Forwarded from Михаил Бордуновский
Передан в печать роман Андрея Таврова «Гимназистка». Спасибо всем, кто поддерживает издание — предзаказ все ещё можно сделать на сайте SOYAPRESS. Ещё можно оставить проекту любой свободный донат через сбор в Тинькофф: все деньги потратим на оплату работ по книгам и сайту, посвящённому АТ.
·
СТИХИ ГЕНЫ А.
из романа «Гимназистка»
Человек начинается там, где он кончился,
а с ним руки, вечера, жизнь, сирень.
Впрочем, сирень пусть не кончается.
В аквариуме, когда рыбка дышит, над ней с той стороны витает ее двойник.
И кто кого породил, мы не знаем, но человек летит на огонь,
касаясь себя губами, как еще Гете заприметил.
И рыбка-конь порождает своего двойника, сгорающего вверх ногами
в очистительном огне,
и рыбка-извозчик,
и над любым городом поет Хор его жителей,
а над любым человеком, парикмахером Изотовым или
посыльным Изюмовым, также поет хор, стоит
ему замолчать, и они исчезнут — и лошадь, и парикмахер, и посыльный.
Спиртовый огонь моего сердца, голубое пламя,
в котором я сгораю, и когда меня не будет — я буду.
Зоя, бабочка, полонянка, жук-олень, держащий на рогах Оку
с перевернутым небом, — я буду вы, а вы — я.
Слово сказанное — слово напрасное,
если оно не Орфей, или не имя бога, но и
бог — напрасен там, где пуля машет руками и вынимает из груди сердце,
потому что боги — это наше вслушивание в тишь,
а Христос — это то, что мы отдали.
Пой рыбка, пой.
Человек начинается там, где он кончился.
·
СТИХИ ГЕНЫ А.
из романа «Гимназистка»
Человек начинается там, где он кончился,
а с ним руки, вечера, жизнь, сирень.
Впрочем, сирень пусть не кончается.
В аквариуме, когда рыбка дышит, над ней с той стороны витает ее двойник.
И кто кого породил, мы не знаем, но человек летит на огонь,
касаясь себя губами, как еще Гете заприметил.
И рыбка-конь порождает своего двойника, сгорающего вверх ногами
в очистительном огне,
и рыбка-извозчик,
и над любым городом поет Хор его жителей,
а над любым человеком, парикмахером Изотовым или
посыльным Изюмовым, также поет хор, стоит
ему замолчать, и они исчезнут — и лошадь, и парикмахер, и посыльный.
Спиртовый огонь моего сердца, голубое пламя,
в котором я сгораю, и когда меня не будет — я буду.
Зоя, бабочка, полонянка, жук-олень, держащий на рогах Оку
с перевернутым небом, — я буду вы, а вы — я.
Слово сказанное — слово напрасное,
если оно не Орфей, или не имя бога, но и
бог — напрасен там, где пуля машет руками и вынимает из груди сердце,
потому что боги — это наше вслушивание в тишь,
а Христос — это то, что мы отдали.
Пой рыбка, пой.
Человек начинается там, где он кончился.
расположение вещей
Рихтер-Латур
Мне кажется, в таком соположении особенно наглядно исчезновение человека
Рихтер, однако, не тешит себя иллюзией возможности изображения вещей «самих по себе»; зеркало налично и у него - но не как предмет изображения, а как суть изображения; мы видим предметы как априорно заключенные в гиперреалистическую линзу, тем более указывающую на собственную отраженность, чем она вещественнее и конкретней; зачем, в конце концов, свеча горит при ясном свете дня? ясно, что она не имеет отношения ни к свече, ни к свету; возможно, мы бы смогли понять, что находится по ту сторону зеркальной рамы изображения, если бы отказались от зеркал, всегда фиксирующих «память», а не «материю» (?)
Рихтер, однако, не тешит себя иллюзией возможности изображения вещей «самих по себе»; зеркало налично и у него - но не как предмет изображения, а как суть изображения; мы видим предметы как априорно заключенные в гиперреалистическую линзу, тем более указывающую на собственную отраженность, чем она вещественнее и конкретней; зачем, в конце концов, свеча горит при ясном свете дня? ясно, что она не имеет отношения ни к свече, ни к свету; возможно, мы бы смогли понять, что находится по ту сторону зеркальной рамы изображения, если бы отказались от зеркал, всегда фиксирующих «память», а не «материю» (?)
Forwarded from 「寺」ⱤⱤⱤⱤⱤⱤⱤ「🐭」ⱤⱤⱤⱤØ₴₳₥「🐭」Ʉ₦Đłłłłłł「🐭」łłłłłłłłłłłłłłł「🐭」łłłłłłłłłłłłłł 〔✛〕 「🐭」₩Ɇ฿-Ⱬł₦「🐭」 「寺」 「🐭」ⱤⱤ「🐭」
Сегодня мы публикуем эссе Петра Кочеткова из цикла [Minima // Maxima] — цикла разговоров о поэзии максимума и минимума. Мы предложили современным поэтам подумать над тем, как объем произведения меняет его поэтику. Существует ли вообще такого рода корреляция? Если да, то в чем она выражается?
Разговор открывается с минимума — в эссе Кочетков размышляет над поэтикой масштаба на примерах практики Геннадия Айги и Андрея Таврова:
Ознакомиться с материалом можно здесь.
Разговор открывается с минимума — в эссе Кочетков размышляет над поэтикой масштаба на примерах практики Геннадия Айги и Андрея Таврова:
«...дело не в передаче чувств, не в отображении мира, а в абстрагированной абсолютизации явлений мира через человека-поэта; абсолютизации в виде движущийся масс энергии»...
...что касается взрыва — или, скорее, ослепления — вот еще один хрестоматийный текст Айги, с его излюбленным символом, розой:
Роз
сияние –
как долгое вытирание
слез...
Ознакомиться с материалом можно здесь.