиры в развитии этой знаковой японской инициативы. Япония справилась с растущими амбициями и возможностями Китая, расширив границы региона за пределы Восточной Азии и включив Австралию, Новую Зеландию, Индию и Соединенные Штаты в региональные институты и совместные усилия, такие как Восточноазиатский саммит и Четверка. Двусторонние отношения между Японией и Индией углубились благодаря налаживанию диалога в формате "2+2" между министрами иностранных дел и обороны каждой страны, участию Японии в американо-индийских военных учениях "Малабар" и планам приобретения и перекрестного обслуживания соглашение о военных поставках. Важно отметить, что Индия воздержалась от участия в BRI по геостратегическим соображениям, что дало Японии важное преимущество в третьей по величине экономике Азии.
Статья из сборника Global China «Китай, Япония и искусство управления экономикой» [6]:
Япония остро ощущает конкуренцию с Китаем. Токио воздержался от вступления в Азиатский банк инфраструктурных инвестиций в качестве члена-учредителя, сославшись на опасения по поводу внутреннего управления новым банком и опасения по поводу ослабления влияния Азиатского банка развития. Вместо этого весной 2015 года премьер-министр Синдзо Абэ объявил о партнерстве по созданию качественной инфраструктуры в Азии с обязательством выделить 110 млрд долларов, которое позже было расширено во всем мире до 200 млрд долларов и должно быть освоено в течение пяти лет. Токио начал дипломатическую кампанию по кодификации своих стандартов инфраструктуры качества на широком наборе платформ: Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество, ОЭСР, G-7 и, совсем недавно, G-20.
Эти принципы (открытый доступ к инфраструктурным услугам, прозрачность закупок, приемлемый уровень задолженности и экономическая эффективность на протяжении всего жизненного цикла проекта) направлены на то, чтобы подчеркнуть конкурентные преимущества Японии в области финансирования развития. Какой политический капитал извлекают Китай и Япония из своих энергичных программ финансирования развития? Традиционно этот вопрос был сосредоточен на способности использовать экономические стимулы для создания доверительных отношений со странами-получателями помощи. По этому показателю Япония находится далеко впереди. Согласно недавнему опросу Института ISEAS–Юсофа Исхака, Япония лидирует в рейтинге “доверия” с 61,2% положительных ответов, а Китай находится в самом низу с 16,1%. Отношения между донорами - это второй способ наращивания политического капитала. Скоординированные действия в области финансирования инфраструктуры могут послужить возможностью продемонстрировать общие приоритеты в области развития и внешней политики и выработать привычки сотрудничества между учреждениями-исполнителями. Индивидуальные доноры также могут быть заинтересованы в объединении усилий для получения репутационных выгод, чтобы заверить как получателей, так и других доноров в основополагающих мотивах и обоснованности практики кредитования. Таким образом, многие призывали Китай придать многосторонний характер проекту BRI, чтобы вселить уверенность в его стремлении к финансированию развития. Однако, как отметил Брэд Паркс, перед Китаем стоит серьезная задача. Китай не взял на себя всю полноту ответственности в качестве члена Парижского клуба стран-кредиторов и решил не соблюдать руководящие принципы ОЭСР по экспортному кредитованию. Кроме того, непрозрачность кредитов BRI препятствует сотрудничеству с другими международными агентствами по финансированию развития.8 На самом деле, Япония лучше подготовлена к многостороннему партнерству в области качественной инфраструктуры, чтобы продемонстрировать общность целей с другими донорами. Токио запустил скоординированные инфраструктурные фонды совместно с Соединенными Штатами, Австралией, Индией и Европейским союзом. И кабинет Абэ также открыл двери для сотрудничества с Китаем по инфраструктурным проектам в третьих странах при условии, что Китай примет японские стандарты качества инфраструктуры, в рамках кампании по улучшению китайско-японских отношений.
Япония остро ощущает конкуренцию с Китаем. Токио воздержался от вступления в Азиатский банк инфраструктурных инвестиций в качестве члена-учредителя, сославшись на опасения по поводу внутреннего управления новым банком и опасения по поводу ослабления влияния Азиатского банка развития. Вместо этого весной 2015 года премьер-министр Синдзо Абэ объявил о партнерстве по созданию качественной инфраструктуры в Азии с обязательством выделить 110 млрд долларов, которое позже было расширено во всем мире до 200 млрд долларов и должно быть освоено в течение пяти лет. Токио начал дипломатическую кампанию по кодификации своих стандартов инфраструктуры качества на широком наборе платформ: Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество, ОЭСР, G-7 и, совсем недавно, G-20.
Эти принципы (открытый доступ к инфраструктурным услугам, прозрачность закупок, приемлемый уровень задолженности и экономическая эффективность на протяжении всего жизненного цикла проекта) направлены на то, чтобы подчеркнуть конкурентные преимущества Японии в области финансирования развития. Какой политический капитал извлекают Китай и Япония из своих энергичных программ финансирования развития? Традиционно этот вопрос был сосредоточен на способности использовать экономические стимулы для создания доверительных отношений со странами-получателями помощи. По этому показателю Япония находится далеко впереди. Согласно недавнему опросу Института ISEAS–Юсофа Исхака, Япония лидирует в рейтинге “доверия” с 61,2% положительных ответов, а Китай находится в самом низу с 16,1%. Отношения между донорами - это второй способ наращивания политического капитала. Скоординированные действия в области финансирования инфраструктуры могут послужить возможностью продемонстрировать общие приоритеты в области развития и внешней политики и выработать привычки сотрудничества между учреждениями-исполнителями. Индивидуальные доноры также могут быть заинтересованы в объединении усилий для получения репутационных выгод, чтобы заверить как получателей, так и других доноров в основополагающих мотивах и обоснованности практики кредитования. Таким образом, многие призывали Китай придать многосторонний характер проекту BRI, чтобы вселить уверенность в его стремлении к финансированию развития. Однако, как отметил Брэд Паркс, перед Китаем стоит серьезная задача. Китай не взял на себя всю полноту ответственности в качестве члена Парижского клуба стран-кредиторов и решил не соблюдать руководящие принципы ОЭСР по экспортному кредитованию. Кроме того, непрозрачность кредитов BRI препятствует сотрудничеству с другими международными агентствами по финансированию развития.8 На самом деле, Япония лучше подготовлена к многостороннему партнерству в области качественной инфраструктуры, чтобы продемонстрировать общность целей с другими донорами. Токио запустил скоординированные инфраструктурные фонды совместно с Соединенными Штатами, Австралией, Индией и Европейским союзом. И кабинет Абэ также открыл двери для сотрудничества с Китаем по инфраструктурным проектам в третьих странах при условии, что Китай примет японские стандарты качества инфраструктуры, в рамках кампании по улучшению китайско-японских отношений.
Немецкие компании не видят никаких признаков того, что в крупнейшей экономике Европы наметился подъем, согласно опросу, проведенному бизнес-лобби DIHK. Опрос показывает устойчивость, но в то же время отсутствие экономического импульса.Перспективы остаются "туманными", а заказы сокращаются, сообщает DIHK.
Конкуренция за сырье в мире, раскалывающемся на зоны влияния:
ЕС работает над сделками с Аргентиной и Чили, которые расширят его доступ к важнейшим минералам и металлам, таким как литий, необходимый для батарей электромобилей.
Это последняя попытка ЕС обеспечить доступ к ресурсам, которые имеют решающее значение для перехода к экологически чистой энергетике и цифровым технологиям, и уменьшить свою зависимость от нескольких поставщиков, в число которых входит Китай. Это соглашение следует за соглашениями с Канадой, Украиной, Намибией и Казахстаном. Брюссель также ведет переговоры с Норвегией и Гренландией.
ЕС работает над сделками с Аргентиной и Чили, которые расширят его доступ к важнейшим минералам и металлам, таким как литий, необходимый для батарей электромобилей.
Это последняя попытка ЕС обеспечить доступ к ресурсам, которые имеют решающее значение для перехода к экологически чистой энергетике и цифровым технологиям, и уменьшить свою зависимость от нескольких поставщиков, в число которых входит Китай. Это соглашение следует за соглашениями с Канадой, Украиной, Намибией и Казахстаном. Брюссель также ведет переговоры с Норвегией и Гренландией.
The Economist - Как “военный налог” сказывается на мировой экономике
#посткап #колониализм #империализм
https://telegra.ph/Kak-voennyj-nalog-skazyvaetsya-na-mirovoj-ehkonomike-05-24-2
#посткап #колониализм #империализм
https://telegra.ph/Kak-voennyj-nalog-skazyvaetsya-na-mirovoj-ehkonomike-05-24-2
Бразилия экономически очень сильно интегрирована в БРИКС и является центральным элементом для России (у которой она в основном покупает удобрения для сельского хозяйства) и Китая, которому она продает большую часть своей сельскохозяйственной продукции
Производственная активность в еврозоне в этом месяце сокращалась самыми быстрыми темпами с тех пор, как три года назад из-за пандемии были закрыты заводы, что угрожает подорвать импульс экономики, движимой услугами.
▪️Производственный индекс PMI за май упал до 36-месячного минимума.
▪️Индикатор услуг также упал, хотя по-прежнему сигнализирует об устойчивом росте.
▪️Производственный индекс PMI за май упал до 36-месячного минимума.
▪️Индикатор услуг также упал, хотя по-прежнему сигнализирует об устойчивом росте.
В 2021 году город Хэган на северо-востоке Китая провел беспрецедентную финансовую реструктуризацию. Другие муниципалитеты с большими долгами, похоже, повторят это. Хэган - лишь вершина айсберга проблемы задолженности местных органов власти, заставляющей инвесторов нервничать, и грозит стать тормозом на годы вперед. Китайский долговой кризис в 23 трлн долларов может стать еще хуже. Произошедшее в Хэгане указывает на перспективу для остальной части страны.
График 1.Большая часть материкового Китая превышает официальный порог высоких долговых рисков. В большинстве регионов отношение долга к доходам превышает 120%.
График 2.Хэган сталкивается с огромным бюджетным дефицитом правительства. В рамках фискальной реструктуризации город сократил расходы. Черным: Общие расходы государственного бюджета, Синим: Доходы
График 3.Скрытый долг Хэгана почти равен официальному долгу города. Непогашенный долг города мало изменился за год
График 1.Большая часть материкового Китая превышает официальный порог высоких долговых рисков. В большинстве регионов отношение долга к доходам превышает 120%.
График 2.Хэган сталкивается с огромным бюджетным дефицитом правительства. В рамках фискальной реструктуризации город сократил расходы. Черным: Общие расходы государственного бюджета, Синим: Доходы
График 3.Скрытый долг Хэгана почти равен официальному долгу города. Непогашенный долг города мало изменился за год