расположение вещей
Рихтер-Латур
Мне кажется, в таком соположении особенно наглядно исчезновение человека
Рихтер, однако, не тешит себя иллюзией возможности изображения вещей «самих по себе»; зеркало налично и у него - но не как предмет изображения, а как суть изображения; мы видим предметы как априорно заключенные в гиперреалистическую линзу, тем более указывающую на собственную отраженность, чем она вещественнее и конкретней; зачем, в конце концов, свеча горит при ясном свете дня? ясно, что она не имеет отношения ни к свече, ни к свету; возможно, мы бы смогли понять, что находится по ту сторону зеркальной рамы изображения, если бы отказались от зеркал, всегда фиксирующих «память», а не «материю» (?)
Рихтер, однако, не тешит себя иллюзией возможности изображения вещей «самих по себе»; зеркало налично и у него - но не как предмет изображения, а как суть изображения; мы видим предметы как априорно заключенные в гиперреалистическую линзу, тем более указывающую на собственную отраженность, чем она вещественнее и конкретней; зачем, в конце концов, свеча горит при ясном свете дня? ясно, что она не имеет отношения ни к свече, ни к свету; возможно, мы бы смогли понять, что находится по ту сторону зеркальной рамы изображения, если бы отказались от зеркал, всегда фиксирующих «память», а не «материю» (?)
Forwarded from 「寺」ⱤⱤⱤⱤⱤⱤⱤ「🐭」ⱤⱤⱤⱤØ₴₳₥「🐭」Ʉ₦Đłłłłłł「🐭」łłłłłłłłłłłłłłł「🐭」łłłłłłłłłłłłłł 〔✛〕 「🐭」₩Ɇ฿-Ⱬł₦「🐭」 「寺」 「🐭」ⱤⱤ「🐭」
Сегодня мы публикуем эссе Петра Кочеткова из цикла [Minima // Maxima] — цикла разговоров о поэзии максимума и минимума. Мы предложили современным поэтам подумать над тем, как объем произведения меняет его поэтику. Существует ли вообще такого рода корреляция? Если да, то в чем она выражается?
Разговор открывается с минимума — в эссе Кочетков размышляет над поэтикой масштаба на примерах практики Геннадия Айги и Андрея Таврова:
Ознакомиться с материалом можно здесь.
Разговор открывается с минимума — в эссе Кочетков размышляет над поэтикой масштаба на примерах практики Геннадия Айги и Андрея Таврова:
«...дело не в передаче чувств, не в отображении мира, а в абстрагированной абсолютизации явлений мира через человека-поэта; абсолютизации в виде движущийся масс энергии»...
...что касается взрыва — или, скорее, ослепления — вот еще один хрестоматийный текст Айги, с его излюбленным символом, розой:
Роз
сияние –
как долгое вытирание
слез...
Ознакомиться с материалом можно здесь.
Эта законченная незаконченность так удивительна здесь (руки на лице, слепые глаза, прикосновение исчезающей в бесцветной слепоте кисти, перчатка, под которой - лишь контур руки, неспособной дотянуться до самого дорогого через бесконечную дистанцию, как бы внешне близко оно не находилось), что невозможно перестать удивляться.