В 12 эпизоде 31 сезона Симпсонов The Miseducation of Lisa Simpson в Спрингфилде открывают школу, основанную на концепции STEM (наука, технологии, инженерия, математика), где школьников учат креативным навыкам программирования и обучение проходит виртуальной форме. Но скоро оказывается, что на деле школа разделена по технократическому признаку, и детей поглупее учат мануальной и неавтоматизированной работе в гиг-экономике - водителями такси, разносчиками электросамокатов, курьерами. Лиза восстает против неравного обучения, и дети посредством занижения рейтинга приложения школы уничтожают самообучаемый алгоритм. Но травма позднего капитализма остаётся перед детьми навсегда - корпорации стремятся автоматизировать труд, но не предлагают достойной альтернативы и контролируют потоки технологий. Задача левого акселерационизма в том, чтобы предложить такую альтернативу.

https://www.imdb.com/title/tt11312752/

Интернет становится все более «облачным» и невидимым. Однако он существует благодаря вполне реальному труду людей из разных частей света. Так, в Демократической Республике Конго шахтеры практически в рабских условиях добывают минерал касситерит, который используется для производства ноутбуков и телефонов. А в китайском Шэньчжэне эти самые ноутбуки и телефоны работникам приходится собирать по 12 часов в день. Более того, даже свободное время, которое мы проводим в социальных сетях, превращается в форму отчужденного труда. Просмотр контента и минуты, проведенные в общении с близкими, становятся источником заработка крупных технологических компаний — за счет таргетированной рекламы, пишет сверхновая (@supernovafuture).

Какой могла бы стать забастовка интернет-пользователей? Каким видится посткапиталистическое будущее современным мыслителям-социалистам? Реально ли использовать интернет для децентрализованного экономического планирования? Анализируя идеи социолога Кристиана Фукса, на эти вопросы отвечает исследователь и журналист Виталий Атанасов:

«Экономическая власть пользователей — в том, что они создают стоимость».

Как в условиях массированного сбора информации о пользователях и стирания границы между свободным временем и трудом можно преодолевать эксплуатацию с помощью цифровых технологий?

Сигма выложила статью из книги «Цифровой капитализм и утопии Интернета», в которой исследователь и автор канала @digitshadow Виталий Атанасов анализирует труд и стоимость в современную эпоху.

https://syg.ma/@sygma/vitalii-atanasov-tsifrovoi-kapitalizm-i-utopii-intiernieta

О том как делать цифровой труд видимым или как будучи технически опосредованным труд все равно останется трудом

Послушайте первый эпизод подкаста "Антропоген" — про цифровой труд.

В этом эпизоде речь идет о платформах, которые составляют ядро цифрового капитализма, о том, каким бывает цифровой труд, и чем собственно труд отличается от работы, работают ли пользователи социальных сетей и возможна ли забастовка пользователей.

"Антропоген" - подкаст о режимах капитализма, отменяющих будущее людей на планете.

Автор – журналист, автор телеграм-канала «Цифровая тень» и редактор сборника «Цифровой капитализм и утопии Интернета» Виталий Атанасов.

Книгу в формате pdf можно скачать по ссылке bit.ly/2VVyM4B

На территории Украины печатную версию можно заказать, заполнив заявку bit.ly/39keFQH

При получении книжки в отделении "Новой почты" вы оплачиваете только стоимость пересылки по Украине по тарифам НП (сама книга распространяется бесплатно).

Через несколько дней наш редактор Михаил Федорченко вместе с другими значительными-замечательными философ_инями будет говорить о труде, творчестве и феноменах, их окружающих, на всероссийской конференции в стенах Европейского Университета. Говорить будем, естественно, о посттруде и его эмансипаторном значении в политической и акселерационистской перспективах.

https://eusp.org/events/vserossiyskaya-nauchnaya-konferenciya-deystvie-trud-tvorchestvo?utm_source=fb&utm_medium=Event&utm_campaign=Phill&utm_content=Conf

В Ad Marginem готовится к изданию «Майамификация» (2017) австрийского философа, теоретика искусства и литературы Армена Аванесяна. Книга представляет собой сочетание путевого дневника и теоретического трактата и снабжена иллюстрациями Андреаса Тёпфера. Спектейт публикует фрагмент, в котором для Аванесяна показ фильма «Hyperstition» в Майами становится поводом поговорить о медиуме дискурса как проводнике гиперстиционного ценообразования и ценах как вестниках будущего.

https://spectate.ru/avanessian-hyperstition/

«Вместо того чтобы мечтать о безденежной анархии, левым теоретикам и практикам, возможно, стоило бы сосредоточиться на соответствующей проверенной политической стратегии. Если позаимствовать блестящую дефиницию Джонатана Ницана и Шимшона Бихлера о том, что "капитал" есть не что иное, как форма власти и саботажа, возникает вопрос о том, каким количеством власти над будущим (а это значит и над контингенцией) обладает тот, кто устанавливает цены. Одно можно сказать наверняка: чем выше цена, тем больше контингенция».

Наши монструозные будущие: глобальная устойчивость и эко-эсхатология

На сигме у наших товарищей из taste the waste и нашей редакторки вышел важный текст, в котором канадский философ Тэд Тоадвайн призывает мыслить будущее, связывая его с динамикой настоящего. Ввиду климатических изменений, восприятие будущего в отрыве от настоящего может привести к катастрофическим последствиям.

Будущее еще не наступило. Однако оно всегда присутствует в настоящем и изменяет его благодаря историям, которые мы рассказываем сами себе. Тоадвайн концентрируется на историях о конце света — ядерной катастрофе, дистопической фантастике. С одной стороны, он сводит их к понятию фантазма и предлагает воспринимать их именно так: «осмысление будущего как фантазма может быть единственным способом ответственно думать о настоящем». С другой стороны, эсхатологические нарративы зависят от того, как мы воспринимаем историческое течение времени: воспринимая историю как серию взаимозаменяемых моментов, начинаем видеть будущее как продолженное настоящее, лишенное влияния контингентности.

Можем ли мы открыться будущему, осознав ограничения, которые на него накладываем нынешними описаниями? Это возможно, только если мы пристальнее вглядимся в настоящее, ведь, словами Нанси, «разрушение происходит в мире, а не наоборот». Поэтому Тоадвайн призывает нас «заново открыть для себя сопротивление самого существования как зазор и перманентную революцию», что и позволит взять на себя ответственность за настоящее и будущее.

https://syg.ma/@Olga-kudryavtseva/nashi-monstruoznyie-budushchiie-ghlobalnaia-ustoichivost-i-eko-eskhatologhiia

Редактор Post/work Михаил Федорченко о посттруде, игре и свободном времени в позднем капитализме

Вчера на конференции по деятельности, труду и творчеству речь зашла (помимо моих посттрудовых онтологий через Симондона и Хуэя) о связке труда и игры, о нечеловеческих неотчужденных типах деятельности, которые можно представить как игру, иную форму коммуникации - танец пчёл, пение птиц, видеоигры, и связанный с ними якобы энтузиазм высвобождения свободной творческой энергии. На самом деле это неимоверно далеко от реального положения дел, где свободное время и время игры постоянно валоризируются капиталом и превращаются в эрзац труда, а границы между игрой и трудом размываются.

Пример (вспомнить который мне помог пост у Ольги Бабаниной) - Роблокс, платформа, где любой пользователь может сделать игру на очень простом движке и опубликовать её на сайте платформы. Компания продвигала идею креативного создания игр и их монетизации среди детей. И дети начали создавать тысячи игр, каждая из которых поднимала капитализацию компании (сейчас стоимость компании Роблокс оценивается в 45 миллиардов долларов) при том, что заработать самим деньгам в такой финансовой пирамиде невозможно - рынок слишком велик, отчисления платформе доходят до 90%, маркетинг слишком дорог, что монетизация осуществляется в том числе и внутри игровой валютой (то есть буквально ничем не обеспеченными знаками и символами, курс обмена которых на реальные деньги 100к1), а пользователям по 10-11 лет. Так, деньги остаются в системе, сами игры становятся все проще и все более походящими на онлайн-казино, чтобы дети тратили как можно больше денег на внутриигровые покупки, а разработчики получали с них прибыль.
Детский труд и отчуждение, связанное с ним, никуда не уходят в формате игры, платформа снова использует технологию для своих неконтролируемых и неподотчетных олигопольных целей.

Авторка поста (и я с ней солидарен) видит перспективы в регулировании детского труда в интернете. Но такое регулирование не может быть создано без акселерациониского взгляда на проблему свободного времени.

Так, например, Маркс понимает свободное время как досуг для более целесообразной деятельности, которое "превращает того, кто им обладает, в иного субъекта, и в качестве этого иного субъекта он и вступает затем в непосредственный процесс производства". То есть свободное время это темпоральный процесс подлинной производительности, позволяющее каждой машине преследовать субъективные и транссубъективные интересы и желания, одновременно способствуя прогрессу науки и общества. Множество в единстве.

Свободное время подразумевает такую организацию времени, которая противостоит времени, постоянно валоризируемому и отчуждаемому капиталом.

Игра в производстве и потреблении дигитального пространства на поверхности кажется свободной, но на самом деле таковой не является. Юк Хуэй пишет, что капитализм платформ "побуждает пользователей к непрерывной валоризации, при которой время и переживания овеществляются в форме данных, передаваемых на сервер и мгновенно анализируемых и оцениваемых алгоритмами, чтобы побудить людей к новой игре или потреблению. Как не раз было отмечено в последние десятилетия многими авторами, различие между трудом и игрой стирается: это одна из характеристик пост-фордистского общества". Дети играючи делают работу для корпоративных гигантов, пчелы, танцуя, продуцируют коммуникативные стратегии, а не наслаждаются неотчужденным трудом.

Проблема в самом характере труда как деятельности по медиации между конечным природным объектом и человеком/нечеловеком. Игра тут не поможет, а лишь обнажит конфликт между технологией и капиталом и отчуждением. Нужно переизобретать матрицы взаимодействия с технологиями и новыми интерфейсами, создавать спайки глубинной кооперации с техническим.

Не так давно мы в постворке раскритиковали заявление американской певицы Граймс (Клэр Буше) о технократическом внедрении ИИ в социалистический дискурс. Но в свете расставания с главным трансгуманистическим шарлатаном современности SpaceX и Tesla Илоном Маском и тем, что SpaceX и NASA заключили контракт на $178 млн (к слову о государственных субсидиях крупному капиталу) и собираются запускать искусственный спутник к Европе, чтобы выяснить, пригодна ли та для жизни, Граймс перевернула дискурс о колонизаторской инициативе бывшего мужа и субверсивно заявила Page Six о своём утопическом Luxury Gay Space Communism: «Я собираюсь колонизировать Европу отдельно от Илона, чтобы создать лесбийскую космическую коммуну».

Акселерационистскую инициативу товарищки Граймс поддерживаем!

https://pagesix.com/2021/09/27/grimes-jokes-about-a-lesbian-space-commune-amid-elon-musk-split/

Рози Брайдотти. «Мы» здесь вместе, но мы не одно и то же

Перевод Максимилиана Неаполитанского небольшой статьи Рози Брайдотти — феминистской исследовательницы эпистемологии, субъектности, постгуманизма и постгуманитарного знания — о том, как связаны пандемия коронавируса и наша способность быть вместе в нечеловеческом аспекте общего становления. Брайдотти размышляет об истощении и упадке сил, о новых разделениях и биовласти, танатополитике и витальности, которая таится в планете и в ежегодном приходе весны. Брайдотти уверена, что ответы на многие вопросы, возникшие во время недавних катаклизмов, можно найти в феминисткой теории, в исследованиях Юга и постколониальной философии.

https://syg.ma/@maksimilian-nieapolitanskii/rozi-braidotti-my-zdies-vmiestie-no-my-nie-odno-i-to-zhie

​​Необходимо вырвать футуризм и Маринетти из темных когтей неореакции, ибо им там абсолютно не место.

Футуризм, родившийся в начале 20 века в Италии и идеологом которого является среди прочих Филиппо Маринетти, строил свою онтологию на скорости. Для футуризма время и пространство умерли вчера, а технологическая сингулярность уже наступила и продолжает создавать вечную, вездесущую скорость. “Мы утверждаем, что великолепие мира обогатилось новой красотой - красотой скорости. Гоночная машина, капот которой, как огнедышащие змеи, украшают большие трубы; ревущая машина, мотор которой работает как на крупной картечи, - она прекраснее Ники Самофракийской”, - пишет Маринетти в “Манифесте футуризма” в 1909 году. В его ранних текстах развивается и превозносится идея механической красоты и прославляется любовь к машине, которую он наделяет субъектностью: “У моторов бывают капризы и неожиданные фантазии, у них есть личность, душа, воля, нужно льстить им, ухаживать за ними и никогда не обращаться грубо, не утомлять их. Близко открытие законов истинной чувствительности машины”. Такой технооптимизм и машинная онтология роднит теоретические тексты Маринетти одновременно и с левоакселерационистскими текстами, говорящими о машинах как о равноправных членах парламента вещей со своей субъектностью, и постгуманизмом, который позволяет находить нечеловеческое в человеческом.

Маринетти писал также и о том, что нужно подготовлять близкое и неизбежное отождествление человека и мотора, облегчая и постоянно совершенствуя постоянный обмен металлических институций, ритмов, инстинктов, дисциплин, абсолютно неизвестных ныне большинству и “угадываемых только самыми проницательными умами”. В духе “Анти-Эдипа” он пишет, что рабочие уже испытали воспитание машины и до некоторой степени сроднились с моторами. Конечной целью футуризма Маринетти видит экстериоризацию воли, создание органов нечеловеческого типа, построенных для вездесущей скорости, которые приспособлены к потребностям окружающей среды, “состоящей из непрерывных столкновений”. Также Маринетти видел цель женской эмансипации (а именно высвобождении от феодальных, рыцарских и патриархальных порядков) в акселерации уничтожения семьи путём свободной любви, машинных тел, скорости и юности, лишая либидинальные потоки их "сентиментальных черт". Более того в "Футуристе Мафарке" Маринетти пишет о репродуктивных функций для тела футуриста, где возможность деторождения является тем, что возможно вынести из биологического тела и сохранить в машинном.

Маринетти был близок и к Гваттари, которрый утверждал, что машиной является комплекс технического объекта и производственных отношений, то есть людей и материалов, участвующих в создании машины. Онтологический контекст в работах Гваттари появляется вместе с кибернетической теорией, ориентированной на организацию связи гетерогенных элементов системы. Скорость этих элементов у футуристов была тем не менее подобна ускорению - так, растущая скорость передвижения локальных горизонтов есть безусловная скорость, когда как ускорение, в свою очередь, всегда является экспериментальным процессом становления внутри универсального пространства возможностей. Скорость у Маринетти не является стасисом, постоянным и статичным процессом обращения к капиталистическим сборкам и симуляциям инноваций, но кинесисом, а значит постоянным множественным процессом потенциальности становления и разрушения капиталистических противоречий, имеющий при этом точку опоры и старта. Ускорение – это перманентная революция, скорость – её могильщик.

Практически теологическое отношение к прогрессу и технологиям (“Надейтесь на всё от будущего, имейте доверие к прогрессу, который всегда прав, даже когда ошибается, потому что он есть движение, жизнь, борьба, надежда”) выделяет его не только из современников, но и делает его работы одними из самых важных теоретических текстов протоакселерационизма.

​​Утопия Маринетти в его рассказе “Электрическая война” не только предвосхищает технические достижения 20 и 21 веков (например электронные “никелевые” книги), но и указывает на технократические акселерационистские воплощения существующих на момент жизни футуриста антропоцентричные отношения с техникой. Так, Маринетти пишет, что на Земле отсутствует голод и социальное расслоение, мускульный труд утрачивает рабский характер (разотчуждается), а с телом тела происходит “анархия усовершенствований”, то есть отношения технологий и человека несут уже постгуманистический характер. Пишет Маринетти также о двух миллионов динамо в Адриатическом море, огромных нервных центрах в Апеннинских горах. “Энергия моря, земли превращена без проводов на пальцах инженеров - радость бытия повелителей”. Электрическая онтология текста кульминирует в том, как Маринетти видит “утилизацию теллурического электричества”: электричество ускоряет ассимиляцию веществ, органы человека являются не просто приёмниками, а аккумуляторами электрической энергии, а в новых войнах державы утилизируют электрические машины и управляют стихиями.

Можно предположить, что указанные утопические проекты укладываются в рамки ландовского техно-сплавления, а следовательно не обладают должной онтологической оригинальностью. Но важным элементом, отличающим Маринетти от Ланда является их обращение к политическому измерению технологий. В случае с Маринетти несмотря на безусловность слияний с технологиями и общий милитаризм его взглядов, данная спайка несёт постгуманистический и эгалитаризирующий характер, не ставя горизонта иерархий между мотором и водителем. А то, как Маринетти видит в труде “рабский, неавтоматический” характер, сближает его с посттрудовыми теоретиками. Может показаться, что живи Маринетти в XXI веке, он стал бы апологетом “темного просвещения” Ланда, но онтологии Маринетти анти-традиционалистки, не направлены на реверс исторического прогресса и создания национальных корпоративных государств. Если Ланда технологии это безвольный инструмент и средство без цели, терминаторы и гипервирусы из будущего, то Маринетти до конца жизни был открыт к новым технологиям и средствам связи, логистики.

Самое страшное, что может увидеть пользователь сети, резидент платформенного капитализма - это белый экран с ошибкой о невозможности доступа к крупнейшим интернет-платформам, к опосредованному доступу к памяти и собственной субстанциональности. Глобальный сбой Instagram, WhatsApp и Facebook заставляет в очередной раз понять масштаб катастрофической зависимости мировой экономики, культурных коммуникаций и технического обеспечения от крошечного количества неуправляемых корпораций и цифровых платформ.

Сперва перечислим масштаб:

- DNS-записи о доменах Facebook.com и Instagram.com исчезли из глобальных таблиц маршрутизации. Что-то внутри Facebook заставило компанию отозвать ключевые цифровые записи, которые сообщают компьютерам и другим устройствам с поддержкой интернета, как найти эти пункты назначения в интернете. Сотрудники Facebook не могут войти в здания для оценки сбоев в работе Интернета, потому что их жетоны доступа не работают.

- Данные более 1,5 миллиарда пользователей Facebook продаются на популярном форуме, посвященном взлому. Данные содержат имена пользователей, электронную почту, номера телефонов, местоположение, пол и идентификатор пользователя. Это самая крупная и значительная утечка данных Facebook на сегодняшний день.

- Внутренний домен Facebook и Instagram в настоящее время обновляет систему PRISM. PRISM - это кодовое название программы в рамках Агентства национальной безопасности США.

- Инструмент «Стоимость отключения» (COST) подсчитал приблизительные потери для мировой экономики в размере ~160 млн долларов в час. Проблема с DNS у Facebook действительно влияет на интернет по всему миру. DNS-провайдеры переполнены запросами. Акции ведущих американских IT-компаний падают на фоне сообщений о массовых сбоях.

- На фоне новости акции Facebook упали на 5%, а Марк Цукерберг потерял 6,6 миллиарда долларов из-за падения Facebook, Instagram и WhatsApp, он опустился на 6 место в списке миллиардеров, по данным Forbes.

Метарусский технотеолог Михаил Куртов проводит параллели между догматом Троицы (Бог-Отец - память, Бог-Сын - представление, Бог-Дух - внимание) и кибернетическими их аналогами (устройством хранения данных, экраном-выводом и контроллером-вводом) в контексте цифровой филиокве (исхождение Духа от Сына), а именно в её платформенно-капиталистической перверсии: Сын перегрет (гегемония цифровых платформ), Дух несвободен (ограничение пользовательских интерфейсов готовыми вариантами), Отец абьюзивен (данные становятся объектом контроля и прибыли). Вышеназванный капитализм платформ это частный случай такой проблемы: платформа целиком опосредует над доступ к памяти, а как следствие мы несвободны в управлении вниманием, мы рассеяны в вещах и связаны контроллерами. В перспективе же необходима отвязка контроллеров внимания от платформ и приложений, интерфейсов, анархии внимания по Куртову, что может означать не только поворот к данным как таковым, но и движения к эгалитаризации интерфейсов, развитию свободного софта, переизобретению автономных средств коммуникации, DIY серверов и сервисов, реапроприации и ремаршрутизации потоков информационных сред, онтологизации ошибок, глитчей и багов как иных матриц взаимодействия с технологическим.

https://krebsonsecurity.com/2021/10/what-happened-to-facebook-instagram-whatsapp/

Космическая колонизация, сколько фантастичной она не была, ускоряется. Лунарные и звездные границы в новой декаде XXI века будут расчерчены по линиям супердержав. Как будет утроена гонка за Луну, что такое проект "Артемис" и кто будет майнить астероиды и доставлять автономные корабли на планеты солнечной системы, а частные корпорации вроде Space X будут подобны Ост-Индской торговой кампании в колонизаторских проектах США и Китая - в видео про новый космический неоколониализм, астрополитику и новый виток межзвездной классовой борьбы.

https://youtu.be/21twslWlZVQ

Союз Марксистов опубликовал статью о технокоммунистическом использовании децентрализованной технологии блокчейна для посткапиталистического банка будущего.

"Такой банк работал бы под управлением трудящихся через информационные системы, которые уже сейчас можно позаимствовать у «Сбера» и других российских банков. Благодаря народному банку можно было бы проводить социалистические преобразования в экономике в сторону плановой связи между предприятиями, минуя рынок. Как могли бы выглядеть первые ростки плановой экономики на современном технологическом уровне, продвигаемые в социалистической России будущего через народный банк? В этой статье мы попробуем изложить основной принцип работы новой плановой экономики на этапе ее рождения".

https://telegra.ph/BLOKCHEJN-I-BANKI-BAZA-ERP-SISTEM---ZARODYSH-CIFROVOGO-PLANIROVANIYA-10-06

​​Встреча с Франко Бифо Берарди уже завтра. В её преддверии решили повесить книгу философа о счастливой старости — "После будущего". Публикация не очень большая и читается на одном дыхании. Если еще не видели, можно успеть до 19.00 ознакомиться. Да, модерировать будет Влад Софронов. Ниже Бифо о своем выступлении:

Гёте говорит об эволюции с точки зрения теологии. Негативной теологии, если угодно. При этом он упоминает, что злому умыслу суждено обратиться добром (good totality), которое и является замыслом Бога.

Я хочу поговорить о том, что представляет собой эволюция с гуманистической точки зрения. Для этого мне придется использовать оптику, обратную теологической (и неолиберальной), и рассмотреть мировую историю как всеобъемлющий процесс, преследующий добро, но систематически приводящий к злу.

Почему так происходит? В истории язык занял то место, которое было местом Бога. А что есть хаос, выполняющий в теории социального дарвинизма роль необходимого условия экономического роста? А хаос — это то, что существует только в языковых отношениях между миром и разумом

Мини-рецензия на Мэгги Нельсон с канала нашей киберфеминисткой коллегини

Классная книга о квир-родительстве, где квир понимается как вмещающее в себя «любые виды сопротивления, разрывов и несоответствий, почти или совсем не связанных с сексуальной ориентацией. «Квир - непрерывный момент, модуляция, мотив - возвратный , вихревой, troublant,» - пишет она (Седжвик) - Он в высшей степени относителен и странен.»

или

«меня интересует преподнесение собственного опыта и реализация собственного образа мышления, и неважно, кто что подумает»

И это получается, почитайте)