Начало новой истории

Авторы оригинального фильма не стали развивать задел на масштаб прошлой ленты, в первых же кадрах объяснив, что вспышку в Европе удалось обуздать, а Британия на многие годы осталась закрытой зоной карантина. Фильм неспешно рассказал историю мальчика по имени Спайк, который разочаровался в отце и отчаянно пытался спасти мать. Финал свёл парня с доктором Келсоном, блестяще сыгранным Рэйфом Файнсом. На первый взгляд доктор казался безумцем, а его храм костей из тысяч погибших внушал ужас. Но затем становилось понятно, что в жестоком мире в нём уцелело милосердие. Его монумент мёртвых был своеобразным актом смирения перед трагическими событиями невыносимой реальности. Будь то заражённый или обычный человек, погибший от рук другого выжившего или природы, ― все находили во «дворце смерти» свой последний приют, в котором они были равны и погружены в вечный покой.

Крылатое выражение «memento mori» на устах доктора обрела новые оттенки. Когда жизнь можно было утратить в любой момент, лишь в смерти таилось успокоение. В конце концов, мать Спайка стала частью монумента костей, а мальчик продолжил своё путешествие и наткнулся на некоего Джимми ― имя, которое уже попадалось герою рядом с изувеченными телами. На этой интригующей ноте фильм закончился. Лента получила смешанные оценки, но окупилась в два с половиной раза, обеспечив зелёный свет продолжению.

В «28 лет спустя» Дэнни Бойл использовал новаторскую технику съемки. Часть экшен‑моментов с убийствами инфицированных снимали сразу на 8–20 iPhone 15 Pro Max, закреплённых дугой, чтобы получить много ракурсов одновременно и достичь эффекта остановки времени.

Каким получился «Храм костей»?

Большинство постапокалиптических фильмов и сериалов довольно поверхностно касаются развития личности в мире без цивилизации. Какие-то общие мотивы хорошо нам знакомы – люди обычно делятся на группы, подобно древним племенам, и начинают сражаться друг с другом за ресурсы. Но подобным образам часто не хватает психологической глубины. Глядя на выживших из очередного сезона «Ходячих мертвецов» или на Джоэла и Элли из The Last of Us, сложно сказать, что эти люди видели былой мир десятилетия назад (или вообще не видели в случае Элли) и давно стали скитальцами жестоких просторов хаоса. Редкие выжившие говорят как мы, думают, как мы – будто мир изуродовали лишь вчера, и они просто не успели измениться.

Второй фильм трилогии «28 лет спустя» не упрекнёшь в этой ошибке. Фильм не просто исследует безумие «новой реальности», но и ставит его в основу главной философской дилеммы повествования. На чашах весов оказываются два сумасшедших с совершенно разными взглядами и противоположными подходами к выживанию – загадочный Джимми с бандой подростков, к которому вынужденно присоединился Спайк, и уже знакомый нам доктор Келсон.

Джек О'Коннелл великолепно сыграл Джимми, достоверно передав его травмированную харизму. Его герой в некотором роде застрял в прошлом, навечно запечатлев размытые образы детства, перетекающие в крушение старого мира. Короткий пролог прошлого фильма, показывающий, как выжил маленький Джимми, оказался наполнен пазлами, воплотившимися в мировозрение героя в новой части. Так мультик «Телепузики» превратился в специальный танец, напоминающий ему забытые мотивы. А жуткая смерть отца обернулась для Джимми уродливой верой, помогающей ему выжить в страшной действительности. Авторы очень реалистично показали, как неожиданно могут прорастать в настоящее крупицы из прошлого.

Последователи Джимми напоминают детей из классического «Повелителя мух». Они всего лишь подростки, выросшие без опоры и воспитания в мире, лишённом социальных норм. Религия их лидера позволяет им компенсировать свои страхи и боль напускной «крутостью» и верой в высшую миссию. Лишённые всяких ориентиров, они следуют за единственным маяком в своей жизни, потому что сравнить его не с чем, да и идти им больше просто некуда.

Келсон – полная противоположность Джимми. Доктор нашёл смирение и принял новую жизнь, не потеряв среди пирующей жестокости своего необычного сострадания. Доктор не стремится зацепиться за прошлое, по его собственному признанию, он его уже почти и не помнит. Пожелтевшая фотография с женой стала лишь далёким отголоском. Осталось только смутное, ироничное ощущение, что былой порядок когда-то казался незыблемым. Келсон находит гармонию с окружающим миром и даже в заражённых пытается разглядеть некоторую человечность. Его мысль из прошлой части о том, что больные и здоровые в храме костей становятся едиными, получает новое развитие. Возможно, и будучи живыми, они не так сильно отличаются? А порой, может быть, в зараженных остается больше человеческого, чем в самих людях? Разумеется, в конце концов полярности соприкасаются, что приводит к неожиданным последствиям.

Интересно, что миры Келсона и Джимми контрастируют даже в стиле съёмки. Кадры с участием доктора почти всегда статичны и неторопливы. Они передают ощущение тихого спокойствия и показывают, что храм костей на отдалённой поляне наполнен странным умиротворением, свойственным священным местам. Фильм шепчет, что мир, созданный доктором, печален, но гармоничен – в нём Келсон пытается созидать и ищет надежду на что-то лучшее.

Джимми и его культ сопровождает совсем иной режиссёрский почерк. Когда они появляются на экране, реальность часто как будто искажается. Рваный монтаж, визуальные искажения и необычные фокусы воплощают постоянное напряжение, сливающееся со страстью к хаосу. И чем дальше Джимми погружается в своё безумие, тем тревожнее становятся его сцены.

Есть в фильме и третий взгляд на мир. На считанные секунды нам показывают, как заражённые видят окружение и воспринимают своих жертв. Очень интересный и свежий приём, который без нравоучительных объяснений расширяет лор франшизы.

Режиссёр фильма Ниа ДаКоста проделала восхитительную работу. То, что она рассказывает историю не только прямыми визуальными образами, но и тонкой операторской работой, делает фильм куда более глубоким и захватывающим.

Отдельно хочется отметить приятную натуралистичность кадра, уже ставшую фирменной чертой франшизы. Настоящие декорации, практически полное отсутствие искусственных эффектов и грамотный подбор цветовой гаммы делают мир «Храма костей» пугающе осязаемым и многократно усиливают погружение в происходящее.

Декорация «Храма костей» была построена за 6 месяцев из индивидуально отлитых репликов примерно 5500 черепов и 150 000 костей. Эти элементы собрали на вертикальных стойках, образуя колоннадную структуру храма.

Есть в фильме и потенциально слабые моменты. Сфокусировавшись на характерах Джимми и Келсона, лента практически не дала развития главному герою Спайку. Весь фильм парень плывёт по течению и просто пытается выжить, что, собственно, вполне оправдано для его возраста и окружения. Лишь один раз он принимает решение, которое, впрочем, сразу обесценивается другим персонажем. Спайк в новой части выступает больше наблюдателем, чем непосредственным участником. Но, полагаю, события этой части отразятся на нем в продолжении. Подобно тому как детство Джимми из пролога «28 лет спустя» воплотилось в герое в «Храме костей».

Ещё фильм может разочаровать тех, кто хочет увидеть в нём зомби-хоррор. Экшен-сцен с заражёнными очень мало, и в основном они остаются лишь фоном для центральных событий. Значимую роль в «Храме костей» играет Самсон – альфа хищник из предыдущей части. Но авторы не показывают его как привычную угрозу, а пытаются исследовать через него, что вообще движет заражёнными и осталось ли в них хоть что-то человеческое. Лента отдаляется от привычного зомби жанра, смещаясь скорее к психологическому триллеру.

Концовка «Храма костей» удивляет неожиданным поворотом, связывающим его с истоками франшизы. Становится понятно, что фильм был своеобразным мостиком к финалу. Но это нисколько не обесценивает ленту. Напротив, появляется ощущение, что ты прошёл по красивому переходу, неспешно раскрывшему изувеченные философские взгляды безумцев и расставившему фигуры для последней партии. К сожалению, мировые сборы «Храма костей» разочаровывают, что ставит под сомнение судьбу последней части: фильм заработал около $54 млн при бюджете примерно $63 млн и так и не окупился. Это редкий случай, когда лента была высоко оценена критиками, но почти не принята аудиторией.

Впрочем, такие цифры легко объяснить. «28 дней спустя» Алекса Гарленда был фильмом своего времени. Далеко не факт, что он хорошо бы показал себя у современного зрителя. А его идея объединить в новой трилогии зомби хоррор с неспешной философской притчей, исследующей глубины человеческого мрака, оказалась ещё более рискованной и самобытной. Кажется, что любители посмотреть на кровавую борьбу людей и зомби просто не видели в фильме желаемого. А остальные, напротив, думали, что эта лента исключительно для фанатов оживших мертвецов. И всё же я хочу верить, что мы дождёмся финальной главы и нам ещё доведётся увидеть последнее путешествие Спайка по опустевшей Британии.

Илья

В декабре мы писали про кроссовер главных персонажей комиксных вселенных DC и Marvel — Супермена и Человека-паука, но издательства снова устраивают праздник для всех коллекционеров уникальных комиксов: представлено ещё 11 обложек Superman/Spider-Man #1.

Художниками новых каверов стали выдающиеся комиксисты: Митч Герадс, Дж. Скотт Кэмпбелл, Адам Хьюз, Хорхе Хименес, Рафа Сандовал и другие.

Сам выпуск Superman/Spider-Man #1 выйдет в продажу 25 марта, а зеркальный ему Spider-Man/Superman #1 подъедет 15 апреля. Оба номера появятся к празднованию 50‑летию первого исторического кроссовера DC и Marvel — Superman vs. The Amazing Spider-Man.