Дорогие братья и сестры!
В настоящее время в социальных сетях и на некоторых сайтах распространилась информация о заболевании епископа Борисовского и Марьиногорского Вениамина. В связи с эти появилось очень много домыслов и слухов. В настоящее время пресс-служба Борисовской епархии может сообщить следующее. Перед Праздником Пасхи, действительно, Владыка почувствовал недомогание. После общения с врачом, ему было рекомендовано воздержаться от совершения богослужения, некоторое время отдохнуть и восстановить своё здоровье. На данный момент епископ Вениамин чувствует себя неплохо, температура у него не поднимается выше 36.6 градусов; по предписанию врача совершает прогулки на свежем воздухе. Однако некоторое время владыка должен пройти определенный курс лечения. Как Правящий архиерей он просит, особенно верующих людей, сконцентрироваться сейчас не на негативной информации, а на переживаниях, связанных с празднованием Светлой Пасхи, повседневной молитве, прославляющей Христа–Жизнодавца и творении добрых дел, что всегда было в традиции нашего народа в эти Святые дни.

– Действительно, владыка лежит в реанимации в Гродно. Ему на Пасхальной службе стало плохо. Он до Вербного воскресения лежал в Гродно в больнице, лечился. Приехал не совсем выздоровевший, находился неделю на самоизоляции. На Пасхальной службе он побыл немного, ему стало плохо. Медики забрали и сказали, что у него воспаление легких. Взяли анализ на коронавирус, говорят, вроде бы результат положительный, а как на самом деле, не знаю. Пока неизвестно, все пока полнится слухами. Пока точно могу сказать, что у владыки пневмония. Сейчас санстанция проверяет семинарию.

Сегодня мне под утро позвонили, и незнакомый женский голос сказал: «Все – ложь». Голос был спекшийся, таким говорят люди, когда у них жар. Звонившие (их было три) оказались монахинями Свято-Елисаветинского монастыря в Минске.
Монахини начали рассказывать – Мать Алексия лежит с положительной covid-пневомнией в реанимации. Отец Василий – тоже в больнице. Из ста тридцати сестер сто больны. Больных отселили от пока здоровых из корпусов в гостиницу, но строго наказали – «Приедут медики, скажете, что вас отселили потому, что в корпусах идет ремонт».
Еду для больных оставляют в коридоре, они выходят за ней в масках. Но при этом монастырь работает, и паства в него идет толпой. К примеру, только на Пасху за ночь от одной ложечки причастилось 970 человек. Ложечка не обрабатывалась, и когда одна девушка из желавших причаститься расплакалась и попросила ложку обработать, ей ответили, пусть идет в другой храм и там причащается, а здесь только так. Но если придут медики, заболевшим велено сказать – «Вы заболели после Пасхи. Только что». Руководство монастыря не хочет, чтобы люди понимали – они на Пасху ходили в монастырь, где было уже столько больных. 
– Как же? – спрашиваю я. – Патриарх же сказал, чтобы молились дома.
– А сестры говорят, - отвечали мне, – что надо не патриарха слушать, а надо отца Андрея, он – святой, и по его молитвам никто не заболеет. В проповедях он говорит, что благодать все дезинфицирует и исцеляет, и в храме нельзя заболеть, в храм можно больным прийти и исцелиться.
– Он сумасшедший? – спрашиваю я.
– Как же вы не понимаете, - говорят мне, - ведь если он скажет иначе, это перечеркнет ту идею, которую он годами в церковь нес, которой он жил. А еще мать Агапия никого не отпустила с Литургии. А многие монахини были с температурой и пытались отпроситься.
– Да что это за идея такая?
– Это идея стояния за чистоту православия, и она в нашем монастыре всегда такой была. Мы вам сейчас пришлем предписание старших сестер для нас.
Позже в мой мессенджер придет такой текст: «Для прихожан обитель работает как обычно, никто из знакомых, друзей и сотрудников монастыря не должен знать о ситуации внутри монастыря, то есть о карантинных мерах. На людях, на улице и в храме маски носить не нужно. Матушка и батюшка в курсе всех принимающихся мер».
Было раннее утро, и мне сложно было воспринять то, что мне говорят эти незнакомые температурящие женщины из Белоруссии. И почему они звонят мне? И почему мне шепотом говорят – «Все – неправда. Все. Нельзя ведь проповедовать Евангелие и людей обманывать?».
– Да зачем же вы слушаете этого отца Андрея?! – спрашиваю я.
– А у него личная харизма очень сильная. Он всегда говорит – «Я помолился и Бог открыл мне". Он всегда прав. Вы ничего о нем не знаете. Он пришел в православие из хиппи, он уверовал и десять лет работал охранником храма, потом его рукоположили, он создал сестричество вокруг психиатрической больницы в Новинках. А потом его благословили на пустыре строить монастырь. Мы не хотим его очернять, но мы понимаем, что люди не должны страдать из-за того, что он построил тут культ личности и заставил всех поверить в то, что его молитвы помогают. Но сейчас они не помогают. Только признать это для него смерти подобно. 
Что же это за вера такая, рассуждаю, слушая их, я. Где в этой вере твоя собственная личность? Почему люди не умеют верить вне храма? Зачем им всегда и всего от веры надо – обрядов, священников, храмов. А, может, это все от того, что оставшись без ритуалов дома наедине с собой и с Богом, люди поймут, что не очень-то они верят?
– Да, сейчас такой процесс отцеживания верующих идет, - соглашается одна из монахинь.
– Какая у вас температура сейчас?
– У меня 37, у нее – 38, у нее – 37 и 5. А вы думаете, мы вам ради себя позвонили? Нет, мы вам позвонили не за себя, а потому, что мы правды хотим.

Я предупредила их, что сейчас буду звонить главе Синодального отдела по взаимоотношениям Церкви с обществом Владимиру Легойде. А они меня предупредили о том, что у них уже сегодня могут отнять телефоны. Я действительно сразу позвонила Легойде, он об этой ситуации уже знал. Сказал, что сегодня в монастырь зайдут врачи. Они только что зашли. Но я пишу этот пост потому, что в любом случае обещала монахиням сказать правду. И я ее говорю.