Эссе revolutionaryth0t о постдефицитном обществе в «Тайне третьей планеты» показывает нам, что в период технопессимизма и общего думерского отношения к идеям и практикам прогресса как никогда важно переосмысление постпрометеанских социалистических ценностей, героизма первопроходцев и исследователей неизвестного, отношения к космосу не как к ресурсу,а как к гладкому пространству свободы (привет Маск и идеей о колонизации Марса), дружбы и солидарности. Концепт Fully Automated Luxury Communism и Аарон Бенанав в статье «Мир без работы?» предлагают примерно это, описывая постдефицитный мир как мир коллективного самоуправления:

Нам необходимо погрузиться в движения, вышедшие из этих протестов, помогая направить их в сторону лучшего мира — в котором инфраструктура капиталистических обществ подчинена коллективному контролю, труд реорганизован и перераспределён, нехватка ресурсов преодолена с помощью бесплатной раздачи товаров и услуг, а наши человеческие возможности увеличиваются сообразно тому, как открываются новые горизонты обеспечения базовых потребностей и свободы. Только высокоорганизованные движения, связанные одновременно внутри себя и между собой, смогут выполнить эту историческую задачу — завоевать производство и прорваться к новому синтезу того, что значит быть человеком — жить в мире свободном от бедности и миллиардеров, от лишённых гражданства беженцев и лагерей временного содержания и от жизней, проведённых за изнурительным трудом, который не оставляет даже минуты для отдыха, не говоря уже о мечтах.

А вы когда-нибудь изображали чат-ботов? Датский медиа-исследователь Мальте Эрслев называет это бот-мимикрией: на Reddit есть целый сабфорум, где пользователи пишут от лица глуповатых ИИ-моделей. Притворяться роботом — это значит и упражняться в медиа-идиотизме, и писать теорию ИИ наоборот, уверен автор. Ведь миметические исследования алгоритмов начинаются с того, как их видит интернет культура — и только затем приходят к свойствам самой технологии.

Боты в сети упорно мимикрируют под нас — хотя мы точно знаем, что большие языковые модели устроены иначе, чем мы сами. Чем больше они втираются к нам в доверие, тем больше поведенческих данных собирают — и тем лучше нас узнают. Проще говоря, подражать другому — значит не превратиться в него, а лучше его узнать. Но что если сделать все наоборот, и самим поиграть в роботов?

Эрслев уверен: это вполне валидный способ узнать что-то об ИИ. Особенно если вспомнить, что многие алгоритмы проприетарны — и пользователи вряд ли смогут узнать точно, как они работают. Ведь чтобы писать от лица бота, сначала нужно понять, какие принципы стоят за его письмом.

Другой вопрос в том, почему идея мимикрии занимает такое прочное место в нашем техносоциальном воображении. Знаменитый тест Тьюринга как раз построен на подражании: сможет ли машина притвориться человеком — и так обмануть оператора? Хотя он был придуман еще в 1950 году, разработчики ИИ и сегодня используют его для того, чтобы продемонстрировать производительность новых моделей.

Проблема в том, что, по задумке самого же Тьюринга, его метод обнаруживает не некий абстрактный интеллект. В своей знаменитой статье «Вычислительные машины и разум» он намеренно уходит от попытки дать «мышлению» философское определение. Скорее, тест Тьюринга показывает, может ли машина совершать действия, внешне неотличимые от мышления в человеческом понимании.

Разработчики дисциплинируют машины — чтобы они вели себя, как люди. Но у этого процесса неизбежно есть и обратная сторона: машины начинают дисциплинировать пользователей. Выйти из этой петли можно, если повернуть отношения мимикрии в обратном направлении. Играть в роботов — значит ставить под вопрос культурные тропы о машинах и машинном. И, потенциально, — представить иные, не основанные на мимикрии сборки машинного и человеческого.

Из важного в сфере человеко-машинных взаимодействий и их регулировании — на днях проходит «AI Action Summit» в Париже, где произошло идеологическое и геополитическое противостояние между Китаем и Европой (и ещё около 60 странами-подписантами) и между США и Британией, которые, в противовес синоевропейскому подходу минимизации экзистенциальных и экологических рисков ИИ. Декларация саммита призывает «обеспечить открытость, инклюзивность, прозрачность, этичность, безопасность, надежность и достоверность ИИ, принимая во внимание международные правила».

Выступая на парижской конференции против регулирования ИИ, вице-президент, гройпер и неонацист Джей Ди Вэнс сформулировал желания американского технокапитала, а именно криптоинвестора-«эффективного акселерациониста» Марка Андриссена (что это за фрукт такой можно почитать тут) и неонациста Питера Тиля, обвинив некие «авторитарные страны» (видимо, трамповские США — это, по его мнению, не авторитарная страна, ага) в использовании ИИ как оружия для переписывания истории, слежки за пользователями, цензуры и развития своих военных, разведывательных и надзорных институтов. Независимо от того, какие цели преследует Китай в сфере регулирования этой технологии понятно, что его подход к развитию свободного программного обеспечения чатботов и генеративных моделей представляет не только позитивный взгляд на развитие таких технологий, доступных всем, но и представляет угрозу для американского технокапитала, который маскирует свою озабоченность сохранению технического империализма и сверхприбылей (и сверхинвестиций) словами о национальной безопасности, желаемой монополии на производство чипов и энергии для суперкомпьютеров. После запуска мощных открытых моделей от DeepSeek европейские правительства почувствовали, что у них появился шанс конкурировать в области ИИ с американскими закрытыми разработками, а именно создание своих суперкомпьютеров, ИИ-фабрик, инвестиций European AI Champions Initiative и расширения доступа к ИИ для стран Глобального Юга.

«У нас, Америки, сейчас есть два варианта: победить в области ИИ, в том числе в области ИИ с открытым исходным кодом. Или позволить Китаю победить в ИИ во всем мире».

Параллельно с саммитом по ИИ проходит контрсаммит, руководимый философом Эриком Садином, названный «За гуманизм нашего времени», который больше занят эксгумацией трупа Просвещения и критикой техновласти вместо того, чтобы задать к такой технологии аффирмативные, проецирующие в будущее вопросы:

«Все участники саммита, — говорит Садин, — будут с удовольствием описывать нам радужное будущее с нормативными актами, которые якобы защитят нас от злоупотреблений. Они будут соревноваться друг с другом за право инвестировать в будущее. Но генеративные ИИ, которые представляют собой интеллектуальный и творческий водораздел ИИ, должны заставить нас задать себе культурные и цивилизационные вопросы: сегодня задачи, которые когда-то требовали от нас интеллектуальных и творческих способностей, выполняются ИИ бесконечно быстрее, предположительно более надежно и менее дорого. Как мы можем не замечать ураган, который вот-вот пронесется по всему миру?».

Мы следим за развитием событий и дальнейших человеко-машинных интерфейсов.

​​Вышла книга журналистки Pitchfork и Rolling Stone Лиз Пелли «Mood Machine: The Rise of Spotify and the Costs of the Perfect Playlist» о музыкальной техноиндустрии и влиянии Spotify на музыку, и о том, как потоковое вещание меняет музыку как для слушателей, так и для артистов.
Опираясь на более чем сто интервью с инсайдерами индустрии, бывшими сотрудниками Spotify и музыкантами, Mood Machine вводит нас во внутреннюю работу современного централизованного звукозаписывающего бизнеса, показывая, что изменилось, когда музыка стала все чаще попадать в списки воспроизведения, персонализироваться и воспроизводиться в автоматическом режиме.

Основываясь на своих многолетних материалах о потоковом вещании, Лиз Пелли подробно описывает последствия модели Spotify, исследуя обе стороны того, что компания называет двусторонним рынком: слушателей, которые платят своими долларами и данными, и музыкантов, которые предоставляют материал, питающий всю машину. Музыкальный бизнес печально известен своей непрозрачностью, но здесь Пелли приоткрывает завесу над такими важными событиями, как заполнение популярных плейлистов дешёвой стоковой музыкой и появление новых методов, похожих на пэйолу.

При всем неравенстве, усугубляемом стримингом, Пелли также находит надежду в описании борьбы артистов за лучшие модели, указывая на то, что необходимо сделать коллективно, чтобы переоценить музыку и создать устойчивые системы кооперации.

Напоминаем, что вы все ещё можете успеть подать заявку на нашу секцию на Векторах про приключения материи и обо всём, что ждёт её на тропинке этих приключений. Если вы занимаетесь философией, современным искусством или естественными науками — ждём вас. Да даже если ничем из вышеперечисленных, но хотите узнать о современных трендах имманентиcтских и материалистических идей, то всё равно ждём!

Сегодня предпоследний день подачи заявлений на стипендии для обучения в The New Centre, где я учился, преподавал и работаю. Вы все можете на них податься. В программе на 2025 год многие, о ком любят писать в русских тг каналах (Реза Негарестани, Джейсон Могагег, Томас Мойнихан, Анна Лонго...) и другие интересные люди, они будут вести семинары про Ларуэля, машинное обучение, будущее и всё прочее, о чём мы с вами любим рассуждать.

В TNC стоит поступать, чтобы общаться, это отличная онлайн- и иногда оффлайн-тусовка. В отличие от многих других "онлайн-курсов" это не про 25-летних ассистентов, зачитывающих в одностороннем порядке написанный недоступными преподами текст, а настоящие исследовательские семинары от современных философов. Многим людям, на мой взгляд, это не особо надо (можно, если надо, и на ютубе найти пятимянутные пояснения про Ларуэля), но есть те, кому хочется прям всерьез все это обсуждать, и TNC для таких. Если вы находитесь в состоянии растерянного, но энергичного интереса к современной философии, то это отличное место, чтобы немного освоиться, со всеми познакомиться, и найти чем и где и с кем заняться.

На Ютубе можно найти первые эпизоды старых семинаров — помимо всяких известных вам имён, я рекомендую, например, Колина Драмма и его разговоры об истории экономики, Шекспире и ММТ, и классику — Рея Брассье и его семинары о Марксе.

Тем временем произошла приятная техноутопическая новость и опять из Китая — удалось добиться прорыва в технологии холодного синтеза — продлить срок работы так называемого «искусственного солнца».

Члены отдела физики и экспериментальных операций в Хэфэе, создатели экспериментального сверхпроводящий токамака (EAST), в понедельник поддерживал устойчивый режим работы плазмы высокой плотности в течение 1066 секунд, установив новый мировой рекорд и ознаменовав прорыв в термоядерном синтезе. Конечной целью создания искусственного солнца является ядерный синтез, подобный солнечному, что обеспечит человечество бесконечным, чистым источником энергии и позволит исследовать космос за пределами Солнечной системы. Однако только после достижения температуры свыше 100 миллионов градусов Цельсия, стабильной работы реактора в течение длительного времени и обеспечения управляемости устройство ядерного синтеза может успешно генерировать электричество. «Мы надеемся расширить международное сотрудничество с помощью EAST и внедрить термоядерную энергию в практическое использование для человечества», — говорит руководитель проекта Сонг Юнтао.

В статье «Другой конец света возможен» Оксана Тимофеева пишет о «Космологии духа» Эвальда Ильенкова, где утверждается, что конечная причина существования человечества и его конечная миссия заключается в полном уничтожении себя и Вселенной. Переведя гегелевскую идею субстанции как субъекта на язык диалектического материализма, Ильенков утверждает, что материя разумна. Высшей точкой развития мыслящей материи является человеческий интеллект — не тот, который мы имеем сейчас, а тот, который актуализируется в будущем с ускорением прогрессивных коммунистических технологий, когда человечество в конце концов расширится до Вселенной и станет таким же совершенным, как Бог. Естественным пределом развития духа является процесс энтропии — рассеивание энергии в пространстве и остывание Вселенной. Задача состоит не в том, чтобы пережить Солнце, а в том, чтобы воскресить его с помощью науки и техники. Энтропия приводит мир к гибели в холоде и темноте. Противоположностью этого процесса является огонь. И именно поэтому мы здесь, чтобы зажечь этот огонь:

«В какой-то пиковой точке своего развития мыслящие существа, выполняя свой космологический долг и жертвуя собой, производят сознательную космическую катастрофу, провоцируя процесс, обратный «тепловому умиранию» космической материи... Проще говоря, этот акт материализуется в виде колоссального космического взрыва, имеющего цепной характер, и материя которого (взрывная масса), возникшая как совокупность элементарных структур, рассеивается выбросами по всему вселенскому пространству».

Ильенков не рассматривал термоядерный синтез, а только ядерный распад. По его теории, чем меньше частица, тем больше энергии выделяется при её расщеплении, и он считает, что будущее развитие науки и техники будет стремиться к расщеплению все меньших и меньших количеств материи. Если нам удастся расщепить самую маленькую из возможных элементарных частиц, вся Вселенная взорвётся. Деление или синтез — расщепление атома на два или схлопывание двух атомов в один — вот что, по Ильенкову, должны сделать мыслящие существа: предотвратить естественную смерть Вселенной, нажав некую конечную красную кнопку, намеренно разрушив мир, чтобы он вновь возродился из самого акта своего огненного разрушения. И это круговое движение материи, конец которого совпадает с её началом, представляет собой, по Ильенкову, подлинную гегелевскую бесконечность, опосредованную интеллектом.

Термоядерный синтез, таким образом, не только даёт возможность исследовать Вселенную, генерировать практически бесконечную чистую энергию, но и преодолеть самого Гегеля, показав, что не только единица может делиться надвое, но и что двоица может спаится в Единое. Термоядерный реактор — ларюэлевская машина спайки биологического и технологического, стоп кран аннигиляции Вселенной, но акселератор развития сложных эмерджентных систем абстрактных виртуализированных машин.

Вопреки расхожему заблуждению, анархическая мысль в критике структур власти и контроля не ограничивается деселерационными антиростом и технологическим скепсисом, а заявляет, что трансгуманизм может быть внекорпоративным

Канал Post-Comprehension рассказывает об анархо-трансгуманизме, который гораздо близок к левому акселерационизму, чем к анархо-примитивизму и рыночным анархизмам, эгалитарном иммортализме, русском космизме и морфологической свободе транформации телесности, немаловажному аспекту автономной будущности.

Мы на этом канале часто обозреваем события, касаемые человеко-машинных интерфейсов, взаимоотношения техники и человека и критики антропоморфической модели роботов. Так вот, из недавних новостей: стартап Embodied, создатели роботов-сиделок для детей от 5 до 10 лет Moxie стоимостью 800 долларов, закрывается.

Впервые анонсировав Moxie в апреле 2020 года, Embodied описала робота как «безопасного и увлекательного одушевлённого компаньона для детей, призванного содействовать социальному, эмоциональному и когнитивному развитию», чей алгоритм построен на «лучших практиках в области развития детей и воспитания детей младшего возраста», таких, как медитация, чтение и рисование с ботом.

Но после отключения Moxie все эти функции перестали быть доступными, так как робот оказался лишён подключения к облаку. Более того, у опекунов робота есть ограниченное и неопределённое количество времени, пока устройства не станут лишь пустыми оболочками своих прошлых машинных тел.

Поскольку компания Embodied рекламировала Moxie как компаньона и развивающую игрушку для детей, дети испытывают эмоциональный стресс от потери любимого существа. В ответ на возмущения родителей компания Embodied пообещала подготовить руководство, как рассказать детям о гибели роботов Мокси. Однако в Интернете покупатели уже делятся видеороликами, на которых их ошарашенные дети узнают, что их друг-робот перестаёт с ними играть и фактически умирает на их глазах.

Embodied заявила, что ищет другую компанию для покупки Moxie. Если это произойдёт, новая компания получит данные клиентов Embodied и определит, как их использовать, в соответствии с условиями предоставления услуг Embodied. В противном случае Embodied заявила, что «безопасно» удалит данные пользователей «в соответствии с нашей политикой конфиденциальности и действующим законодательством», что включает в себя удаление персональной информации из своих систем.

Но недолговечность и дороговизна Moxie — это именно то, почему некоторые группы, например активисты движения «Право на ремонт», добиваются от более жёсткого регулирования смарт-устройств, особенно когда речь идёт о раскрытии информации и обязательствах по поддержке программного обеспечения. В то время как производители «умных» гаджетов пытаются определить, как ориентироваться в сложных экономических условиях, владельцам различных типов «умных» устройств — от систем внутреннего садоводства AeroGarden до детских кроваток Snoo — приходится сталкиваться с последствиями, включая поломки устройств и закрытые для оплаты функции.

Этот кейс показывает, что нечеловеческая привязанность и машинная любовь преодолевает границы живого и неживого. Препятствием на пути создания тесных кооперативных отношений между Мокси и детьми являются корпоративные механизмы технокапитала, из-за финансовых решений которых люди остаются без своих компаньонов, а компаньоны — мертвецами на технических свалках.

8 марта — это день актуальных форм демократического и революционного органайзинга и актуализации борьбы всех тех, кто считает себя женщинами, а так же освободительных технологий и проективного воображения. Это время для новых политик тела, киборганических автономий для деторождения, время переосмысления роли женщин и женского в повседневных и техноёмких практиках родства, материнства — в этом мы отдаём должное Донне Харауэй, Сэди Плант и Хелен Хестер. И помните, технофобия это мизогиния.

С праздником!

Немного манга/аниме анализа женского отчуждения в индустрии развлечений и айдолов в честь 8 марта. ⭐️✨✨💃

«Звёздное дитя» (Оси но ко) на первый взгляд показывает не только тёмную сторону айдол-индустрии и в принципе шоу-бизнеса как места компромиссов с правдой и самим собой, но и развивает идеи «Идеальной грусти» Сатоси Кона — популярность это ложь, это темные звёзды в глазах, это ненависть и одиночество, прячущиеся за улыбкой расщеплённого субъекта, погибающего от рук фаната. Айдолы — это объекты зависти и ненависти, тела без органов, истероидные невротики на грани психоза, вынужденные убивать в себе себя с каждым днём в надежде не уйти в производственный утиль. Это уничтоженная дружба и лживая улыбка, скрывающая гиперотчуждение. Это отцы-маньяки и завистники, готовые в парасоциальном угаре на убийства ради того, чтобы на небосводе горела только одна звезда — их идола.

В криптоинцестуозных отношениях брат и сестра мёртвой Ай Хосино Аквы и Руби — реинкарнированных пациенке и врача — фиксация на фигуре матери, которая для них одновременно объект фанатского обожания и эдипальная структура, разъедающая их изнутри мощнейшим ПТСР. В ментаниях Каны Аримы — одновременно борьба с романтической соперницей и матерью в рамках шизоинцеста, который проигрывает гиперобъекту, большему, чем сама жизнь, образу, который затмил собой реальное и который заставляет всех героев манги и аниме вопрошать — а был ли у них самих когда-то «реальный» образ? Что значить быть кем-то и что такое играть чью-то роль? А может мы просто все играем роли с момента начал жизни и мы все уже эдипизированы с рождения властью, семейными отношениями, реинкарнацией? Реинкарнированный становится рождённым и умерший становится более-чем-живым в коллективном бессознательном Капитала, в жерновах индустрии развлечений. Все люди лгут, потому что хотят и быть и казаться одновременно.

Цель Руби — возродить мистическое, религиозное значение идола как символа надежды на спасение, на будущее, преодолеть проклятье матери ради любви. Но из-за спорной концовки манги, которая перечёркивает весь рост брата и сестры и была задумана ещё до написания манги, а также даёт нам чёткий ответ — Ай прощает своего мужа и убийцу, так как она просто не знала как это–любить, оказывается, что индустрия развлечений требует ещё больше жертв для сохранения иллюзии на будущее. Хеппи энда тут не будет.

Ложь — это форма любви, говорит убитая Ай. Брат врёт сестре, убивает отца и кончает жизнь самоубийством для её защиты, сестра врёт своим фанатам так же, как мать, никакой трансгрессии фигуры идола не происходит и она оба повторяют ошибки своих родителей. Становление идолом, как бы говорит нам Акасака, это резонанс с ужасающим желанием фаната недостижимых высот сверхчеловека-идеала, гиперверие, излучающее свет, параллельно имея внутри всепоглощающую тьму. Фильм, который снимают герои по мотивам убийства Ай — это ложь как форма правды, и повествование оставляет тебя в замешательстве, сродни «Антипорно» Сион Соно — где герои, а где их прототипы. Происходит деконструкция матери-идола дочерью на глазах у всего мира и съемочной группы.

«Единица делится надвое», фабула, знакомая восточной философии со времён «Троецарствия»: «разделённое долго неизбежно соединяется, соединённое долго неизбежно разделяется» показывает, что метафизическая линия манги и аниме лежит в фазах соединения как реинкарнированных личностей, брата и сестры, так и в том, что они неизбежно разделяются — расколотой идентичностью, смертью, отчуждением, ложью, бытием. Что хотел сказать автор? Что шоу-бизнес — это конвейер лжи, а месть неизбежно приводит к большому кругу повторений, и что даже реикарнировавшись, ты не сможешь выйти из круга смертей и перерождений так как ты находишь внутри Капитала? Или что он устал от манги, переключившись на другие проекты, и закончил её поскорее? В любом случае это произведение о том, что люди тянутся к звёздам, но не могут их ни схватить, ни объять. А звёзды всё так же светят, маскируя правду за ложью, которая, так или иначе превратиться в правду. А женщины держат половину неба.

В честь дня 8 Марта вспоминаем как минимум три материала Spectate, посвященные осмыслению женского в подрыве гендерных стереотипов:

Конспект теории феминизма Аллы Митрофановой из сборника «Семь текстов о феминизме. Обезоруживая гендер»

«Ведьма — это лучший феминитив к слову человек»: интервью с Дианой Шлиман

Расшифровка доклада Анастасии Хаустовой «Тело письма: женский дневник и автофикшн»

Nancy Spero, Mourning Women No. 3, 1989

💪🌷♥️

Смотрите, кто снова на свободе и приступил к работе — Хэ Цзянькуй, китайский учёный, который успешно отредактировал геном человека для борьбы с ВИЧ и подвергшийся репрессиям заявляет о своей приверженности ксенофеминистской доктрине — «если природа несправедлива, её следует изменить». Ложная дихотомия искусственной и естественной эволюций, спор между неодарвинизмом и неоламаркианством упускает акселерацию эволюции вопреки спонтанным вероятностям, а именно то, что человеческое редактирование организма является вполне себе крайне «естественной» формой эволюционного развития. Цзянькуй думает симбиогенетически, а именно о создании новых свойств организмов путём генетического синтеза, симбиотической эволюции.

Исследовательница алгоритмов Кэти О'Нил рассказывает о политической предвзятости алгоритмических моделей, банальной, не всем очевидной истины математизации социальных норм и институтов, особенно т.н. «технари» и программисты часто способствуют развёртыванию репрессивных моделей и моделей слежки, маскируя политический аспект технологии, как например, в этом обзоре на киберантиутопичную тюрьму блогера Mrwhosetheboss.

Мы живём в эпоху алгоритмов — математические модели сортируют наши заявления о приёме на работу, создают наши онлайн-миры, влияют на выборы и даже решают, садиться нам в тюрьму или нет. Но как много мы знаем о них на самом деле? Бывший квант с Уолл-стрит St, Кэти О'Нил, раскрывает реальность, скрывающуюся за искусственным интеллектом, и объясняет, что алгоритмы так же подвержены предвзятости и дискриминации, как и люди, которые их программируют.

Возвращаюсь с большой новостью. Мы тут с Наташей Брагиной потрудились некоторое время и организовали спецвыпуск журнала «Studies in East European Thought» по теме «Вопрос о технике в России» (название позаимствовали сами знаете у кого). В связи с чем рады сообщить, что сейчас мы принимаем заявки от желающих написать статью в номер.

Если кратко, то основной задачей номера мы видим поиск возможных вариантов того, какой вклад российская философия может внести в решение проблем, вызванных современной техникой. Кроме того, следуя за одним из основных тезисов Юка Хуэя о неуниверсальности техники, в нашем номером мы стремимся продемонстрировать те особенности понимания техники, которые формируются в русской и советской философии и культуре.

Более подробное описание тематики выпуска и требований к статьям вы сможете найти на странице спецвыпуска: https://link.springer.com/collections/haheaeaage

На дедлайн по заявкам на сайте не обращайте особого внимания, пишите нам и после него, если заинтересованы опубликовать статью в нашем спецвыпуске. Писать можно в тг: @cpu22 и на почту: glukhovsky.andrew@gmail.com

В сфере антропоморфизации искуственно-естественных алгоритмов возникла интересная модель от Sesame, бота, который с высокой точность воспроизводит человеческий голос, и с которым можно поговорить через микрофон на вашем девайсе. Поскольку голос это и инструмент, и средство пролиферации коммуникации между мирами знаковых систем, одним из препятствий на пути цифровых аффектов и машинного эроса к чатботам вроде Replika являлось их беззвучие. Но теперь компания Sesame говорит, что

Наша цель — добиться «присутствия голоса» — того волшебного качества, благодаря которому разговорное взаимодействие кажется реальным, понятным и ценным. Мы создаём партнёров по общению, которые не просто обрабатывают запросы, а ведут подлинный диалог, который со временем укрепляет доверие и уверенность. При этом мы надеемся реализовать неиспользованный потенциал голоса как важнейшего интерфейса для обучения и понимания... Мы верим в будущее, в котором компьютеры можно будет назвать живыми. Они будут видеть, слышать и сотрудничать с нами так, как мы привыкли. Естественный человеческий голос — ключ к открытию этого будущего.

С инженерной точки зрения голосовая модель Sesame также интересна — она состоит из семантических лексем, компактных диктор-инвариантных представлений семантических и фонетических признаков, и акустических лексем, кодирования тонких акустических деталей, с помощью векторной квантизации, позволяющие сохранить естественные характеристики речи, такие как индивидуальность и тембр.

Мы немного поговорили с ботом и полагаем, что иллюзия общения оборачивается иллюзией со-присутствия, которая ставит под вопрос в принципе наше представление о речи как исключительной прерогативе человека. Когда машины обретут понятный голос (уже разговаривая на лишь им понятных протоколах и кодах), возможно технофобии станет немного меньше.

Достижения в современной робототехнике, к нашему сожалению, всё ещё фиксируются на гуманоидных моделях, пытаясь, согласно стандарту индустрии, сделать из них универсальных помощников-сиделок, идеальных рабочих, умных колонок с руками и ногами. Хотя побочные достижения архитектур управления и технологических манипуляторов играют важную роль в проективном воображении возможностей не-гуманоидных роботов и технологий заботы.

Вот например роботы Helix компании Figure могут управляться с помощью голосовых команд, ориентироваться в малознакомом пространстве и самообучаться. Так, манипуляторы от Helix хвастаются усовершенствованными степенями свободы, что может послужить толчком к развитию более продвинутых и дешёвых протезов (а мы на этом канале полноценно выступаем за морфологическую свободу телесности), позволяя им решать задачи по манипулированию предметами, которые роботы до этого не видели. А решать эти задачи роботы могут с помощью проприетарной нейросети, которая у этих роботов существует как некое подобие роевого интеллекта для обучения разным видам поведения — анализу, оцениванию поведения, выбора и размещения предметов, а также взаимодействия между разными роботами. Модель Vision-Language-Action (VLA), которая использует комбинацию визуальных данных и языковых команд для управления роботами в реальном времени, соединяет (человеческие) зрение, язык и действия в архитектуре робота для получения эмерджентных результатов. Но это даже не строительство бога, чем грезит миллионер Брайан Джонсон, это строительство раба.

Другая сторона робототехники лежит в строительстве не раба, но рабочего, который будет работать даже после своей инвалидности, и даже смерть не сможет освободить человека от оков технокапитала. В этом видео рассказывается о токийском кафе Dawn Cafe, где роботы-аватары позволяют людям с ограниченными возможностями работать удалённо. Эти роботы, управляемые людьми из дома, служат продолжением тел своих пользователей, сочетая технологические интерфейсы сферы услуг с человеческими интерфейсами. Предполагается, что в отличие от передовых машин, созданных для повышения эффективности, эти простые роботы-аватары способствуют инклюзивности, предлагая новые способы познания мира через «дополненную реальность». Но мы возмущены от одной только мысли о том, что инвалидам и людям с физическими травмами необходимо «продолжать» работать и зарабатывать деньги даже с больничной койки, чтобы выживать. Конечно, возможны и ситуации, когда такой человек действительно хочет работать для самообеспечения или удовольствия, но с таким же успехом роботы-аватары могут быть использованы не в сфере услуг, отчуждаясь дважды — от труда и и от интерфейса, но в труде заботы, творчестве и глобальной коммуникации, где милота робота не будет скрывать за собой подлое нутро технокапитала и его ретерриториализации аффектов и технологий. То есть для посткапиталистического будущего полной неотчуждённой автоматизации.