В Японии сделали фарфоровых Татиком из «Призрака в доспехах».

Статуэтки изготовили в мастерской Hataman, основанной 351 год назад — это традиционное производство с историей ещё с эпохи Эдо.

Фигуры выполнены в технике Набэсима. Исторически такой фарфор создавали исключительно как подарки для сёгунов и феодалов — в свободную продажу такие вещи не попадали. Теперь в этой же технике сделали милого синего боевого паука из киберпанк-аниме.

Тираж — всего 50 экземпляров. То есть это скорее коллекционный арт-объект для фанатов «Призрака в доспехах», чем просто фигурка на полку. Не совсем мерч, а настоящий музейный экспонат.

24 года спустя…

Сложно поверить, но первый фильм с заголовком «28» стремительно приближается к возрасту своей культовой цифры. «28 дней спустя» Дэнни Бойла и Алекса Гарленда вышел 24 года назад и поразил публику новым взглядом на зомби-хорроры: вместо привычных медленно плетущихся мертвецов зомби в фильме были представлены больными людьми, одержимыми яростью. Кинолента была пропитана напряжением и одиночеством, но при этом избегала напускных эффектов страха и искусственной драматизации, придерживаясь холодной реалистичности. Кровавый финал, расцветший под знаковую мелодию «In the House — In a Heartbeat», стёр границы между добром и злом: главный герой безжалостно вырезал военных, отчаянно защищая единственных близких в опустошённом мире.

Дэнни Бойл и оператор Энтони Дод Мэнтл сознательно снимали оригинальный фильм на потребительскую DV камеру Canon XL1 с более низким разрешением, чтобы уйти от красивой картинки к репортажному, нервному видео. Во многом именно это решение определено визуальный язык киноленты.

Через четыре года на экраны вышел сиквел «28 недель спустя» ― уже под руководством испанского режиссёра Хуана Карлоса Фреснадильо. Продолжение получилось милитари-драмой блокбастеровского размаха и не стало наследовать дух первой части. Фильм показал, как после вымирания заражённых от голода НАТО восстанавливает Британию и возвращает туда первых беженцев. Тем не менее человеческий фактор повергает операцию в хаос, вновь освобождая вирус, который в итоге попадает на материк. Одним из лейтмотивов картины становится деструктивность внешнего вмешательства, даже при благих намерениях, ― явно отсылая к волнующим политическим событиям десятилетия.

Сразу после выхода фильма начали ходить слухи о «28 месяцах спустя». Прародитель франшизы Дэнни Бойл несколько раз говорил о планах на продолжение. Но затем все новости замолкли, а надежды фанатов стали меркнуть. В 2015 году Дэнни Бойл вновь поделился планами на франшизу и рассказал, что хотел бы перенести в триквеле место действия в Россию. Однако сценарист первого фильма Алекс Гарленд заявил, что появились проблемы с правами, которые были поделены между несколькими людьми. После этого франшиза, казалось, окончательно погрузилась в безмолвие. Каково же было удивление аудитории, когда в 2024 году анонсировали целую трилогию по сценариям Алекса Гарленда и с Дэнни Бойлом в режиссёрском кресле первого фильма.

Начало новой истории

Авторы оригинального фильма не стали развивать задел на масштаб прошлой ленты, в первых же кадрах объяснив, что вспышку в Европе удалось обуздать, а Британия на многие годы осталась закрытой зоной карантина. Фильм неспешно рассказал историю мальчика по имени Спайк, который разочаровался в отце и отчаянно пытался спасти мать. Финал свёл парня с доктором Келсоном, блестяще сыгранным Рэйфом Файнсом. На первый взгляд доктор казался безумцем, а его храм костей из тысяч погибших внушал ужас. Но затем становилось понятно, что в жестоком мире в нём уцелело милосердие. Его монумент мёртвых был своеобразным актом смирения перед трагическими событиями невыносимой реальности. Будь то заражённый или обычный человек, погибший от рук другого выжившего или природы, ― все находили во «дворце смерти» свой последний приют, в котором они были равны и погружены в вечный покой.

Крылатое выражение «memento mori» на устах доктора обрела новые оттенки. Когда жизнь можно было утратить в любой момент, лишь в смерти таилось успокоение. В конце концов, мать Спайка стала частью монумента костей, а мальчик продолжил своё путешествие и наткнулся на некоего Джимми ― имя, которое уже попадалось герою рядом с изувеченными телами. На этой интригующей ноте фильм закончился. Лента получила смешанные оценки, но окупилась в два с половиной раза, обеспечив зелёный свет продолжению.

В «28 лет спустя» Дэнни Бойл использовал новаторскую технику съемки. Часть экшен‑моментов с убийствами инфицированных снимали сразу на 8–20 iPhone 15 Pro Max, закреплённых дугой, чтобы получить много ракурсов одновременно и достичь эффекта остановки времени.

Каким получился «Храм костей»?

Большинство постапокалиптических фильмов и сериалов довольно поверхностно касаются развития личности в мире без цивилизации. Какие-то общие мотивы хорошо нам знакомы – люди обычно делятся на группы, подобно древним племенам, и начинают сражаться друг с другом за ресурсы. Но подобным образам часто не хватает психологической глубины. Глядя на выживших из очередного сезона «Ходячих мертвецов» или на Джоэла и Элли из The Last of Us, сложно сказать, что эти люди видели былой мир десятилетия назад (или вообще не видели в случае Элли) и давно стали скитальцами жестоких просторов хаоса. Редкие выжившие говорят как мы, думают, как мы – будто мир изуродовали лишь вчера, и они просто не успели измениться.

Второй фильм трилогии «28 лет спустя» не упрекнёшь в этой ошибке. Фильм не просто исследует безумие «новой реальности», но и ставит его в основу главной философской дилеммы повествования. На чашах весов оказываются два сумасшедших с совершенно разными взглядами и противоположными подходами к выживанию – загадочный Джимми с бандой подростков, к которому вынужденно присоединился Спайк, и уже знакомый нам доктор Келсон.

Джек О'Коннелл великолепно сыграл Джимми, достоверно передав его травмированную харизму. Его герой в некотором роде застрял в прошлом, навечно запечатлев размытые образы детства, перетекающие в крушение старого мира. Короткий пролог прошлого фильма, показывающий, как выжил маленький Джимми, оказался наполнен пазлами, воплотившимися в мировозрение героя в новой части. Так мультик «Телепузики» превратился в специальный танец, напоминающий ему забытые мотивы. А жуткая смерть отца обернулась для Джимми уродливой верой, помогающей ему выжить в страшной действительности. Авторы очень реалистично показали, как неожиданно могут прорастать в настоящее крупицы из прошлого.

Последователи Джимми напоминают детей из классического «Повелителя мух». Они всего лишь подростки, выросшие без опоры и воспитания в мире, лишённом социальных норм. Религия их лидера позволяет им компенсировать свои страхи и боль напускной «крутостью» и верой в высшую миссию. Лишённые всяких ориентиров, они следуют за единственным маяком в своей жизни, потому что сравнить его не с чем, да и идти им больше просто некуда.

Келсон – полная противоположность Джимми. Доктор нашёл смирение и принял новую жизнь, не потеряв среди пирующей жестокости своего необычного сострадания. Доктор не стремится зацепиться за прошлое, по его собственному признанию, он его уже почти и не помнит. Пожелтевшая фотография с женой стала лишь далёким отголоском. Осталось только смутное, ироничное ощущение, что былой порядок когда-то казался незыблемым. Келсон находит гармонию с окружающим миром и даже в заражённых пытается разглядеть некоторую человечность. Его мысль из прошлой части о том, что больные и здоровые в храме костей становятся едиными, получает новое развитие. Возможно, и будучи живыми, они не так сильно отличаются? А порой, может быть, в зараженных остается больше человеческого, чем в самих людях? Разумеется, в конце концов полярности соприкасаются, что приводит к неожиданным последствиям.

Интересно, что миры Келсона и Джимми контрастируют даже в стиле съёмки. Кадры с участием доктора почти всегда статичны и неторопливы. Они передают ощущение тихого спокойствия и показывают, что храм костей на отдалённой поляне наполнен странным умиротворением, свойственным священным местам. Фильм шепчет, что мир, созданный доктором, печален, но гармоничен – в нём Келсон пытается созидать и ищет надежду на что-то лучшее.

Джимми и его культ сопровождает совсем иной режиссёрский почерк. Когда они появляются на экране, реальность часто как будто искажается. Рваный монтаж, визуальные искажения и необычные фокусы воплощают постоянное напряжение, сливающееся со страстью к хаосу. И чем дальше Джимми погружается в своё безумие, тем тревожнее становятся его сцены.

Есть в фильме и третий взгляд на мир. На считанные секунды нам показывают, как заражённые видят окружение и воспринимают своих жертв. Очень интересный и свежий приём, который без нравоучительных объяснений расширяет лор франшизы.

Режиссёр фильма Ниа ДаКоста проделала восхитительную работу. То, что она рассказывает историю не только прямыми визуальными образами, но и тонкой операторской работой, делает фильм куда более глубоким и захватывающим.

Отдельно хочется отметить приятную натуралистичность кадра, уже ставшую фирменной чертой франшизы. Настоящие декорации, практически полное отсутствие искусственных эффектов и грамотный подбор цветовой гаммы делают мир «Храма костей» пугающе осязаемым и многократно усиливают погружение в происходящее.

Декорация «Храма костей» была построена за 6 месяцев из индивидуально отлитых репликов примерно 5500 черепов и 150 000 костей. Эти элементы собрали на вертикальных стойках, образуя колоннадную структуру храма.