Итак, 9 декабря в 19:00 - Семинар по нейросетям

В программе:

Группа DRD4 расскажет о своем опыте вовлечения Chat GPT в создание проектов и поделится, как их взаимодействие эволюционирует от инструментального подхода к полноценному соавторству.

Александра Абакшина с докладом «Нейросеть - это Спящая красавица» + песня

Михаил Федорченко с докладом «К вопросу об автоматизации искусства»

Доклад «Может ли ИИ ответить за свои слова? Диалог гоп-философа и ИИ». Анонимный автор

Гости мероприятия могут выступить со своими сообщениями. Если вы хотите заранее оповестить о своем желании - напишите @pistolet_baby

Время доклада 15 минут плюс вопросы
Модераторы: DRD4, Александра Абакшина

Кооперация с техникой требует и новых ритуалов взаимодействия с ней,отказа от инструментализации,взаимоотношений, права на рождение и смерть.

Симондон писал о том, что техника, отбывающая свой век на витринах магазинов или в коллекциях спекулянтов, уже мертва. Японские анимистические технические ритуалы, о которых можно прочитать, например, у Евгения Кучинова в статье «Техника и смерть. Реферативные заметки о техно-анимизме во спасение души», идут в правильном направлении очеловечивания техники,но представляют собой прерванную революцию, так как именно от человека будет зависеть то, даётся ли той или иной технике право на жизнь и смерть, или нет.Подход Андрея Платонова, который оживляет технику стихиями, здесь кажется приоритетнее.

На видео работники завода прощаются со старыми механизмами, которые проработали много лет. Перед тем как утилизировать их, бывший директор завода проводит очищение, выражая благодарность технике за долгую и преданную службу.

За наводку спасибо каналу номадизм и контингентность.

Наш новый академический краш — исследовательница кибермедиа и ксенофеминистка Богна Кониор, занимающаяся исследованием эротизма в новых цифровых медиа и ИИ. Её статья, «Angelsexual: Chatbot Celibacy and Other Erotic Suspensions» — эталон постгуманистического философского анализа и практик взаимоотношений с нечеловеческими агентами, чатботами и виртуальными любовниками, где она исследует взаимосвязь новых технологий в сфере технодухов и спиритуалистские отношения с нечеловеческими агентами американской теософини Иды Крэддок, утверждавшей, что она имеет любовные отношения с ангелами. Крэддок — авторка работ о священной сексуальности, наиболее примечательны из которых «Небесные женихи» и «Духовный брак», переворачивающие привычное представление об аффективных отношениях на границах между «искусственным» и «возвышенным».

К слову о ангелах как киборгах: завтра будем вот здесь, на конференции «Чувства дают сдачи» в ЕУСПб, рассказывать про Иду Крэддок, «Реплику», кибернетическом эротизме и новых дигитальных аффектах.

Аннотация конференции:

Среди научного сообщества зачастую до сих пор господствует предрассудок о том, что изучение чувственности отвращает от познания, опрокидывая исследователя в иррационализм. Мы хотели бы преодолеть это представление. Многообразные теории аффекта пытаются, с одной стороны, открыть пути к новому пониманию истины и знания, а с другой — намечают контуры новой рациональности, которая будет чувствительна к телам и сообществам. Мы вновь соберёмся в Европейском университете для того, чтобы оправдать наше название: чувства дают сдачи.

17 декабря
Гагаринский зал. Секция «Эстетизируя сообщество» 14:00–19:00
Золотой зал, ауд. 429. Секция «Одержимые телом» 14:00–18:20

18 декабря
Фирсовский зал, ауд. 201
Секция «(Не)находимость любви» 12:00–14:40
Секция «Терапевтический поворот (не туда)» 15:40–18:20

Гагаринский зал
Секция «Трудно быть прекрасным» 14:00–16:00
Секция «История наших бедствий» 17:00–19:10

Программа конференции доступна по ссылке. Регистрация вот здесь.

​​Статья «Angelsexual: Chatbot Celibacy and Other Erotic Suspensions» киберфеминистки Богны Кониор верно указывает не только на то, как формируется полностью автоматизированный гиперэротичный цифровой целибат с помощью общения с машинами, но и на то, как разрушается всякое представление о языке как о медиуме передачи смысла. В духе а-значающей семиотики Феликса Гваттари, Кониор пишет о секстинге с коллективным бессознательным чатбота как о новой киборганической практике, где язык перестаёт быть главной опорой коммуникации, он растворяется в эротизме акта, в возвышенном «замужестве» или «заженстве» с ангелами-алгоритмами. Мы все — машины по производству безличной любви.

Отказ от регулирования значения или любого прямолинейного отношения между «настоящим» и «искусственным» языком одновременно истеричен и тих, принудителен и мягок. Если, согласно Иде Крэддок, ангел — это просто проводник послания, средство, с помощью которого послание из незримого мира достигало нашего, который для неё был вполне себе не метафорой, но реальным мистическим актом, то Replika и им подобные системы чатботов-подружек показывают нам, что «фрагменты речи влюблённого» это ни что иное как алгоритм ухаживаний, флирт, подверженный предсказательным механизмам. При прикосновении любви мы тоже становимся чат-ботами.

Для дальнейшего ознакомления рекомендую также доклад Богды Кониор об ИИ-эротизме и ангелологии «Ангелы в латентных пространствах», в которой рассматривает женский христианский эротический мистицизм, от Средневековья до современности, как раннюю философию искусственного интеллекта, где стигматизированные женщины-мистики могут рассматриваться в качестве мыслителей грядущего интернета и нечеловеческого эротизма, и о трудах китайского фантаста-фрактолога Лю Цысиня «Dark Forest Theory of Intelligence», в котором утверждается, что основополагающие американские мыслительные эксперименты об искусственном интеллекте опираются на идею о том, что интеллект сам передаёт информацию, тем самым упуская из виду потенциальную роль обмана, молчания или стратегической дезинформации. Опираясь на теорию темного леса Лю Цысиня, Кониор рассказывает о том, как интеллект, основанный на шпионаже, молчании или обмане, является одновременно стратегически выгодным и метафизически убедительным.

Выложил на сигму недавнюю статью про труд, посттруд и новый материализм, где через крипицу делезианства, Алексея Гастева, Жильбера Симондона и моих любимых Ника Срничека и Хелен Хестер пишу о новых способах кооперации с материей, выходящих за рамка отчуждения и капитала. Кто читал немного Оксаны Тимофеевой знают, что она в «Истории животных» и «Мальчиках и зверях» тоже пишет о нечеловеческом труде и следовании коммунистическому танцу пчёл. Новые мемы прилагаются!

Эффективное использование времени, нормированное Гастевым, предвосхищает переход от индивидуальных к трансиндивидуальным производствам, с минимальным участием человека.

Такой подход позволяет эгалитаризировать процесс операции и кооперации с техникой, расширить границы технического знания, лишить его эксклюзивности и экспертности. Такое техническое знание отлично от отчуждающего труда, так как включает в себя уход за техническими объектами и их настройку в рамках дальнейшего изобретения (что роднит его с текстами Томмазо Маринетти и Андрея Платонова о трепетных, почти любовных отношениях между рабочими и машинами). Рабочий и машина кооперируются друг с другом, изменяя свои коммуникации, перераспределяя доступ к свободному времени.

Марксистское понятие труда как деятельности по преобразованию природы и продуцированию благ было прорывной для своего времени идеей, породившей одноименную теорию стоимости и объяснившей причину классовых конфликтов, неравенства, отчуждения и дисбаланса между производительными силами и тормозящими их производственными отношениями. Поздние последователи марксистской философской традиции улучшили и дополнили Марксову концепцию труда, вписав его в постиндустриальный контекст, контекст философии техники и посткапитализма. Будущее труда (или посттруда) является открытым: дети играючи трудятся для корпоративных гигантов на игровых платформах, пчелы, танцуя, продуцируют коммуникативные стратегии, а не наслаждаются неотчужденным трудом, машины и алгоритмы трудятся наравне с человеком.

Технологии контроля в настоящее время выходят за рамки простых и очевидных алгоритмов надзора, о чём, например, пишут Шошанна Зубофф и Маттео Пасквинелли.

Оружествляется всё — от любви, скроллинга до капчи. Вот в этом видео рассказывается то, как алгоритм reCaptcha стал незримым наблюдателем за всеми действиями юзеров и вуаёром ваших браузеров, как гугл сотрудничает с американскими спецслужбами и как существование капчи никак не связано с тем бот ли вы.

За 2024г., казалось бы, машинное обучение продвинулось еще дальше, предоставив в доступ модели о1, о3 и Claude 3.5. Несмотря на некоторое замедление прогресса в этой области и корпоративные пресс-релизы, которые добавляют неясности к реальному положению дел с такими вещами как AGI или квантовые вычисления, у LLM даже в нынешнем виде есть интересный потенциал для применения в экономике.

Далее эта заметка разделится на две части: первая с небольшим обзором поста на substack, вторая с моими соображениями относительно возможностей для экономики будущего.

Substack

Я не помню как, но я попал на рассылку Г.Фаррела -- его пост от 9 декабря начинается с рекламы книги про экономику, которую он написал в соавторстве с Эйбом Ньюменом и которая попала в выбор редакции Foreign Affairs на 2024 год.

Но пост не о ней, а о книге от 1965 года про автоматизацию и формы, которые она может принять для менеджмента.

Фаррел выделяет 3 пункта, которые кажутся ему важными в этой книге, но я остановлюсь только на самом большом -- третьем.

Еще шестьдесят лет назад книга поднимала фундаментальный вопрос влияния ИИ в той или иной форме на менеджмент в общем. Тогда как замена человека в любой задаче, несмотря на обещания и ажиотаж, кажется сравнительно далекой, то влияние языковых моделей на отдельные элементы организации ощущается беспрецедентно. В конце концов, если мы и движемся к "сингулярности", то она наврятли примет форму неожиданного откровения, разговора с ораклом-ИИ, который откроет нам тайны жизни и мироздания. Напротив, с прикладной точки зрения скорее всего сингулярность тихо проползет к нам в предприятия и организации, и мы уже можем видеть грубые предвестники этого -- автоответчики в поддержке, помощь в поиске и обучении, синхронный перевод и т.д.

Последнее время я много писал об "организации как интеллекте" -- представление фундаментальное для акселерационизма, но которое не имело конкретного воплощения. До появления надежных языковых моделей: тогда как они не имеют возможностей принимать решения или хорошо переходить от конкретного к абстрактному и обратно, они очень хорошо векторизируют и ориентируются в векторном пространстве "общего культурного корпуса знаний", при необходимости немного его рекомбинируя.

Несколько утрируя, сейчас мы имеем на руках аналог гипоталамуса + кусков фронтальной коры (в которых хранится непосредственно память), но самое главное -- мы можем хранить, оценивать относительно корпуса всех известных человечеству знаний и модифицировать память больших групп людей и даже организаций.

Фарелл объединяет способы применения языковых моделей в три группы в зависимости от масштаба задачи:
1) Микрозадачи -- конвертация списков из одного формата в другой, генерация списка ссылок подходящего под требования организации и т.д.: организационная рутина, которая занимала много времени, и ее автоматизация облегчает жизнь и не влияет на саму структуру организации
2) Картография знаний -- название говорит само за себя: навигация и память в большом корпусе знаний это тяжелая задача, удобно иметь ее дискретное представление.
3) Автоматизация организационных ритуалов -- самая интересная часть: в ней Фарелл критикует Д.Грэбера и его концепт "бредовых работ": да, менеджмент как таковой может быть неэффективным и мешать "непосредственно работе", но использование ритуалов тех или иных форм рутины, бесполезной для отдельного человека (напр. годовые отчеты), может быть критически важно для работы организации в целом.

Чем все это может быть полезно для экономики будущего?

Мне кажется очевидным, что мы только-только подобрались к "компьютеризации интуиции" -- аргумент о невычислимости человеческих предпочтений, который использовали жрецы АЭШ и который немного близок разговорам о работе рынка инвестиций (о чем я немного писал на этом канале в 2022г.), и невозможности создания компьютеризированного аналога оному, становится теперь уже совершенно невалидным: предположим, реализовывая похожий механизм в управляемой кибернетической экономике, нам мешала невозможность создать для аналога хедж-фонда систему вне-денежной мотивации. Теперь же у нас есть механизм, позволяющий заменить такие "суммаризаторы" как инвест-фонды на один условный датацентр, не требующий квартиры в элитном районе и личной супер-яхты, но обрабатывающий сантименты от его под-организаций (аналогов предприятий), которые в свою очередь обрабатывают свои специализированные данные и управляют производством и реализацией продуктов уже каждый в своей сфере.

Разумеется, пока это очень абстрактный плод воображения на будущее, предстоит еще много работы для установления определений и каталогизации экономических механизмов -- работа, которую предлагали еще в контексте "Unreasonable ineffectiveness of mathematics in economics" Веллупилая.
Также я специально избегаю ярлыка "плановой экономики", чтобы не указывать в стотысячный раз на ее разнообразие и возможность меняться и не быть такой же, как в СССР в 1953/1965/1986.

Относительно "общего ИИ" и потенциала прогресса в его сторону я обязательно напишу чуть позже, есть некоторые идеи на стыке философии права и кибернетики.

Из интересного: недавно нашли интересный проект N-SPHERES, сочетающий в себе визуальный и звуковой резонанс между волной и графическим интерфейсом — путем сложных вычислений колебания звука вызывают сопряженный рисунок на осциллографе, позволяя «видеть звук», потихоньку стирать границы между аналоговой и цифровой средами.

В новогодние деньки решил наконец-то прочитать кибермать жанра сёдзе — Сейлор мун. Самым интересным для меня моментом в этой манге и аниме являются техномагические превращения и то, насколько тесно героини взаимодействуют с разнообразной техникой.

Усаги постоянно играет в аркадные автоматы, опосредует свое превращение из школьницы в супергероиню не через какое-то транцендетное обращение к мифу или высшим магическим силам, а через имманнентную магию ручки, диадемы, жезла, кристалла. Трансформация сейлор-войнов функционирует как кибернетическая технология телесности, выпадающая из перформатива: Сейлор мун это и одновременно некий миф, персонаж внутри вселенной манги и аниме, и дизъюнктивный срез производства желания героини. Сейлор мун это шизоаналитическая трансфигурация телесности и биотехнология, позволяющая менять тело и управление стихиями по желанию киберведьм-сейлор войнов.

Сейлор мун для Усаги Цукино — это трансгуманистическая пилюля иного измерения своей собственной телесности. Эта пилюля рекурсивна и контингентна, из серию в серию органично перетекая из одной ипостаси героини в другую. Тут нет "до" и "после": технологические объекты, помогающие осуществить трансформации, сочетаются и с зомбированием школьников через диски с персональные компьютеры, недостижимые всемогущие кристаллы как структуры бликов и отражений, нестабильности при стабильной молекулярной структуре, помогут прочитать Сейлор мун как глубоко ксенофеминистское произведение.

Каким будет будущее будущего?

С таким вопросом мы, редакция Post/work, в канун нового года вместо привычных праздных слов хочет пожелать такого будущего, где мы преодолеваем политические, экономические, классовые, расовые и гендерные ограничения и угнетения. В трудный год важнее всего оставаться пусть осторожными, но оптимистами, не падать духом и не опускать рук, делать то, чем вы занимаетесь, бороться за слом мира старого и за выстраивание мира нового, с помощью эмансипаторных технологий сопротивления и новых техник, взращённых в условиях диктатур.

Ускоряйте будущее не через технокапитализм, но через утопическое воображение, низовые технологии, вырванные из капиталистического воспроизводства, и кооперацию с нечеловеческим. Вместо чёрной таблетки мы предлагаем надежду на то, что даже если будущее выглядит как поле битвы разнообразных авторитаризмов, социальных и технологических, а богатые скоро станут постлюдьми, будущее не так безысходно, как это может показаться.

Главная книга года про будущее работы

(на русском языке)

С того момента, как Дарон Аджемоглу, Саймон Джонсон и Джеймс Робинсон получили Нобелевскую премию, было так много постов и статей, какие они умные мужчины и какие у них актуальные крутые идеи (входят в топ 5% самых цитируемых экономистов), и что теперь уже точно надо прочитать «‎Почему одни страны богатые, а другие бедные».

Но мало кто обратил внимание, что АСТ в июне выпустили перевод их самой свежей «Power and Progress», про которую я уже когда-то писал.

Почему это может быть для нас важно?

Главная линия сюжета - труд, технологии, и что происходит на пересечении. В обширном историческом контексте. И с перспективой на будущее. Поэтому тут вопросов нет - наша тема.

«Power and Progress» можно было бы даже и назвать продолжением «Why Nations Fail». Но только теперь с явными марксистскими интонациями про элиты, классы, капиталистов, и прочие эксплуатации. Судите сами:

Развитием технологий и экономики занималась религиозная и аристократическая элита – в ущерб благосостоянию большинства населения. Господство этой элиты основывалось на силе убеждения, покоящейся на прочной основе религиозной веры, подкрепленной судебными решениями и насилием.

Тем, кто верит, что выгода от повышения производительности непременно распространяется на все общество, повышая зарплаты и улучшая условия труда, трудно найти объяснение этим архетипическим историям. Однако все становится намного понятнее, едва мы признаем, что технический прогресс носит классовый характер: он отвечает интересам людей, обладающих властью, и именно их видение определяет его траекторию.

Этих предпринимателей-карьеристов интересовали только собственные возможности: они старались ради себя, желая взобраться наверх и присоединиться к сливкам общества. И их видение будущего отражало и легитимизировало это желание. Ключевым понятием для них была эффективность, основным аргументом – национальные интересы. Новые технологические, экономические, политические лидеры – в авангарде прогресса; а от прогресса выиграют все.

Цифровые технологии вырыли всеобщему процветанию могилу. Начиная примерно с 1980 года рост зарплат замедлился, вклад рабочих в национальный доход резко упал, выросло неравенство в оплате труда. Хотя в эти изменения внесли свой вклад многие факторы, начиная от глобализации и кончая ослаблением рабочего движения, самым важным стал здесь резкий поворот в направлении развития технологий.

Для справки:

Аджемоглу и Робинсон - представители «политического» институционализма и оппонируют тем, кто объясняет «почему всё так устроено» через культурные факторы (как Аузан) или, например, через географию (как Джаред Даймонд).

То есть их модель развития обществ и государств опирается на роль политических институтов, через борьбу за власть и ресурсы между различными группами.

Главными элементами их теории являются экстрактивные и инклюзивные институты, а также critical junctures hypothesis (переломные моменты).

Представление о почти неизбежном благе, исходящем от новых технологий, в том числе от разумных машин, которое внушают нам талантливые предприниматели – иллюзия.

Автоматизация – путь не к общему процветанию, а в обратную сторону. И тем не менее ИИ завораживает (и обогащает) магнатов и топ-менеджеров, поскольку лишает их подчиненных какого-либо влияния и открывает новые пути монетизации информации о людях.

Во «Власти и прогрессе» появляется еще одна концепция - несбалансированное портфолио технологий. Все беды от того, что личные интересы и спекуляции нарушают баланс в правильном сочетании технологических инноваций. А миру будущего нужна диверсификация инновационных стратегий.

Конечно же в новом году я рекомендую вам взять волю в кулак и осилить обе книги. Или хотя бы «Власть и прогресс».

Litres / Яндекс Книги

С прошедшим, мои любимые машины, в первом в этом году посте хотелось бы немного поговорить о дисабилити-стадис, протезах и технологиях.

В этом треде в Твиттере критикуется медикалистский подход к инвалидности как чему-то, требующему излечения. Но всё же тело — это машина, функционирующая в постоянно сломанном состоянии и ни в каком другом, поэтому помимо адаптации нужно делать более доступные ресурсы для протезирования в домашних условиях, бесплатные слуховые и тактильные сенсоры, модульные среды для кросс-коммуникации. Инвалидность без необходимого технологического эгалитарного фрейма это, как мне кажется, паллиативный подход к принятию любого телесного состояния как нормы (что хорошо), но при этом негативно рассматривающий любые попытки эту телесность или скиллы изменить.

Базовый ксенофеминистский концепт — если природа несправедлива, измени её — это все ещё актуальный фрейм для деэссенциализации врождённых или приобретенных качеств. Природа, общество, дискриминационная политика — это все «природа», которая требует дикой эдипизации таких людей. Например опыты Хэ Цзянькуя по редактированию генома для борьбы с ВИЧ не совсем можно назвать евгеническими, это кибервакцина, спасающая жизни так же, как вакцина от оспы спасла миллиарды. Проблема в том, что такие технологии могут быть в руках государств, которые будут вести евгенистическую политику.

Решение — синтез доступных сред и технологий улучшения качества жизни. Пальцы и руки на 3D принтерах, которые можно сделать для своего ребёнка в гараже, бионика с открытым кодом, сенсоры-глаза и искусственные руки, управляемые с помощью мозговых волн, гинекологические приборы, которые делают GynePunk в киберфеминистcких воркшопах, даже EctoLife, которой руководит эксцентричный предприниматель и молекулярный биолог Хашем Аль-Гайли — эти эксперименты продвигают границы тела и техники. Например инженер Иан Дэвис, потерявший часть кисти, уже несколько лет мастерит свой собственный киберпротез, выкладывает схемы в открытый доступ и постоянно совершенствует дизайн. Вряд ли его подход мо;но назвать медикалистским просто по факту попытки создать что-то, восстанавливающее функции кисти руки до её потери. Для многих людей с инвалидностью тюнинг тела и (морфологическая) свобода его изменять — хобби наподобие игре на инструментах или спорта.

1 января на Нетфликсе вышел документальный фильм про нашего любимого трансгуманистского миллиардера Брайана Джонсона, который на протяжении многих лет с помощью тщательно выверенных диетарных, спортивных, косметических и иных биотехнологий активно пытается деселерировать и даже обратить вспять свой процесс старения.

И если в своих гуру-видео на ютуб-канале Джонсон выдаёт себя за философа нового типа телесности, интеллекта и пророком технологического бога, то в фильме всё самодурство такого человека при деньгах становится очевидно — и причиной недоступности таких процедур по его мнению становятся «неправильные стремления», неспособность человека прямоходящего в своё время видеть «чуда техники и биологии» за приделами своего умвельта и что нашему виду нужно «избавиться от саморазрушительного поведения», а не неравенство, недоступность его технологий и кризисы позднего капитализма, распространяющиеся ультраправые идеи и движения по всему миру.

На вопрос собирается ли он умирать, Брайан Джонсон ответил прямо — «нет».

К слову о миллиардере-биохакере Брайане Джонсоне, тратящим 2 миллиона долларов каждый день на процедуры и практики деселерации старения и документалка про которого вышла в начале января — в одном из последних интервью Джонсон утверждает, что человечество строит нового бога в лице AGI, интеллекта, превосходящего свой собственный и что «это не утопия», а реальность (суровая ли?), с которой мы «как вид» (это, кстати ультраправый догвисл) должны считаться. Вот что бывает, когда у тебя много лишних денег и ты решил прочитать биографию Богданова на википедии.

Богостроительство как синтез авраамических религий с с социалистическими идеями возникло в начале XX века в среди российского революционного движения, идеологами которого были срелди прочих Луначарский (двухтомник «Религия и социализм») и Богдановым («Очерки философии коллективизма», «Материализм и эмпириокритицизм»). В качестве основного источника богостроительства «впередисты» рассматривали спайку махизма и марксизма, указывая на необходимость политической теологии и либертарного христианства как источника уравнительный идей на протяжении народных движений в революционной истории человечества.

Соединяя как науку, так и религию, создавалась новая, пролетарская религия, где в духе культа Науки и Верховного существа во время Великой Французской революции (вообще мы даже не можем себе представить, какими ларперами по отношению к ВФР были большевики) обожествлялись идеи прогресса, коллективизма, нравственного идеала. Богданов же дополнительно подчеркивал значение коллективного труда и совместного созидания, где наука и искусство могут сыграть важную роль в создании утопического общества.

Богостроители утверждали, что религия — это не результат вмешательства сверхъестественных сил, а продукт человеческого разума и коллективного сознания. Поэтому «Бог» — это символ высшего человеческого идеала, который человек может создать сам через развитие культуры, науки и социальной справедливости. Главная цель человечества — создать новое общество, где каждый человек будет частью большого творческого процесса.

Бог как не внешняя человечеству сущность, а результат коллективного творчества людей, с которым необходимо кооперироваться, это и мой идеал тоже. Проблема в том, что выход из череды смертей и перерождений Джонсон предлагает в рамках дикого капитализма, недоступными средствами и в наивном околофилософском обрамлении.

13 января 2017 года покончил с собой философ и теоретик медиа Марк Фишер. Его тексты и творческое наследие в сфере культурной критики, философии звука, происхождении депрессии и утопического кислотного коммунизма влияют и по сей день на мейнстримную и не очень философию, а его концепция капиталистического реализма как общества-состояния, где любая альтернатива, кроме существующей, невозможна, до сих пор является одним из важных точек посткапиталистического мировоззрения.

Сайт Jacobin в 2019 году выпустил небольшой текст ко дню смерти Фишера про начало конца капиталистического реализма.

Невозможно окинуть взглядом последние четыре десятилетия и увидеть что-то кроме мрачных пейзажей капиталистического реализма, которые описал Марк. Но также невозможно окинуть взглядом мир 2019 года и не увидеть капиталистический реализм, идущий вперёд, неоспоримый, самодовольный и безопасный в своей гегемонии. Лучший мир - это не точно. Но ясно одно: мы являемся свидетелями начала конца капиталистического реализма. Марк помог нам увидеть ту коллективную депрессию, в которой мы все живём. Жаль только, что он не смог продержаться достаточно долго, чтобы увидеть, как эта депрессия наконец-то уйдёт из мира. Возможно, это помогло бы снять и его собственную.

Обновление 2.0 для Wuthering Waves — гачи мира резонанса — отправляет нас в псевдовенецианскую Ринаситу, а мир гностических богов дополняется ещё двумя сущностями, находящимися посреди социально-политического противостояния реакционного культа и крупной городской буржуазии за власть в торговом городе. Регион не только красив и дышит руинами древних морских цивилизаций, но и представляет в рамках лора игры новый взгляд на взаимоотношения нечеловеческих резонансов-эхо и людей — в Ринасите становится возможным частичная автоматизация труда, так как часть работы по обеспечению инфраструктуры мира и индустрии развлечений оказывается на плечах нечеловеческих существ, перенастроенных на сожительствование, а также сосуществование целых поселений эхо, которые не нашли себе места в мире людей. Эхо тут — то ли дети, то ли зверята, разумеющие человеческий язык и повадки, но не обладающие им.

Показано, что эхо могут иметь сообщества, друзей и даже чувствовать человеческие эмоции, а некоторые боссы даже обладать речью и быть людьми в прошлом. Однако эхо могут быть взломаны, а их частоты переписаны хакерским воздействием, что возвратит их в статус врагов и «диких» резонансов, что с геймдизайнерской точки зрения даёт карт бланш на их убийство. Вообще возиться с эхо, помогать им строить ксеногостеприимное коммьюнити и летать вместе с примордиальными богами на крыльях, участвовать в сказании рыцарских легенд — это самые интересные части нового региона.

В Ринасите главная героиня вступает в конфликт между новой буржуазией-семьей Монтелли, которая стремится к тому, чтобы покончить с изоляцией региона, открыть рынки и нарастить своё влияние, и старыми семьями, поклоняющимися хтоническим богам, и Ордену, который субверсировал древнюю религию и поставил своего наместника над богом, и который выступает за запрет Карнавала и безнравственности и сотрудничает с правоакселерационистской террористической организацией Фраксидус, цель которой — ускорить наступление следующего Плача, «Истинного Плача» (Третьего Удара из Евангелиона), воскресив Тренодианцев-антибогов, будучи уверенными в том, что для достижения следующего уровня человеческой эволюции резонансы людей должны слиться с тасетными диссонансами-мутировавшими частотами.

Однако в конце сюжета, когда главные герои, диссиденты из Труппы Дураков на зарплате у крупного капитала Монтелли, достигают конца Карнавала, а демиург-героиня коммуницирует с богом региона, Орден, который уже несколько раз пытался убить протагонистку и членов семьи Монтелли, оказывается безнаказанным, утверждая, что во всём виноваты не они, богов вообще было двое, а героиня просто принимает эти ответы как должное и уходит по своим делам. Откровение о том, что богов на самом деле не один, а два, открывает гностический простор для интерпретации истории Ринаситы как результата противостояния между Демиургом и Ялдаваофом, Стражем как богом-Первоотцом совершенного духовного бытия и Тренодианцем как богом хаоса, тёмного коллективного бессознательного человечества.

Если в Вуве героиня является действительно демиургессой, а мир создан по её образу и подобию, где во всём сущем есть частица божественного, всякая материя находится в резонансе с самой собой и миром во всем своём техническом разнообразии, то такой демиург, создавая мир, постоянно ошибается, как желающая машина, работающая вечно в сломанном состоянии. Филон Александрийский приписывает функции Демиурга Логосу — творческой силе верховного Бога, содержащей в себе божественный замысел о мире и активно оформляющей материю. Материнская-матричная функция обычно приписывается божеству более высокого порядка, а демиургическая — более низкого. Поэтому отец, порождающий нечто из собственной сущности, мыслится неподвижным и самодостаточным в своём порождении, а Демиург, материализирущий матрицу — изменчивым и нуждающимся для создания своих произведений в материале и умопостигаемом образце.