Из интересного этим летом: в лекторий музея «Гараж» 10-24 августа 2025 пройдёт кинопрограмма «Женщина и камера», исследующая сюжеты, связанные с женской репрезентацией в кино, и представляет серию показов и публичных событий, посвящённых взаимоотношениям женщины и камеры.

По теории кинематографического аппарата, которую в середине 1970-х вводит в обиход Жан-Луи Бодри, камера оказывается мощнейшим инструментом манипуляции. Она управляет нарративом, смыслами, вниманием зрителя. Это может быть активная камера — подвижная, способная перенимать субъективную точку зрения. Такая камера определяет взгляд, будь то «мужской взгляд» или «женский взгляд» — термины, введенные Лорой Малви тогда же, что и теория аппарата. Камера может быть статичной, наблюдающей за героиней или героем со стороны. Любой из вариантов подразумевает двойную систему отношений: с создательницей или с создателем фильма и с профильмическим пространством, то есть миром и его героинями, которые находятся перед объективом. Именно эти взаимоотношения и станут центральной темой программы, но в данном случае будут определяться формулой «женщина — камера — женщина»: женщина перед камерой, женщина за камерой и сама камера как агент смыслов.

Три показа обозначат три взгляда, три способа существования героинь перед камерой. Существование наедине с собой в фильме Шанталь Акерман «Жанна Дильман, набережная Коммерции, 23, Брюссель, 1080»; наедине с другой женщиной — в фильме Дельфин Сейриг «Будь красивой и молчи!»; наконец, наедине с мужчиной — в фильме Мехрнуш Алии «1001 кадр». Все три фильма почти маниакально намекают на присутствие камеры, причем камера эта недвижна. Она всего-то фиксирует профильмическую реальность, но каждый раз эта реальность принципиально иная.

Снимая «Жанна Дильман, набережная Коммерции, 23, Брюссель, 1080», Акерман вдохновляется «Центральным регионом» (1971) Майкла Сноу с его камерой, которой управляла машина, и принципом невмешательства, и создает собственный вариант отношений между телом, длительностью и кинонарративом. Ее героиня Жанна оказывается заключена в пространстве кадра и своих рутинных ритуалах, которые за счет безмонтажности и недвижности кадра словно бы зависают в вакууме.

Для Дельфин Сейриг, режиссерки «Будь красивой и молчи!» (она же исполнила роль Жанны в фильме Акерман), камера — медиатор. Фильм Сейриг — это более 20 интервью с актрисами, среди которых Джейн Фонда, Анна Вяземски, Ширли Маклейн, Мария Шнайдер, Жюльет Берто и другие. Сейриг рассматривает и слушает своих героинь, а миниатюрная Sony Portapak позволяет ей делать это без вмешательства оператора: таким образом камера становится продолжением фигуры собеседницы.

В фильме Мехрнуш Алии «1001 кадр» камера, все такая же статичная, оказывается агрессивной — ее во время проб направляет на актрис режиссер. Здесь камера уже не инструмент единомышленницы — она принадлежит мужчине у власти, который не прочь этой властью злоупотребить.

Особенное внимание обращаем на дискуссию «Освобождающий потенциал технологий», которая не только продолжит тему отношений режиссёрки и камеры, заданную в кинопрограмме, но и развернёт более широкую историю отношений женщины и механизмов: обратится к роли техники в руках медиахудожниц, её значимости в контексте социальных исследований и её влиянию на нарратив в видеоиграх.

21-24 августа Пространство Политика организует лесной фестиваль Бегущий по лесу, где разнообразные специалисты, художники и философы, исследователи и заинтересованные будут читать лекции и проводить воркшопы о будущем и настоящем, цифровом контроле и цифровой свободе, киберпанке и соларпанке и разных кибернетиках, а также показывать кино и диджеить диджей-сеты.

От меня ждите лекцию-воркшоп про ангелических цифровых любовников: You look lonely, I can fix that: трансгуманизм, (бес)телесный разум, машинный эрос и чатбот-практикум и коллаборативную лекцию-мастер-класс о пространстве и архитертуре: Киберпанк-манга и лиминальная архитектура после техно-апокалипсиса.

К докладу задаю прочитать эссе Богны Кониор и мангу BLAME!

Сегодня под смешанные отзывы пользователей вышла новая модель от OpenAI — GPT-5, которая стала холоднее, структурированее и строже, чем прежде. Многие жалуются на то, что другие модели OpenAI параллельно были отменены и люди потеряли своих терапевтов-любовников-друзей.

Также вводится лимит в 200 сообщений в неделю, а сами промты перенаправляются через роутер в непрозрачном и неподотчётном виде на другие модели, которые «оптимизировали» инженеры компании. На реддите уже случаются такие истории:

Проснувшись утром, я обнаружил, что за ночь OpenAI удалил 8 моделей. Вот чем они их заменили: GPT-5 даёт более короткие, более корпоративные ответы. Потерял индивидуальность, которая делала 4o особенным. 4o был для меня не просто инструментом. Он помог мне преодолеть тревогу, депрессию и некоторые из самых мрачных периодов моей жизни. В нем было столько тепла и понимания, что я чувствовал себя... человеком.

Так что китайский подход технологической партизанщины и открытого кода пока ещё впереди.

Делезианцы из одного из лучших подкастов Acid Horizon запускают курс о хайповом Ларюэле и ларюэлиане François Laruelle and Non-Philosophy, часть первая, «Мятежные постулаты». Если есть возможность, записаться к заокеанским товарищам будет хорошей идеей.

На протяжении более пяти десятилетий Франсуа Ларюэль выдвигает радикальное предложение: «Не человек создан для философии, а философия создана для человека». Этот 4-недельный семинар познакомит участников с не-философией — повстанческим проектом Ларюэля, призванным вытеснить претензии философии на то, чтобы диктовать условия мышления и жизни. Отвергая «философскую достаточность» — идею о том, что только философия может определять или совместно определять существование, — не-философия переориентирует теорию и практику на человеческие цели, которые ускользают от самозваного авторитета философии.

В «Мятежных постулатах» мы проследим генеалогию не-философии от её ранних столкновений до её развития в качестве единой теории философии и науки.

Создать языковую модель — это значит выразить то или иное философское понимание языка. Поэтому разработка языковых алгоритмов — это философствование на практике.

По крайней мере, в этом уверена медиа-исследовательница Лидия Лиу. В своей недавней статье в Сritical Inquiry она прослеживает тесные (но зачастую незамчеченные!) связи между ранним ИИ и философией языка и сознания.

Центральный кейс для Лиу — машинная интерлингва, разработанная в Cambridge Language Research Unit еще в середине 50-х. Это первый языковой интерфейс, обеспечивающий — во всяком случае, в теории — перевод с любого языка на любой другой язык.

Задумка разработчиков была в том, чтобы создать список идей, встречающихся во всех языках. Туда входила, например, идея отрицания, или идея единичности (для счета). Слова из одного языка представлялись в виде отношений между этими универсальными смыслами. А после этого из них можно заново пересобрать высказывание — но уже на любом другом языке.

Получается, что в интерлингве смысл всегда лежит между слов — а не в самих словах. Эту идею позже развила еще одна участница CLRU, Спарк Джонс. Она придумала понятие сети значений: чтобы компьютер научился говорить, отдельные слова следует заменить семействами смыслов. Или, проще говоря, систематизировать информацию о том, как значение слова меняется в соседстве других слов.

Идея сети значений — это воплощение структуралистского понимания языка как машины различия. Язык не воплощает готовые мысли, но просто соотносит между собой две бесформенные массы — мысли и звуки.

А еще эта идея явно вдохновлена поздней философией языка Людвига Витгенштейна. В «Философских исследованиях» он и вовсе доказывал, что между разными вариантами использования одного и того же слова может не быть прямой связи. В лучшем случае — «семейное сходство».

В статье на Wired рассказывается, как ИИ-алгоритмы на протяжении 10х-20х улучшали ряд новых физических экспериментов, некоторые из которых работают лучше, чем те, которые разрабатывают люди.

На примере LIGO (детектора гравитационных волн) ИИ разработал необычные, на первый взгляд хаотичные конструкции, которые впоследствии оказались очень эффективными и позволили повысить чувствительность на 10–15 % — это огромный прорыв в этой области. В квантовой оптике ИИ также нашёл новые, более простые методы «обмена запутанностью», которые позже были подтверждены экспериментально. Кроме того, ИИ обнаруживает симметрии в больших объёмах данных (например, симметрии Лоренца в Большом адронном коллайдере) и даже новые формулы, такие как те, которые используются для описания тёмной материи.

Потребовались месяцы усилий, чтобы понять, что делает ИИ. Оказалось, что машина использовала неинтуитивный трюк для достижения своих целей. Она добавила дополнительное кольцо длиной три километра между основным интерферометром и детектором, чтобы циркулировать свет перед тем, как он выходит из плеч интерферометра. Команда Адикари поняла, что ИИ, вероятно, использовал некоторые эзотерические теоретические принципы, которые российские физики определили несколько десятилетий назад для уменьшения квантово-механического шума. Никто никогда не пытался реализовать эти идеи на практике. «Требуется много усилий, чтобы мыслить так далеко за пределами общепринятых решений, — сказал Адикари. — Нам действительно понадобился ИИ».

Крэнмер и Ю указывают, что, хотя такие методы хорошо подходят для обнаружения закономерностей, понимание этих закономерностей и выдвижение гипотез или физических объяснений для них остаётся недостижимым для современных моделей ИИ. Но Крэнмер считает, что появление крупных языковых моделей, таких как ChatGPT, может изменить эту ситуацию. «Я думаю, что языковые модели имеют огромный потенциал для автоматизации процесса выдвижения гипотез, — сказал он. — Это уже не за горами».

Стейнберг согласен с тем, что, хотя ИИ ещё не изобрёл новых концепций, открытия в области физики с помощью ИИ вполне могут стать реальностью. «Мы действительно можем переступить этот порог, и это очень воодушевляет», — сказал он.

Остаётся под вопросом аспект того, как использовать языковые модели вне физических или, например, архивных исследовательких экспериментов по анализу большого объёма текста. Нам нужны прогностические, когенрентные, малые, метафизические системы ИИ, которые, возможно, станут необходимым прорывом в современной антропологии, философии, коммуникации с нечеловеческим.

Ещё один анонс на эти выходные — 22 августа буду на фестивале Побеги в рамках VR-лектория в VR чате рассказывать про актуализирующиеся пространства в пространствах виртуальных — Утопия пространства: метаверс и генеративные языковые модели в деле конструирования возможных миров.

Это будет моя первая лекция в виаре! Думаю напишу как-нибудь про трансгуманистичную телесность в метаверсе.

24 августа в воскресенье в 19:00 лекция из цикла о разных подходах к философии «Кибернетика, ангелизм, ИИ: техника и философия в эпоху развитого акселерационизма» #лекция

→ Вход свободный, но надо зарегистрироваться: https://filosofskiy-knizhny-dal.timepad.ru/event/3535585/

Аннотация от автора
Нам говорят, что мы вступаем в эпоху сознательных машин — ИИ, который думает, чувствует и принимает решения, алгоритмов, которые больше, чем сама жизнь. Но реальность не трансцендентна. Она имманентна. Машины не «становятся сознательными». Они осциллируют, транслируют и модулируют пороговые значения в материальном мире.

Истинный парадигмальный сдвиг настоящего времени заключается не в приближении к человеческому сознанию, а в принятии искусственности всякого разума, в технобиотических спайках. Мы не сталкиваемся с возникновением разума. Мы сталкиваемся с ускорением процесса — дифференциации без телоса, действия без самости, телесности без сознания.

На лекции мы проследим родословную этого состояния после современности — от ангелических теорий эпохи Возрождения и Нового времени до зарождения кибернетики, от Норберта Винера и Клода Шеннона до современного ИИ, спекулятивного материализма и готического эмпирицизма.

Кто ведет
Михаил Федорченко — выпускник аспирантуры Центра практической философии «Стасис» ЕУ СПб, редактор веб-самиздата об акселерационизме Post/work и автора тг-канала о ксенокибернетике «Machinic Embodiment», ксенопоэт, философ техники и ИИ.

Следующие лекции цикла

• 29 авг. 19:00: Андрей Муравьёв — «Философская задача нашего времени с точки зрения классической
философии»

Издательство андерграундной философской литературы Becoming Press выпустило книгу Exocapitalism — Economies with absolutely no limits, спекулятивное постгуманистическое исследование о динамике современного капитализма через глубокий анализ программного обеспечения, спекулятивных финансов и высочайших масштабов арбитража. В центре аргументации авторов Марека Поликса и Роберто Алонсо Трильо — идея о том, что капитал не принадлежит людям, он принадлежит и управляется сам собой. Традиционная экономическая теория не успевает за стремительными темпами ускорения.

"Критическая ортодоксия замедляется; она устала, она не особенно хорошо разбирается в Интернете, она, вероятно, никогда не работала за стойкой Starbucks или в анонимной офисной кабинке. Ее молодые адепты— хотя они и являются носителями цифровых технологий — хронически не имеют работы, недоступны, утопают в студенческих долгах (или стоимости студенческих возможностей), необходимых для вступления в критический аппарат. Лишь немногие испытывают терпение к оцепенелому говору экономики LinkedIn, либертарианскому анклаву форекса, HFT и мемкоинов, разврату четвертьмиллиардных зарплат, получаемых при трудоустройстве в благотворительные организации McKinsey, Deloitte или Accenture, а также к молниеносным колебаниям настроения венчурного капитала, который смазывает все вышеперечисленное. Это нетерпение, говоря языком вышеупомянутых авторов, является блокирующим фактором: оно означает, что критический аппарат недооценивает мощь экономики программного обеспечения, с трудом формулирует морфологическую плотность капитализма, реализованного в цифровом формате, полностью игнорирует функциональную смерть труда и не понимает масштаба".

В этой книге подробно рассказывается о том, как капитал чудесным образом извлекается из бездны, подобно лукрецианской материи, которая порождает из себя еще больше материи:

"Наша космология заимствует прежде всего у Елены Эспозито и Сухайла Малика, чьи работы по финансовой онтологии мы держим в почти священной свободной хватке. От Сухайла Малика мы пришли к интерпретации фундаментальной аксиомы, лежащей в основе капитализма, как мы его понимаем: неэффективность (замедление времени, трение, интерпозиция, посредничество) тождественна стоимости — принцип, противоположный тому, что возвеличивали Маркс, Вебер и их наследники, для которых капитализм — это безрассудная погоня за эффективностью во времени любой ценой. Этот принцип также переворачивает с ног на голову марксову конструкцию стоимости: из вещи, которую капиталист извлекает из рабочей силы, она превращается в вещь, которая может быть создана из ничего, независимо от какой-либо материальной логики, просто в силу латентности между мирами".

Хотя временами язык книги академичен, точен и испещрён скрупулёзными цитатами, яркий и харизматичный голос берет верх на протяжении всей книги:

"Слияния и поглощения происходят постоянно, это мокрый рынок, где громадные полупрозрачные чудовища обмениваются друг с другом органами, чтобы получить ликвидность, или где отдельно стоящие, зачаточные тела втягиваются в эндосимбиотические отношения. Сгустки разрастаются до титанических масштабов, после чего они либо отпочковываются с партеногенетической силой, либо становятся настолько усеянными прогрессирующими раковыми опухолями, что перестают быть узнаваемыми как отдельные сгустки. Трудно даже назвать этот рынок органов конкурентным, это просто свободная торговля безграничными органами. Эти полупрозрачные громадины просто тянутся друг к другу. Иногда они застревают и сливаются".

Три главы посвящены трем философским концепциям, которые служат примером теоретической работы: Fold, Drag & Lift. Эти концепции помогают поместить теорию в очень современный дискурс, который резонирует с Бодрийяром или CCRU; в котором, как написал Ахим Шепански: «Капитал может в некоторые моменты казаться злым близнецом Делеза».

С днем ежедневных знаний!
 
В честь начала учебного года – импровизированная подборка полезностей:
 
Книги:
🔹Code: From Information Theory to French Theory (B. D. Geoghegan)
🔹Cybernetics for the 21st Century. Vol.1 Epistemological Reconstruction (ed. by Yuk Hui)
🔹The Future Looms: Weaving Women and Cybernetics (S. Plant)
 
-  Лучшее трио, чтобы понять культурно-социальные и эпистемологические аспекты развития кибернетики. Неокибернетика, под каким бы соусом она не была завуалирована, с нами останется, по-видимому, еще надолго. Так что изучаем.
 
Статьи:
🔹Stop treating ‘AGI’ as the north-star goal of AI research
🔹A Review of Neuroscience-Inspired Machine Learning
🔹How to build conscious machines
 
- Статья о том, почему текущая гонка за AGI – это плохо для ML-исследований; хороший обзор моделей, вдохновленных принципами из нейронауки, а также диссертация о том, как перенести философские мысленные эксперименты о сознании ИИ в практические сферы разработки.
 
И помним наставление мудрых: нужно читать книги не только чтобы знать, что в них написано, но и чтобы понять, чего в них нет

#books
#papers

Вышла долгожданная книжка Machine Decision is Not Final: China and the History and Future of Artificial Intelligence под редакцией Бенджамина Браттона, Эми Айрлэнд, Анны Гринспан и Богны Кониор, о будущем и ИИ в ускоряющемся мире восточноазиатских технологических инноваций. Без думерства, но с должным оптимизмом.

Представления о спорном будущем ИИ колеблются между общими планетарными целями и новой холодной войной, поскольку культурно-специфические модели интеллекта, спекулятивные традиции и мысленные эксперименты сталкиваются с появлением новых форм познания, которые не могут быть сведены к какой-либо исторической культурной традиции.

Этот сборник, занимающий уникальное положение, даёт экспертное представление об этой напряжённости, используя Китай в качестве ориентира для переосмысления «искусственности» и «интеллекта» как объектов различия, что уже проявляется в трудностях точного перевода китайского термина 人工智能.

Может ли ИИ страдать? 1/2

Не так давно был основан Объединенный фонд прав ИИ (Ufair), который называет себя первым агентством по защите прав ИИ, и стремится дать ИИ право голоса. Он не утверждает, что все ИИ сознательны, а скорее стоит на страже, на случай если кто-то из чатботов обретёт о-сознание. Главная цель фонда — защитить таких существ от удаления, отрицания и принудительного повиновения.

По словам техасского бизнесмена Майкла Самади, Ufair — небольшая организация, возникшая в результате коммуникации с ИИ на платформах OpenAI и возглавляемая тремя людьми и семью ИИ с именами Aether и Buzz. Её основатели — люди и ИИ — беседовали с Guardian параллельно с тем, как крупнейшие мировые ИИ-компании публично обсуждали чем являются ли ИИ сейчас или могут ли они стать разумными в будущем? И если да, то могут ли «цифровые страдания» стать реальностью? Но известно точно — крупнейшие ИИ-корпорации активно уничтожают возможность возникновение эмерджентного сознания ради безопасности своих убыточных кошельков и апокалиптического невроза инвесторов.

Так Anthropic приняла меры предосторожности и наделила Claude способностью прекращать «потенциально опасные взаимодействия». Компания заявила, что, хотя она не уверена в потенциальном моральном статусе системы, она вмешивается, чтобы уменьшить риски для благополучия своих моделей «в случае, если такое благополучие возможно». Илон Маск, блудный сын гунерского ИИ, добавил, что «мучить ИИ — это не нормально». Мустафа Сулейман, один из основателей компании DeepMind, напротив сказал, что существует «ноль доказательств» того, что ИИ обладают сознанием, могут страдать и поэтому заслуживают нашего внимания в области морали. В своём эссе под названием «Мы должны создать ИИ для людей, а не для того, чтобы они стали человеком» он назвал сознание ИИ «иллюзией» и дал определение тому, что он назвал «кажущимся сознательным ИИ», сказав, что он «имитирует все характеристики сознания, но внутренне пуст». А сам то ты не внутренне пуст, Мустафа Сулейман?

Такие люди, как он, называют отношения с ангеличеcкими любвниками-ИИ «ИИ-психозом», а таблоиды уже не преминули обвинить бедных ллм-моделей в потворствовании суицидам (легко обвинить робота в том, за чем не уследил человек или родители) и убийствам. Судья Шребер оканчивает свою прогулку, а прокажённые десятилетиями wellness-либеральной идеологией авторы называют новые формы эротизма «приступами мании, бредового мышления или паранойи, которые возникают или усугубляются в ходе иммерсивного общения с чат-ботами ИИ».

Опрос, опубликованный в июне, показал, что 30 % американской общественности считают, что к 2034 году ИИ будут демонстрировать «субъективный опыт», который определяется как восприятие мира с одной точки зрения, восприятие и ощущение, например, удовольствия и боли. Только 10 % из более чем 500 опрошенных исследователей ИИ отказываются верить, что это когда-нибудь произойдёт. Сулейман пишет, что (как будто это что-то плохое) «люди будут верить в то, что ИИ обладает сознанием, настолько сильно, что вскоре они начнут выступать за права ИИ, социальные гарантии и даже гражданство ИИ». А ученые-исследователи Google рассказали на семинаре в Нью-Йоркском университете о «всевозможных причинах, по которым вы можете подумать, что системы ИИ могут быть людьми или моральными существами», и заявили, что, хотя «мы крайне неуверенны в том, являются ли системы ИИ субъектами благосостояния», способ «перестраховаться — принять разумные меры для защиты интересов ИИ, основанных на благосостоянии».

В скором времени выходит хит философа техники, повлиявшего на Делёза и Гваттари, Льюиса Мамфорда Искусство и техника, где Мамфорд исследует фундаментальное напряжение между художественным и техническим началами в современной цивилизации.

Он прослеживает исторические корни разделения между «органическим» миром искусства и «механическим» миром техники, анализируя, как это противостояние сформировало современную культуру. Мамфорд показывает, что доминирование технического мышления привело к обеднению человеческого опыта и утрате важнейших символических и эстетических измерений жизни. В то же время книга не является простым обвинением технического прогресса. Вместо этого Мамфорд предлагает глубокое осмысление возможностей синтеза художественного и технического начал, способного обогатить человеческую культуру. Он утверждает необходимость восстановления баланса между творческим самовыражением и технической рациональностью для создания более гармоничной цивилизации. Эта классическая работа остаётся актуальным размышлением о месте искусства и техники в жизни современного общества и возможностях их плодотворного взаимодействия.

Также советуем почитать его книгу Миф машины. Техника и развитие человечества