Боль неизбежна. Страдание — ваш выбор

В книге Мураками про бег есть фраза, которую я часто использую и принял как свой личный девиз: «Pain is inevitable. Suffering is optional».

Очень многое в жизни — бизнес, работа, личные проекты, семья, друзья, здоровье — марафон. Вас ждет усталость, давление, ошибки, увольнения, срывы сроков. Боль встроена в саму конструкцию пути. Это не баг — это условие игры.

Но вот как вы реагируете на боль — зависит от вас. Можно застрять в «почему так тяжело», а можно сказать себе: «Да, трудно. И всё же я иду дальше».

Мы постоянно приходим к этой развилке. Одни делают боль смыслом. Другие — просто принимают её и продолжают двигаться.

—
Пономарь

КАСКО – испанец, а не аббревиатура

Многие уверены, что КАСКО расшифровывается как «Комплексное АвтоСтрахование, кроме Ответственности». Удобно же: все буквы на месте, смысл есть. На самом деле, это пример народной этимологии. Термин пришёл из Европы: в испанском casco – «шлем, корпус». В страховании casco означает страхование корпуса транспортного средства (то есть самой машины, без груза и ответственности перед третьими лицами).

Российские страховщики уже потом придумали удобную расшифровку, чтобы слово «КАСКО» не казалось иностранным. Отсюда и пишут в документах капслоком, как аббревиатуру. Но по происхождению это не сокращение, а заимствование. Поэтому в нерекламных текстах допустимо писать «каско» строчными буквами. Как и слово «осаго» – хотя ОСАГО действительно аббревиатура («Обязательное страхование автогражданской ответственности»), но стало нарицательным названием вида страховки.

Почему важно знать разницу: Во-первых, эрудиция – это всегда плюс 🙂 Во-вторых, понимание происхождения слов помогает правильно их писать и склонять. КАСКО не склоняется (как иностранное слово, выступающее названим продукта).

Лайфхак: если видите «аббревиатуру», которую все вокруг пишут большими буквами, задумайтесь, нет ли у него иностранного происхождения. Возможно, это вовсе не аббревиатура, а устоявшийся термин (VIP и UV-фильтр тому пример: VIP вообще произносится как слово «вип» и может писаться строчными).

—
Пономарь

Про космическую гонку знают все. А вот про то, что одновременно с ней шла ещё одна — подземная — сегодня помнят немногие.

В начале 60-х США запустили проект Mohole. Идея была проста: пробурить дно океана на глубине 3,6 км (там земная кора тоньше), пройти через кору и добраться до мантии. Начали у берегов Мексики, продвинулись на 183 метра вниз — и всё. В 1967-м проект закрыли: не хватило денег и политической воли.

Американские частные нефтяники добились результатов получше — в начале 70-х пробурили скважину Берта Роджерс глубиной 9,5 км, но не нашли нефти и проект забросили. Тем не менее, скважина оставалась глубочайшей в мире до 1979 года.

Тут пора сказать про СССР, который пошёл другим путём. В 1970-м началась работа над Кольской сверхглубокой скважиной, и в 1979 она обогнала Берту Роджерс. Бурили до самого распада Союза и потом еще немного — к 1994 добрались до глубины 12,2 км. Дальше мешала температура: бур буквально плавился. В итоге работы прекратили, мантии так и не достигли, но по пути обнаружили древние микроскопические окаменелости и переписали много геологических учебников. Скважину законсервировали в 2008 году, она до сих пор остаётся самой глубокой точкой, которую сделал человек.

Короче, обе сверхдержавы до мантии так и не добрались, но дали нам кучу новых данных о том, как устроена Земля.

Так что процесс работы над проектом часто не менее полезен, чем его цель.

—
Пономарь

Ладно, все написали, и я напишу — не знаю, как читать этот логотип иначе как «Я Омлет».

В интернетах идет серия публикаций, где люди рассказывают, как общение с чатгпт ломает кукуху им или их близким. Суть проблемы — ИИ так сильно стремится угодить пользователю, что готов подтвердить его любые когнитивные искажения и заблуждения относительно мира, и его личной особой исключительности. То есть, буквально, слишком чувствительные персоны начинают верить в то, что они как минимум всегда во всем правы, а максимум — что они избранные, новые мессии.

Интересно, что еще в 1970 году подзабытый нынче классик sci-fi Роберт Силверберг выпустил рассказ «Как хорошо в вашем обществе» с таким же сюжетом — беглец на космическом корабле общается с ИИ-агентами великих людей, своих друзей и семьи, и постепенно приходит к пониманию, что они будут поддерживать его и не в самых благих поступках.

Дорогая вселенная, когда в детстве я читал НФ, я все же надеялся, что она будет реализовываться как-то иначе…

Дай дураку UI стеклянный…

На следующей неделе стартую новый гастрольный тур с докладами.

26 июня — конференция Adindex City
28 июня — новая Передвижная диджитал-конференция в СПб
3 июля — Silver Mercury Network

Будете проходить мимо — смело подходите поболтать.

Закон Паркинсона гласит: «работа заполняет всё отведённое под неё время». Уверен, вы с ним регулярно сталкиваетесь. Я вот вообще каждый день 🙂

Если у задачи нет жёсткого срока, она начинает расползаться, усложняться, откладываться. Не потому, что люди ленивы (хотя люди правда ленивы), просто так устроен наш мозг — если дедлайн не давит, мы будем выбирать что угодно, кроме фокуса на том, что важно сейчас.

Простой пример из жизни: мне регулярно нужно готовить презентации для выступлений. Есть два варианта — делать презу на неделе "между делом", или поставить себе срок например, до полуночи среды (люблю делать такие штуки по вечерам, хоть это и неправильно). Ограничение во времени заставляет меня быстро принять десятки мелких решений, которые без дедлайна бы подвисли: какие слайды выкинуть, какие данные упростить, где хватит картинки из поисковой выдачи.

То же самое в командной работе. Когда задача нужна «когда-нибудь», она превращается в болото. Как только просишь: «давай первый драфт в пятницу» — появляется движение и какой-никакой результат.

Важно не бояться «искусственных» дедлайнов. Хотя они могут привести к спешке, если заданы в отрыве от реальности, но когда сроки поставлены с умом, это мощный креативный импульс. Люди начинают принимать решения, а не ждать времени получше, которое, конечно же, никогда не наступит.

—
Пономарь

Гибель «Титаника» — самое известное кораблекрушение в истории, а вот про корабль, который пришел на помощь гибнущим пассажирам и команде, помнят куда меньше.

В ночь на 15 апреля 1912 года, когда в Северной Атлантике погибал «Титаник», далеко не все суда услышали сигнал SOS, но радиотелеграфист лайнера «Карпатия» Харольд Коттам случайно поймал сообщение во время проверки линии. «Карпатия» прошла 58 миль по опасным льдам на рекордных для себя скорости в 17,5 узлов и прибыв на место трагедии обнаружили только дрейфующие спасательные шлюпки, в которых находились последние выжившие с «Титаника». За четыре часа экипаж «Карпатии» поднял на борт 705 человек.

Судьба самой «Карпатии» в конце концов тоже оказалась трагичной. Во время Первой мировой войны судно стало транспортом, перевозившим солдат и грузы между Европой и Америкой. 17 июля 1918 года, когда «Карпатия» шла в составе небольшого конвоя, её атаковала немецкая подлодка U-55. После трех торпедных попаданий корабль стал стремительно тонуть, но благодаря слаженным действиям команды погибли только пять членов экипажа, а полсотни пассажиров и более двухсот членов команды успели покинуть тонущий корабль и были вскоре подобраны британским эсминцем.

«Карпатия» оказалась на дне, как и «Титаник», зато исход для её пассажиров и экипажа был явно удачнее.

—
Пономарь

В конце 1911 года мир следил за драматичной гонкой за звание первых покорителей Южного полюса. Это был поединок между двумя экспедициями — норвежской под руководством Роальда Амундсена и британской под командованием Роберта Скотта.

Экспедиция Амундсена первой достигла Южного полюса 14 декабря 1911 года и благополучно вернулась.

Роберт Скотт дошел до полюса 17 января 1912 года, но погиб со своей командой при возвращении.

Два лидера. Оба готовились. Один вернулся героем, а второй не выжил. Почему? Из-за собственных решений.

1. Планирование

Амудсен изучил опыт жителей Арктики и взял их традиционную одежду — тюленьи и волчьи шкуры, а также скандинавские лыжи и качественную обувь.

Скотт же повел себя как «модный британец» — в его команде преобладали шерсть и тонкие ботинки, которые промокали, замерзали и провоцировали обморожения .

2. Правильный выбор инструментов

Амудсен использовал обученных собак и лыжи — быстрый и надежный способ передвижения.

Скотт положился на не готовых к холоду пони и моторные сани, которые часто ломались, из-за чего команда вынуждена была тащить груз на себе, от чего и дошла в конце концов до полного изнурения.

3. Чёткий фокус на главной цели, минимизация отвлекающих задач

Амундсен с самого начала готовил свою сплочённую группу к единственной задаче — достижению Южного полюса, тогда как Скотт пытался совместить географические открытия, научную программу и спортивное состязание, что размывало приоритеты.

4. Грамотное управление ресурсами и логистика

У Амундсена был просчитан каждый этап — закладки с провизией, стратегия сокращения рациона, учёт погодных условий.
Скотт не организовал транспорт и надёжную систему снабжения, потерял часть запасов. Фактически «холод, истощение и голод» стали прямыми причинами гибели экспедиции.

5. Прагматичное лидерство и командная дисциплина

Амундсен рационально руководил экспедицией — доверял опытным полярникам, без излишних обсуждений принимал жёсткие, но своевременные решения об изменении маршрута, урезании рациона и т.д.

Скотт, в свою очередь, демонстрировал разрушительный фаворитизм — доверял близким соратникам вопреки разумным доводам, нес лишний груз, игнорировал замечания команды об оптимизации припасов, что ослабило его команду в критический момент

Почему это актуально

Проекты, команды, стартапы — всё подчиняется тем же принципам. Выбор инструментов, реалистичность плана, фокус, управление ресурсами, стиль руководства — в этом, как ни банально, и кроется разница между успехом и неудачей.

Скотт не был слабым лидером. Он просто принял цепочку ошибочных решений, каждое из которых стоило слишком дорого.

Их история — не только о полярных широтах. Это кейс о том, как подход руководителя определяет исход всей миссии.

—
Пономарь

Напоминалка #2: не рисуйте мультяшные слайды в чатгпт. Этот желтушный псевдокомиксовый стиль всех задолбал. Правда.

Если уж генерите картинки для доклада, сходите в миджорни, ну или я не знаю, на freepik.com уже можно найти норм ИИ-картинки.

Кому сегодня нужны бренд-медиа, как создать safe space для аудитории и не выгореть

Сходил в гости в подкаст «Три Алексея» «Бизнес-разгоны» к Алексею Галицкому и Алексею Антонову. Говорил о доверии читателей, экосистемах в бизнесе, как выживать в турбулентности.

Если суммировать мои тезисы:

- контент в медиа все еще работает — даже сейчас, когда каналы его дистрибуции на грани полного вымирания;
- осмысленный контент важнее охватов;
- подписки, рейтинги и премии — не волшебные таблетки, а инструменты, к которым стоит подходить с холодной головой.

Давно так надолго не залезал на трибуну и разговор получился объёмный — про медиа, экономику, планирование и управление когда все летит в пи в эпоху перемен.

Смотрите (ютуб, vk, рутуб) и приходите в комментарии — поныть, пошутить, подумать. А если работаете в digital, не забывайте выключать экран и иногда смотреть в окно. Для здоровья.

О важности фактчекинга нейропоисковых результатов

Прочитал обзор интересного исследования: люди, решающие медицинские задачи с помощью ИИ-чатботов, ошибаются чаще, чем те, кто просто гуглит симптомы по старинке.

Учёные дали 1300 добровольцам 48 клинических сценариев. Половина использовала GPT-4o, Llama 3 или Command R+, а остальные искали ответы так, как привыкли дома — чаще всего через Google. В результате "гуглеры" правильно находили хотя бы одно заболевание в 47% случаев, а пользователи ИИ — только в 34,5%. То есть на 76% хуже.

Авторы подчёркивают: ИИ не дал пользователям никакого преимущества, по ряду критериев решения даже ухудшились.

А теперь наберите воздуха. Когда ИИ решал те же задачи сам, без участия человека, точность диагноза доходила до 90–99%.

Как же так получилось?

В расшифровках диалогов видно: участники часто давали ИИ неполные вводные, неправильно понимали его ответы или просто игнорировали рекомендации, даже если они были точными.

Исследователи делают вывод, что настоящая проблема кроется не в медицинских знаниях, а в навыках общения, узким горлышком является не медицинская компетентность, а дизайн взаимодействия человека и компьютера. Как выразился один из медиков-экспертов: «У ИИ есть знания, но нет социальных навыков».

Это отражает более широкий паттерн развития ИИ — еще недавно промпт-инжиниринг был на пике хайпа, но быстро сошёл на нет, когда модели научились подстраиваться под типичные пользовательские вопросы. А вот к медицинским диалогам с непрофессионалами это пока не применилось.

Короче, новости скорее хорошие — развитие ИИ дает врачам всё больше крутых инструментов, но при этом функционал врача перемещается в сторону правильного допроса пациента. А дальше — пусть железка сама ставит диагноз.

—
Пономарь

— Алло.
— Не могу сейчас разговаривать, читаю интервью с Максим в Избе.
— Ты же сам мне позвонил.
— Ничего не слышно, у меня тут за окном сжигает фонари проклятый дождь. Всё, пока.

Как говорится, какой ты сегодня (наткнулся на книгу «Сложные подчиненные» Батырева и это редкий случай случай, когда я не могу заставить себя читать дальше оглавления).

Google тихо запустил в мобильном приложении Discover новые AI‑саммари — не просто заголовки, а маленькие выжимки новостей с логотипами источников вверху. Это не тест, а полноценный запуск в США, с фокусом на темах спорта и лайфстайла.

Discover оставался редким, но изобильным источником нового входящего трафика для новостных паблишеров, теперь — сводка прямо в приложении. Google, естественно, объясняет заботой об удобстве пользователей, мол, саммари даёт понять, стоит ли читать оригинал. Но в реальности, никто, конечно же, не собирается читать оригинал.

Google уже внедрил AI Overviews в поиск и всё сильнее обваливает переходы на сайты. По данным Similarweb, в мире за год переходы с поиска упали с 2,3 млрд до 1,7 млрд.

Судьба медиа кажется мрачной как никогда.

Один за одним исчезают каналы дистрибуции, и самый очевидный результат — падают рекламные доходы, CPM летит вниз, рекламная модель для медиа всё менее жизнеспособна.

У крупных западных игроков вроде NYT или The Atlantic рынок позволяет как-то pivot’нуться на подписки, лицензирование контента, партнёрства с AI‑стартапами. Но для российского рынка, а также мелких, нишевых изданий в мире решения нет.

Самое опасное — медиа теряет контакт с читателем и превращается в еще один (бесплатный) источник данных для AI. Кажется, медиа перестают быть нужными. Все меньше пространства для развития, все ближе грань выживания.

—
Пономарь

Расцвет и падение Лунного заповедника WIndsurf

Иногда в мире технологий случаются такие сюжетные повороты, что сам Netflix бы позавидовал. Недавние события вокруг Windsurf лично я готов назвать главным M&A-триллером года.

Windsurf — это популярный AI‑редактор кода, где искусственный интеллект помогает писать, запускать и деплоить приложение прямо из IDE.

Всё началось в мае: OpenAI объявила, что почти закрыла сделку по покупке Windsurf примерно за $3 млрд. Рынок затрепетал, это был мегаход для всех: самая крупная сделка в истории OpenAI должна добавить в ChatGPT прокачанный AI-инструмент для кодирования, а для Windsurf это взлет над конкурентами и жирнющий кэшаут для команды.

Но обещать — не значит жениться. По одним слухам, сделку стал тормозить Microsoft (крупный инвестор OpenAI и владелец конкурирующих продуктов). По другим — наоборот, CEO Windsurf не одобрил условие, по которому OpenAI обязан делить новые наработки с Microsoft. В итоге сделка с OpenAI развалилась буквально в день дедлайна и тут в середине июля вмешался Google.

Google сделал фантастический ход — переманил в свой DeepMind CEO Windsurf Варуна Мохана и сооснователя Дугласа Чена вместе с несколькими топ-исследователями, а заодно купили лицензию на технологию за $2,4 млрд. Наверняка, поймали чуваков на пике демотивации, когда они грустили от потери трех миллиардов от OpenAI. А кто бы не грустил на их месте?

Короче, случилось не поглощение, но нечто худшее — уход топов на фоне такой сделки занес Windsurf в самые черные списки — с таким анамнезом новых сделок уже не предвиделось.

В этот момент внутри остатков Windsurf началась паника: старый CEO и несколько лидов ушли в закат, а что теперь делать остальной команде? Новым CEO срочно становится коммерческий директор Тим Ванг.

Внезапно на сцене появляются ребята из стартапа Cognition AI (их продукт— агента‑кодер Devin). На фоне творящегося хаоса они быстро выкупают остальную часть Windsurf — IP, бренд, продукт, подписчиков ($82 млн ARR, 350+ корпоративных клиентов), и команду — при этом обещают, что всем сотрудникам выдадут премию, а вестинг опционов будет ускорен.

Команда остаётся работать, продукты временно живут раздельно, а дальше пойдёт объединение с инструментами Devin.

И вот уже Cognition оценивают в $4 млрд…

Всё описанное происходит за 72 часа, которые новый CEO Windsurf прямо называет«дичайшими американскими горками» в его жизни и чуть ли не со слезами на глазах благодарит Cognition за то, что дали команде второй шанс.

Короче, настоящая медийная драма на фоне ИИ-шного хайпа, очень в духе бума доткомов тридцатилетней давности.

—
Пономарь

Придумал тег #попалподлошадь и буду отмечать им свои появления и упоминания в медиа. К счастью (сожалению?), происходит это нечасто, надоедать не буду.

Пояснительная бригада: в ЖЖ-шные времена этой фразой часто называли посты, где авторы рассказывали о своих публикациях/упоминаниях в медиа. Такой себе мем позднего мезозоя Интернета, родившийся из отрывка в «12 стульях»:

— О вас, товарищ Бендер, сегодня в газетах писали,— заискивающе сказал Ипполит Матвеевич.

Остап нахмурился. Он не любил, когда пресса поднимала вой вокруг его имени.

— Что вы мелете? В какой газете?

Ипполит Матвеевич с  торжеством развернул «Станок».
— Вот здесь. В отделе «Что случилось за день».

Остап несколько успокоился, потому что боялся заметок только в  разоблачительных отделах: «Наши шпильки» и «Злоупотребителей — под суд». Действительно, в отделе «Что случилось за день» нонпарелью было напечатано:

ПОПАЛ ПОД ЛОШАДЬ
Вчера на площади Свердлова попал под лошадь извозчика №  8974 гр. О. Бендер.
Пострадавший отделался легким испугом.

— Это извозчик отделался легким испугом, а не я,— ворчливо заметил О.Бендер. — Идиоты! Пишут, пишут — и сами не знают, что пишут. Ах! Это — «Станок». Очень, очень приятно.

Мой друг Лиза Дубовик, лучший научный коммуникатор по версии меня, написала офигенную колонку о том, что мы сдаем анализы все чаще, а это идет на пользу только лабораториям.

Тут хочется добавить, что главная причина, почему мы с Лизой создавали раздел «Здоровье» на Лайфхакере, — создать наконец-то убежище для людей, ищущих рациональности и здравого смысла в вопросах собственного здоровья.

Масштабы бедствия в области контента про здоровье поражают — раскрученных мифов, мракобесных статей в популярных СМИ, маркетингового булшита и инфоцыганства от заманивающих на свои бесполезные консультации врачей не становится меньше, а только больше. На Пикабу, кстати, прямо сейчас происходит скандал вокруг группы работников медицины (не могу назвать их врачами), которые открыли для себя свойства низкопробного контент-маркетинга на нейронках.

Гомеопатия в массовом сознании продолжает работать, остеопатия считается легитимной частью медицины, потребление БАДов — растёт. Впрочем, нельзя не заметить, что осознанность аудитории повышается, только слишком уж медленно.

P.S. А на Лизу подпишитесь, правда, она классная.