***

*

…Поэзия служит к осознанию положения или состояния (пусть и надисторического) этого мира. Сущность этого мира открывается в Откровении, и только в Откровении. Связь между сущностью и состоянием может быть реализована только вне языка. Язык может указывать на возможность такой связи или свидетельствовать о ней. Поэзия может являть возможность, являть нехватку, являть открытость, жажду, присущую положению.
Поэзия, строго говоря, не может быть медиатором Откровения (в отличие от языка самого по себе), поскольку поэзия, строго говоря, не способна на что-либо только указывать, а может лишь продолжать, открывать и являть, будучи, в пределе, сращением формы и содержания в единое целое, подобное целому, которое она являет. У сущности, открытой в Откровении, о котором может свидетельствовать язык, не может быть никакого формального подобия, поскольку форма сущности находится за границей любой материи (даже если являет себя через материю); в этом смысле любую «феноменологию духа» можно назвать поэзией, так как она пытается создать формальное подобие сущности мироздания, не понимая, что способна лишь на создание формального подобия той или иной материальности, которая не может иметь отношения к сущности, всегда материи трансцендентной (то есть лежащей в ее основе, но не в смысле подкладки, матрицы или глубины). Итак, любая попытка выражения сущности в языке (а поэзия, в отличие от языка вообще, может только выражать, она никогда не есть просто знак, указание) убыточна; поэзия же есть такой язык, который обретает собственную форму, то есть воплощается, обретает тело, определенную организацию. Слово, суть мира, может стать плотью, как ни парадоксально, только буквально, внутри истории; в поэзии же любая плоть воплощается в слово, но не в виде сути, а в виде формы; слово поэзии отстоит от Слова как истины мира дальше, чем простая бессловесная материя.


Однако посреди этой бессловесной материи, самой по себе совершенно самодостаточной, находится человек, от действий которого первая находится в прямой и косвенной (космологической) зависимости; и человеку необходимо, он не может, не имеет права не осознавать, в каком мире, в каком его положении и состоянии, он находится, какова его структура, каков его, мира, характер. Поэзия является постоянной оглядкой человека на то, где он находится; и в этом «где» выражается не его субъективная перспектива, а открытое в опыте состояние целой субъектности мира, этической осью которого он является. Поэзия, в этом смысле, является своего рода единственной синтетической «наукой», пытающейся явить целое, являющееся в опыте материальности; Откровение, или истина о мире, открытая человеку извне, с той стороны, должна направлять и углублять этот опыт, который, при этом, в поэзии должен двигаться сугубо изнутри, приближаясь к истине как к открытой возможности и реальности, существующей за пределами языка, формы и опыта материальности.



Вся история поэзии есть не более, и не менее, чем уточнение собственного языка.

#.