«Бог, человек, животное, машина» Меган О'Гиблин, вышедшая в издательстве Individuum — важный постгуманистический взгляд на проблему биокибернетической гипотезы, космотехнически примиряющей магию и технику.

«Мы упорно и одержимо «заколдовываем» мир, наделяя его жизнью, которой в нем нет»
Со времён Ньютона и Декарта научное мышление расколдовало мир: изгнало мистические силы и заменило их механическими законами. Вопросы об устройстве мироздания, которыми веками задавались философы и теологи, теперь становятся вотчиной нейробиологов и специалистов по искусственному интеллекту. Можно ли отделить сознание от тела и перенести в компьютер? Не является ли Вселенная симуляцией?

Эта книга — захватывающая история о том, как научные открытия и цифровые технологии меняют наши представления о самих себе. Достоевский здесь встречается с Ханной Арендт, Нильсом Бором и Николаем Фёдоровым, разработчики ИИ воскрешают голема, а библейские пророки оказываются предшественниками современных трансгуманистов и футурологов.

Фрагменты снятой на плёночную камеру лекции о философии аниме и манги, теле, смерти и киборгах, которая была прочитана мной в хабаровском книжном магазине «Простая неформальность» уходящим летом.

Выходит новая книга от нашей любимой Хелен Хестер и её коллеги по центру Autonomy Уилла Стронга — Post Work («Посттруд», хотя, конечно, это пост-работа, вот такой неожиданный самопромоушен получился), рассказывающая о том, что ждёт работу в новый век кризисов. Как сделать так, чтобы неопредёленное будущее, в которое мы движемся, было утопическим, а не адским? Как мы можем взять с собой удовольствие от работы и избавиться от боли? Ответ: нам нужно видение будущего после работы.

Подвергая сомнению общепринятую мудрость о том, что работа приносит пользу, что вы — это то, что вы делаете, и что «любая работа - это хорошая работа», книга «Post work» предлагает новый вызов обществу, ориентированному на работу. Книга представляет собой жизненно важное введение в дискуссию о пост-работе — одну из самых захватывающих политических и теоретических течений последних лет. В ней исследуется не только то, каким будет будущее работы, но и, что более важно, каким должно быть будущее работы.

Надеемся, что кроме социологических решений в книге будут и философские рассуждения о труде и занятости в посткапитализме, роль эмансипаторной техники, благо Хелен не раз писала о подобном.

Феликс Гваттари. Трансверсальность (1964).

В ходе многочисленных интервью, посвящённых первому тому «Капитализма и шизофрении», Жиль Делёз системно возвращается к утверждению, что проект «группового анализа», предлагаемый в книге как альтернатива психоанализу, среди прочего противопоставляется последнему своим подходом к интерпретации, точнее — отказом от этой операции в пользу «экспериментирования». Эта ритурнель неизменно звучит в ходе многочисленных публичных выступлений философского дуэта, никогда не получает должного развития, практически всегда исходит именно от Делёза и кажется лёгким лукавством на фоне переосмысления техники интерпретации, начавшегося в 60-х (предпосылки для этого сформировались еще в 50-х в ходе целого ряда семинаров Лакана). В эти годы интерпретация постепенно перестала трактоваться как герменевтическая операция, чье предназначение — восстановить или достать из бессознательного настаивающий на себе Erlebnis. Совершение интерпретации больше не тождественно созданию прибавочного понимания, устраняющего смысловой разрыв. Отныне интерпретировать — значит произвести разрыв, произвести «schize» (расхождение, раскол, расщепление), сконструировать проблему, но вовсе не обеспечить смысловую непрерывность. Таким образом, в психоанализе 60-х годов рождается своего рода «интерпретация наоборот» или даже не-интерпретация.

«Психоанализ и трансверсальность» — сборник ранних текстов Феликса Гваттари, в которых представлен эскиз групповой аналитической практики, впоследствии и названной «шизоанализом». Эссе «Трансверсальность», входящее в этот сборник, не просто учитывает вышеописанную трансформацию понятия «интерпретация», но и стремится — на контрасте с последующими заявлениями Делёза — адаптировать эту операцию к реалиям «группового анализа», о котором Гваттари грезил в те годы. Рефлексия молодого теоретика-активиста касается конкретной проблемы институциональной психотерапии: как и при каких условиях подобная «интерпретация наоборот» может быть адресована не конкретному индивиду, находящемуся в кабинете своего психоаналитика, но указывать на интенсивное целой группы? Кто именно должен должен совершать такую работу, если принципы институциональной психотерапии препятствуют назначению аналитика или социального инженера, которые были бы эксклюзивными обладателями этой функции? Как интерпретация может состояться в рамках более обширного образования, которым выступает институция? В конечном счёте, если возможность интерпретации быть услышанной находится в корреляции с переносом, то как мыслить последний применительно к опыту институции? В центре проблематики, образуемой этими вопросами, и находится понятие «трансверсальность», впоследствии перекочевавшее в Анти-Эдип.

Приятного чтения.

https://syg.ma/@nikita-archipov/feliks-gvattari-transversalnost-1964

Я попробовал выстроить краткую историю автоматического письма — в своем новом тексте на «Теллере». Она начинается с доалгоритмических практик — когда в машину для письма превращалось живое человеческое тело (спиритические сеансы и сюрреалистские компульсии). За ними следуют первые попытки формализации языка — от механической языковой машины Джона Кларка до хомскианских моделей языка как набора синтаксических правил. Последняя остановка — вероятностное письмо: когда машины учатся писать сами, опираясь на сочетаемость слов друг с другом. Это и простейшие цепи Маркова, и рекуррентные нейронные сети, и большие языковые модели.

Вот три оси, по которым проходят ключевые различия между этими типами письма:

(1) письмо и значение
(2) письмо и бессознательное, или психический аппарат языковой машины
(3) письмо и тело

Основной тезис в том, что автоматическое письмо отчуждает язык от тела — выводя его вовне как абстрактную функцию. Но, одновременно с этим, в машинном письме неизменно присутствует телесное измерение — или, вполне буквально, тело поэта, фиксирующего собственное бессознательное; или тела краудсорсеров, которые продают техногигантам свой языковой труд.

Вот ещё какая книжка вышла, для тех, кто в свое время читал (а может быть даже сделал на ней себе карьеру) "Что такое философия" - "Deleuze, Philosophy and the Creation of Concepts", про то, как в делезианской методологии философия связана с другими областями знания и другими видами деятельности.

"Аксель Чернявский дает ответ на эти вопросы, анализируя определение философии, которое Делез дает на протяжении всего своего творчества: творчество концептов. Благодаря этому анализу вы откроете для себя реконструкцию творческой методологии, подробную теорию философского концепта, размышления о междисциплинарности и в целом одну из самых точных и систематизированных концепций, которые когда-либо давала философия о себе".

Мы очень любим разные гейм-стадис (особенно совмещённые с философской, культурологической и политической тематиками), так что приглашаем на конференцию «Проблемы с поэтикой видеоигр», организованную кафедрой теоретической и исторической поэтики РГГУ и семинара «Проблемы с поэтикой». Цель конференции — систематизировать мировые и российские подходы к поэтике, эстетике и социологии видеоигр, расширить методологический инструментарий, а также популяризировать их изучение на гуманитарных факультетах.