Почему борьба за "критические минералы" накаляется
#посткап #империализм #колониализм
https://telegra.ph/Pochemu-borba-za-kriticheskie-mineraly-nakalyaetsya-05-10
#посткап #империализм #колониализм
https://telegra.ph/Pochemu-borba-za-kriticheskie-mineraly-nakalyaetsya-05-10
График. Военные расходы по паритету покупательной способности
The Economist пишет, что США занимают менее доминирующее положение в военных расходах, чем принято думать. А Китай и Россия наращивают темпы. Интереснее, что вражда двух фронтов будет борьбой за влияние на серую область other стран. #посткап #империализм #колониализм
The Economist пишет, что США занимают менее доминирующее положение в военных расходах, чем принято думать. А Китай и Россия наращивают темпы. Интереснее, что вражда двух фронтов будет борьбой за влияние на серую область other стран. #посткап #империализм #колониализм
Когда европейские страны хотят вывести из эксплуатации устаревшие атомные станции, они часто обращаются к компании Nukem Technologies Engineering Services GmbH, предлагающей услуги в Азии и Африке, а также в Европе. Однако, компания полностью принадлежит корпорации «Росатом», которая уже строит новые атомные электростанции в Бангладеш, Китае, Египте и Турции, а еще дюжина контрактов на поставку находится в стадии переговоров. Это сделки на десятилетия вперед. Nukem уже подписали контракты. В следующем году немецкая дочка Росатома начнет поставки комплектующих в Китай.
ЕС стремится получить больше влияния на «заднем дворе» Китая: предлагает более тесные политические и инвестиционные связи примерно 20 странам из Индо-Тихоокеанского региона, поскольку блок стремится к большему влиянию, несмотря на постоянно растущие амбиции Китая и США.
На форуме, собравшем глав МИД стран ЕС и Индо-Тихоокеанского региона, несколько выступающих рассказали о программе «Глобальные ворота» - ответе Европы на масштабный инфраструктурный проект Китая «Пояс и путь». Встреча в субботу сама по себе была выпадом против Пекина, который не был приглашен.
На форуме, собравшем глав МИД стран ЕС и Индо-Тихоокеанского региона, несколько выступающих рассказали о программе «Глобальные ворота» - ответе Европы на масштабный инфраструктурный проект Китая «Пояс и путь». Встреча в субботу сама по себе была выпадом против Пекина, который не был приглашен.
В условиях ослабления милитаризма США Foreign Affairs, поджав хвост, пытаются сменить тактику о допустимости военного империалистического вмешательства (сокращенно) [1]:
Американские солдаты почти непрерывно пребывают за границей с момента окончания Второй мировой войны. Наиболее известные иностранные интервенции — во Вьетнаме, Афганистане и Ираке — были масштабными, длительными и дорогостоящими. Но были десятки других подобных развертываний, многие меньшего размера или короче, в самых разных целях - от сдерживания до обучения. Взятые в целом, эти операции имели явно неоднозначный послужной список. Именно неудачные интервенции после окончания холодной войны породили серьезные сомнения у политиков и общественности относительно роли силы во внешней политике США. [...] Процесс принятия решений в США по-прежнему сильно смещен в пользу военного вмешательства. Когда возникают кризисы, давление с требованием военного ответа США часто оказывается немедленным на том основании, что лучше попытаться контролировать ситуацию, чем ничего не предпринимать. Но во многих случаях Соединенные Штаты, вероятно, могли бы достичь своих целей и без военного вмешательства. Из 222 конфликтов и кризисов с 1946 по 2018 год, затрагивавших интересы США, Соединенные Штаты предпочли вмешаться в 50 случаях и не вмешиваться в 172. Наши выводы переворачивают общепринятое мнение с ног на голову: независимо от того, вмешивались ли Соединенные Штаты, результаты были в основном одинаковыми. По каждому из рассмотренных нами аспектов не было статистически значимой разницы между случаями, которые побудили к вмешательству, и теми, которые этого не сделали. Другими словами, доказательств того, что военные интервенции США последовательно достигают своих целей, крайне мало.
Прежде всего, необходимо перестать рассматривать военные авантюры как универсальное решение всех потенциальных угроз. Однако в то же время оно не может рассматривать каждое потенциальное вмешательство как неизбежную катастрофу, которая отвлечет ресурсы от внутренних приоритетов. Реальная опасность заключается не в военных вмешательствах как таковых, а в масштабных действиях с большими целями, которые не соответствуют реальности на местах. При неправильных обстоятельствах вмешательство может привести к катастрофическим последствиям.
Американские солдаты почти непрерывно пребывают за границей с момента окончания Второй мировой войны. Наиболее известные иностранные интервенции — во Вьетнаме, Афганистане и Ираке — были масштабными, длительными и дорогостоящими. Но были десятки других подобных развертываний, многие меньшего размера или короче, в самых разных целях - от сдерживания до обучения. Взятые в целом, эти операции имели явно неоднозначный послужной список. Именно неудачные интервенции после окончания холодной войны породили серьезные сомнения у политиков и общественности относительно роли силы во внешней политике США. [...] Процесс принятия решений в США по-прежнему сильно смещен в пользу военного вмешательства. Когда возникают кризисы, давление с требованием военного ответа США часто оказывается немедленным на том основании, что лучше попытаться контролировать ситуацию, чем ничего не предпринимать. Но во многих случаях Соединенные Штаты, вероятно, могли бы достичь своих целей и без военного вмешательства. Из 222 конфликтов и кризисов с 1946 по 2018 год, затрагивавших интересы США, Соединенные Штаты предпочли вмешаться в 50 случаях и не вмешиваться в 172. Наши выводы переворачивают общепринятое мнение с ног на голову: независимо от того, вмешивались ли Соединенные Штаты, результаты были в основном одинаковыми. По каждому из рассмотренных нами аспектов не было статистически значимой разницы между случаями, которые побудили к вмешательству, и теми, которые этого не сделали. Другими словами, доказательств того, что военные интервенции США последовательно достигают своих целей, крайне мало.
Прежде всего, необходимо перестать рассматривать военные авантюры как универсальное решение всех потенциальных угроз. Однако в то же время оно не может рассматривать каждое потенциальное вмешательство как неизбежную катастрофу, которая отвлечет ресурсы от внутренних приоритетов. Реальная опасность заключается не в военных вмешательствах как таковых, а в масштабных действиях с большими целями, которые не соответствуют реальности на местах. При неправильных обстоятельствах вмешательство может привести к катастрофическим последствиям.
В условиях ослабления милитаризма США Foreign Affairs, поджав хвост, пытаются сменить тактику о допустимости военного империалистического вмешательства (сокращенно) [2]:
Вооруженные силы США плохо оснащены для решения политических задач. Военная сила может свергнуть диктатуру, но она не может установить эффективную и демократическую замену. Он также не может стабилизировать затянувшиеся гражданские войны или преодолеть вековые этнические разногласия. Военные интервенции США, направленные на достижение таких целей, — во Вьетнаме, Сомали, Афганистане и Ираке — потерпели неудачу . Даже задачи, для которых хорошо подходят вооруженные силы — например, создание армии партнера — могут потерпеть неудачу, если объем задачи слишком велик или когда миссия не получает достаточной поддержки. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на крах местных сил безопасности в Афганистане после вывода американских войск в 2021 году.
Хотя есть веские доказательства того, что постановка таких масштабных целей часто приводит к неудачам, наш анализ показывает, что решение использовать военное вмешательство для достижения широких целей становится все более распространенным после Второй мировой войны. Перед войной Соединенные Штаты вмешивались в основном для завоевания других земель или защиты своих. Но после, когда холодная война началось, американские амбиции выросли. Теперь Вашингтон стремился укрепить региональную безопасность, противостоять коммунизму, восстановить страны и продвигать глобальные нормы. После окончания холодной войны к списку целей добавилась борьба с терроризмом, и, хотя Соединенные Штаты не стали вмешиваться чаще, их цели неуклонно становились все более широкими. Неудивительно, что повышенные амбиции снижали вероятность успеха американских интервенций, и, несмотря на наличие самой мощной армии на планете, Соединенные Штаты часто терпели неудачу. Таким образом, с начала 1990-х годов доля вмешательств, которые не достигли своих целей, неуклонно росла. Наш анализ показывает, что до 1945 года Соединенные Штаты достигли около 80% своих целей вмешательства. Однако во время холодной войны она достигала своих целей только в 60% случаев.
Почему так много американских интервенций пошли наперекосяк? Один из ключевых выводов нашего исследования касается того, когда военная интервенция, скорее всего, увенчается успехом: когда она решительно меняет местный баланс сил в пользу Соединенных Штатов и их союзников. Это означает, что одними из наиболее важных факторов, определяющих успех, являются военная мощь ставленников и противников США, уровень народной поддержки целей США и степень вмешательства третьих сторон. Однако Вашингтон склонен учитывать эти факторы слишком поздно (а то и вовсе не учитывать), а в таких случаях склонен полагаться на неточную или недостаточную информацию.
Вооруженные силы США плохо оснащены для решения политических задач. Военная сила может свергнуть диктатуру, но она не может установить эффективную и демократическую замену. Он также не может стабилизировать затянувшиеся гражданские войны или преодолеть вековые этнические разногласия. Военные интервенции США, направленные на достижение таких целей, — во Вьетнаме, Сомали, Афганистане и Ираке — потерпели неудачу . Даже задачи, для которых хорошо подходят вооруженные силы — например, создание армии партнера — могут потерпеть неудачу, если объем задачи слишком велик или когда миссия не получает достаточной поддержки. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на крах местных сил безопасности в Афганистане после вывода американских войск в 2021 году.
Хотя есть веские доказательства того, что постановка таких масштабных целей часто приводит к неудачам, наш анализ показывает, что решение использовать военное вмешательство для достижения широких целей становится все более распространенным после Второй мировой войны. Перед войной Соединенные Штаты вмешивались в основном для завоевания других земель или защиты своих. Но после, когда холодная война началось, американские амбиции выросли. Теперь Вашингтон стремился укрепить региональную безопасность, противостоять коммунизму, восстановить страны и продвигать глобальные нормы. После окончания холодной войны к списку целей добавилась борьба с терроризмом, и, хотя Соединенные Штаты не стали вмешиваться чаще, их цели неуклонно становились все более широкими. Неудивительно, что повышенные амбиции снижали вероятность успеха американских интервенций, и, несмотря на наличие самой мощной армии на планете, Соединенные Штаты часто терпели неудачу. Таким образом, с начала 1990-х годов доля вмешательств, которые не достигли своих целей, неуклонно росла. Наш анализ показывает, что до 1945 года Соединенные Штаты достигли около 80% своих целей вмешательства. Однако во время холодной войны она достигала своих целей только в 60% случаев.
Почему так много американских интервенций пошли наперекосяк? Один из ключевых выводов нашего исследования касается того, когда военная интервенция, скорее всего, увенчается успехом: когда она решительно меняет местный баланс сил в пользу Соединенных Штатов и их союзников. Это означает, что одними из наиболее важных факторов, определяющих успех, являются военная мощь ставленников и противников США, уровень народной поддержки целей США и степень вмешательства третьих сторон. Однако Вашингтон склонен учитывать эти факторы слишком поздно (а то и вовсе не учитывать), а в таких случаях склонен полагаться на неточную или недостаточную информацию.
В условиях ослабления милитаризма США Foreign Affairs, поджав хвост, пытаются сменить тактику о допустимости военного империалистического вмешательства (сокращенно) [3]:
Соединенные Штаты имеют особенно печальный послужной список, когда дело доходит до правильной оценки военной мощи других. Во время войны во Вьетнаме американские политики сильно недооценили эффективность Вьетконга и, следовательно, неправильно оценили шансы на успех. Соединенные Штаты часто совершали аналогичную ошибку при оценке своих партнеров. Во Вьетнаме Вашингтон был слишком оптимистичен в отношении возможностей и самодостаточности своего южновьетнамского партнера, армии Республики Вьетнам. В 1979 году Соединенные Штаты переоценили способность своего давнего союзника в Иране, шаха Мохаммада Резы Пехлеви, подавить внутренние беспорядки, и были удивлены его быстрым падением с трона. Совсем недавно Вашингтон был слишком уверен в квалификации и самоотверженности сил безопасности, созданных им в Афганистане. Переоценка возможностей партнера или недооценка сильных сторон противника может привести к тому, что политики начнут рискованные или дорогостоящие вмешательства, которых они могли бы избежать, имея более полную информацию. Такие неверные суждения также могут привести к тому, что они будут оправдывать затягивание вмешательств, которые не имеют правдоподобного пути к успеху. Действительно, отсутствие местной поддержки свело на нет многие военные вмешательства США. Когда Соединенные Штаты вмешались в дела Гаити в 1994 г., американские политики ошибочно приравняли поддержку гаитян свержения военной хунты с энтузиазмом в отношении демократического правительства, поддерживаемого США. Точно так же в Ираке после 2003 г. радужные оценки Пентагоном общественного энтузиазма по поводу политических преобразований означали, что американские силы не были готовы к последовавшему повстанческому движению.
Американских политиков также часто удивляла способность третьих сторон действовать в качестве спойлеров. Иностранные ополченцы, соседние государства и другие соперники неоднократно разрушали самые продуманные планы Соединенных Штатов. В 1950 году американские политики не смогли предсказать китайское вмешательство в Корейскую войну. Они повторили ошибку в Ираке после вторжения 2003 года, когда были удивлены быстрым приходом иранских ополченцев. В обоих случаях участие третьей стороны можно было предвидеть, и неспособность Вашингтона принять ее во внимание дорого обошлась.
Политики должны иметь точную информацию о местных условиях, чтобы оценить шансы на успех предлагаемого вмешательства. Чтобы политики получали необходимую им информацию, разведывательные службы должны в своих брифингах и аналитических материалах придавать большее значение голосам различных местных экспертов, в том числе обладающих авторитетом и склонностью предоставлять откровенную информацию, которую Вашингтон может не приветствовать. Такие цифры могут дать более точное представление о потенциальных рисках, которые местные политические настроения и динамика могут представлять для военного вмешательства США. Эти эксперты также должны работать с руководством разведки и обороны в Вашингтоне, чтобы выявить третьи стороны, у которых есть возможности, интересы и намерение помешать планам вмешательства, а также условия, которые могут вызвать такое вмешательство. Наконец, политикам нужна более подробная и своевременная информация для оценки военной мощи противников и партнеров Соединенных Штатов, которую разведывательные службы часто с трудом могут предоставить.
Соединенные Штаты имеют особенно печальный послужной список, когда дело доходит до правильной оценки военной мощи других. Во время войны во Вьетнаме американские политики сильно недооценили эффективность Вьетконга и, следовательно, неправильно оценили шансы на успех. Соединенные Штаты часто совершали аналогичную ошибку при оценке своих партнеров. Во Вьетнаме Вашингтон был слишком оптимистичен в отношении возможностей и самодостаточности своего южновьетнамского партнера, армии Республики Вьетнам. В 1979 году Соединенные Штаты переоценили способность своего давнего союзника в Иране, шаха Мохаммада Резы Пехлеви, подавить внутренние беспорядки, и были удивлены его быстрым падением с трона. Совсем недавно Вашингтон был слишком уверен в квалификации и самоотверженности сил безопасности, созданных им в Афганистане. Переоценка возможностей партнера или недооценка сильных сторон противника может привести к тому, что политики начнут рискованные или дорогостоящие вмешательства, которых они могли бы избежать, имея более полную информацию. Такие неверные суждения также могут привести к тому, что они будут оправдывать затягивание вмешательств, которые не имеют правдоподобного пути к успеху. Действительно, отсутствие местной поддержки свело на нет многие военные вмешательства США. Когда Соединенные Штаты вмешались в дела Гаити в 1994 г., американские политики ошибочно приравняли поддержку гаитян свержения военной хунты с энтузиазмом в отношении демократического правительства, поддерживаемого США. Точно так же в Ираке после 2003 г. радужные оценки Пентагоном общественного энтузиазма по поводу политических преобразований означали, что американские силы не были готовы к последовавшему повстанческому движению.
Американских политиков также часто удивляла способность третьих сторон действовать в качестве спойлеров. Иностранные ополченцы, соседние государства и другие соперники неоднократно разрушали самые продуманные планы Соединенных Штатов. В 1950 году американские политики не смогли предсказать китайское вмешательство в Корейскую войну. Они повторили ошибку в Ираке после вторжения 2003 года, когда были удивлены быстрым приходом иранских ополченцев. В обоих случаях участие третьей стороны можно было предвидеть, и неспособность Вашингтона принять ее во внимание дорого обошлась.
Политики должны иметь точную информацию о местных условиях, чтобы оценить шансы на успех предлагаемого вмешательства. Чтобы политики получали необходимую им информацию, разведывательные службы должны в своих брифингах и аналитических материалах придавать большее значение голосам различных местных экспертов, в том числе обладающих авторитетом и склонностью предоставлять откровенную информацию, которую Вашингтон может не приветствовать. Такие цифры могут дать более точное представление о потенциальных рисках, которые местные политические настроения и динамика могут представлять для военного вмешательства США. Эти эксперты также должны работать с руководством разведки и обороны в Вашингтоне, чтобы выявить третьи стороны, у которых есть возможности, интересы и намерение помешать планам вмешательства, а также условия, которые могут вызвать такое вмешательство. Наконец, политикам нужна более подробная и своевременная информация для оценки военной мощи противников и партнеров Соединенных Штатов, которую разведывательные службы часто с трудом могут предоставить.
Дефолт ударил по еще одному китайскому застройщику, продававшему долговые обязательства, обеспеченные государством, вызвав сомнения в эффективности государственной помощи проблемному сектору недвижимости.
▪️KWG Group Holdings Ltd. пропустила платеж по долларовым облигациям, несмотря на ранее предоставленные отсрочки.
▪️Акции упали на 13% до рекордно низкого уровня, а некоторые облигации - ниже 10 центов.
▪️KWG Group Holdings Ltd. пропустила платеж по долларовым облигациям, несмотря на ранее предоставленные отсрочки.
▪️Акции упали на 13% до рекордно низкого уровня, а некоторые облигации - ниже 10 центов.
Слабеющее восстановление экономики Китая подстегивает призывы к более активному политическому стимулированию для поддержания роста.
▪️Промышленное производство, розничные продажи не оправдали прогнозов.
▪️Уровень безработицы среди молодежи подскочил до рекордно высокого уровня в 20,4%
▪️Промышленное производство, розничные продажи не оправдали прогнозов.
▪️Уровень безработицы среди молодежи подскочил до рекордно высокого уровня в 20,4%
Исследование показывает, что Эль-Ниньо приводит к триллионным потерям экономического роста [1]
Ущерб от экстремальных погодных условий, связанных с Эль-Ниньо, в виде потерь урожая, наводнений, лесных пожаров и гражданских беспорядков может стоить десятки миллиардов долларов в виде прямых последствий в течение нескольких месяцев или года. Новые исследования показывают, что реальная стоимость намного выше — исчисляется триллионами — потому что традиционный бухгалтерский учет не может распознать «постоянный» дефицит валового внутреннего продукта, который накапливается в течение нескольких лет и его труднее выявить.
Статья ученых Дартмутской системы Земли Кристофера Каллахана и Джастина Манкина, опубликованная сегодня в журнале Science , появилась в благоприятное время. Ранее в этом месяце Центр прогнозирования климата США повысил вероятность того, что погодный режим Эль-Ниньо сформируется позже в этом году, более чем на 90%. Эти эпизоды, происходящие раз в несколько лет, могут принести все, что угодно: от жаркой и сухой погоды в Австралии, лесных пожаров в Индонезии, дождей в иссушенной Восточной Африке, более легкого сезона атлантических ураганов, зимних метелей на северо-востоке США и смертельной жары на коралловых рифах.
Сейчас, когда мир на 1,2 градуса теплее, чем до индустриализации, Эль-Ниньо теперь практически гарантирует рекордную жару, а Всемирная метеорологическая организация ООН дает 98-процентную вероятность того, что один из следующих пяти лет будет самым жарким из зарегистрированных. Эль-Ниньо — технически более теплая фаза восточной экваториальной части Тихого океана — стал своего рода предварительным просмотром некоторых экстремальных условий, которые изменение климата может сделать обычным явлением в ближайшие годы.
Ущерб от экстремальных погодных условий, связанных с Эль-Ниньо, в виде потерь урожая, наводнений, лесных пожаров и гражданских беспорядков может стоить десятки миллиардов долларов в виде прямых последствий в течение нескольких месяцев или года. Новые исследования показывают, что реальная стоимость намного выше — исчисляется триллионами — потому что традиционный бухгалтерский учет не может распознать «постоянный» дефицит валового внутреннего продукта, который накапливается в течение нескольких лет и его труднее выявить.
Статья ученых Дартмутской системы Земли Кристофера Каллахана и Джастина Манкина, опубликованная сегодня в журнале Science , появилась в благоприятное время. Ранее в этом месяце Центр прогнозирования климата США повысил вероятность того, что погодный режим Эль-Ниньо сформируется позже в этом году, более чем на 90%. Эти эпизоды, происходящие раз в несколько лет, могут принести все, что угодно: от жаркой и сухой погоды в Австралии, лесных пожаров в Индонезии, дождей в иссушенной Восточной Африке, более легкого сезона атлантических ураганов, зимних метелей на северо-востоке США и смертельной жары на коралловых рифах.
Сейчас, когда мир на 1,2 градуса теплее, чем до индустриализации, Эль-Ниньо теперь практически гарантирует рекордную жару, а Всемирная метеорологическая организация ООН дает 98-процентную вероятность того, что один из следующих пяти лет будет самым жарким из зарегистрированных. Эль-Ниньо — технически более теплая фаза восточной экваториальной части Тихого океана — стал своего рода предварительным просмотром некоторых экстремальных условий, которые изменение климата может сделать обычным явлением в ближайшие годы.
Исследование показывает, что Эль-Ниньо приводит к триллионным потерям экономического роста [2]
Каллахан и Манкин сосредоточились на более широком вопросе, чем непосредственный видимый ущерб от погоды: как изменчивость климата влияет на экономический рост? Эль-Ниньо предоставил им своего рода естественный эксперимент для его исследования, дискретный период изменений с длинным хвостом, который они могли отслеживать по данным последующих лет.
В новом анализе используется модель, которая сочетает в себе экономический рост и изменчивость климата с 1960 по 2019 год и сравнивает рост ВВП во всем мире до и после явлений Эль-Ниньо . Результаты свидетельствуют о «постоянном» влиянии на экономический рост стран, особенно в Перу, где эта динамика была впервые обнаружена, и в тропиках. Они обнаружили, что сильный эпизод в 1997 и 1998 годах отбросил мировой ВВП на 5,7 триллиона долларов, а Эль-Ниньо 1982/1983 годов снизил рост на 4,1 триллиона долларов.
Авторы говорят, что их выводы имеют несколько последствий. Одним из них является новое признание того, насколько страны чувствительны к нормальной изменчивости климата, даже без учета глобального потепления. Они пишут, что местные экстремальные погодные условия, связанные с Эль-Ниньо, объединяются «в глобальный устойчивый макроэкономический эффект, подразумевающий большие и недооцененные затраты».
Исследователи в течение многих лет обсуждали взаимосвязь между катастрофами и ростом. Некоторые стихийные бедствия, согласно так называемому «эффекту выравнивания», могут не оказывать долгосрочного влияния на рост ВВП. Может подняться страшный ветер и разрушить застрахованную недвижимость, что вызывает большие расходы на восстановление зданий, создает больше рабочих мест и столько же или даже больше экономической активности, чем могло бы быть в противном случае, как принято думать. Команда Дартмута в прошлом году показала, что отдельные волны тепла имеют временный эффект.
Каллахан и Манкин сосредоточились на более широком вопросе, чем непосредственный видимый ущерб от погоды: как изменчивость климата влияет на экономический рост? Эль-Ниньо предоставил им своего рода естественный эксперимент для его исследования, дискретный период изменений с длинным хвостом, который они могли отслеживать по данным последующих лет.
В новом анализе используется модель, которая сочетает в себе экономический рост и изменчивость климата с 1960 по 2019 год и сравнивает рост ВВП во всем мире до и после явлений Эль-Ниньо . Результаты свидетельствуют о «постоянном» влиянии на экономический рост стран, особенно в Перу, где эта динамика была впервые обнаружена, и в тропиках. Они обнаружили, что сильный эпизод в 1997 и 1998 годах отбросил мировой ВВП на 5,7 триллиона долларов, а Эль-Ниньо 1982/1983 годов снизил рост на 4,1 триллиона долларов.
Авторы говорят, что их выводы имеют несколько последствий. Одним из них является новое признание того, насколько страны чувствительны к нормальной изменчивости климата, даже без учета глобального потепления. Они пишут, что местные экстремальные погодные условия, связанные с Эль-Ниньо, объединяются «в глобальный устойчивый макроэкономический эффект, подразумевающий большие и недооцененные затраты».
Исследователи в течение многих лет обсуждали взаимосвязь между катастрофами и ростом. Некоторые стихийные бедствия, согласно так называемому «эффекту выравнивания», могут не оказывать долгосрочного влияния на рост ВВП. Может подняться страшный ветер и разрушить застрахованную недвижимость, что вызывает большие расходы на восстановление зданий, создает больше рабочих мест и столько же или даже больше экономической активности, чем могло бы быть в противном случае, как принято думать. Команда Дартмута в прошлом году показала, что отдельные волны тепла имеют временный эффект.
Специфическая статья, требующая критического отношения, от геополитического блога beyondwasteland о больших циклах смены глобального лидерства, а так же сегодняшних признаках смены мировой парадигмы или сохранения прежнего порядка
В 1978 году американский ученый Джордж Модельски предложил концепцию длинных циклов глобального лидерства. По словам Модельски, первый длинный цикл начался с изобретения португальцами XV века морских путешествий по океану. Досягаемость к открытому морю позволила одной нации стать главным лидером земного шара, теперь объединенного океанскими парусными судами. Ранее великие державы, такие как Венеция, Монгольская империя или даже Римская империя, были региональными державами. Из-за их неспособности пересекать океаны их судоходство ограничивалось прибрежными рейсами. Например, торговая империя Венеции простиралась от Черного моря до Антверпена. Но когда Бартоломеу Диаш обогнул южную оконечность Африки, открыв путь в Азию, а затем Фердинанд Магеллан совершил кругосветное плавание, Португалия открыла современную эру глобальной гегемонии. Эти военно-морские новшества — наряду с подъемом капитализма в Северной Италии — положили начало качественному скачку, в результате которого закончилась эпоха премодерна и началась эпоха модерна. Португалия сменила Венецианскую республику не только как региональную европейскую державу, но и стала первым гегемоном глобальной политической системы...
#посткап #империализм #колониализм
https://telegra.ph/Obyavlenie-Global-War-6-s-sokrashcheniyami-05-21
В 1978 году американский ученый Джордж Модельски предложил концепцию длинных циклов глобального лидерства. По словам Модельски, первый длинный цикл начался с изобретения португальцами XV века морских путешествий по океану. Досягаемость к открытому морю позволила одной нации стать главным лидером земного шара, теперь объединенного океанскими парусными судами. Ранее великие державы, такие как Венеция, Монгольская империя или даже Римская империя, были региональными державами. Из-за их неспособности пересекать океаны их судоходство ограничивалось прибрежными рейсами. Например, торговая империя Венеции простиралась от Черного моря до Антверпена. Но когда Бартоломеу Диаш обогнул южную оконечность Африки, открыв путь в Азию, а затем Фердинанд Магеллан совершил кругосветное плавание, Португалия открыла современную эру глобальной гегемонии. Эти военно-морские новшества — наряду с подъемом капитализма в Северной Италии — положили начало качественному скачку, в результате которого закончилась эпоха премодерна и началась эпоха модерна. Португалия сменила Венецианскую республику не только как региональную европейскую державу, но и стала первым гегемоном глобальной политической системы...
#посткап #империализм #колониализм
https://telegra.ph/Obyavlenie-Global-War-6-s-sokrashcheniyami-05-21
Telegraph
Global War 6 [с сокращениями]
Еще с классических времен теоретики придерживались циклической теории глобального общества, пытаясь извлечь закономерности из мешанины исторических данных. В конце концов, человеческая жизнь заключена в циклы, от ежедневного восхода и заката солнца до ежегодной…