Дистанционное электронное голосование (ДЭГ) за пятилетку своего активного применения (2020-2025) быстро набрало удельный вес в общей корзине голосов: не менее 10% на старте применения в любом регионе, а в отдельных регионах — сразу 18-20% в общей массе голосов на старте.

При этом с ДЭГ случилась та же история, что ранее с КОИБами. Сначала оппозиция клеймила ДЭГ, как и КОИБы, как средство корректировки итогов выборов в пользу власти. И на первых порах ДЭГ был комплиментарен для кандидатов от власти. Но со временем электоральная статистика наглядно показала, что ДЭГ по умолчанию работает как раз в пользу оппозиции. Все дело в том, что ДЭГ исключает любую «ручную» корректировку голосов на уровне региона, а на федеральном уровне она невозможна ни технически, ни политически, это государственная цифровая система, она должна быть «вне подозрений».

В итоге, уже через пару циклов выборов с ДЭГ в нем выросла доля как «самоходов», так и нелояльных бюджетников, которых направить в ДЭГ власти могут, но проконтролировать их голоса — уже нет. Избиратель быстро смекнул, что голос в ДЭГ его региональному начальству не виден, и вместо лояльного голосования начал «голосовать сердцем».

Последние два года на выборах губернаторов фиксируется явная тенденция на проигрыш «власти» в ДЭГ по сравнению с обычным голосованием на участках. В 2024 году из только в двух из семи случаев губернаторы смогли показать в ДЭГ результат лучше, чем «на земле», а в пяти случаях из семи электронный избиратель голосовал за власть куда хуже чем на земле.

В Курской области отрицательный разрыв голосов за Алексея Смирнова в ДЭГ и на участках достиг рекордных — 17,6% (при этом на последних выборах в Госдуму в 2021 году ДЭГ давал в Курске стабильный прирост и самой ЕР, и ее кандидатам). Из двух «передовиков» ДЭГ в 2024 году только один — Андрей Турчак — показал в ДЭГ стахановский результат +15,9% (у второго, Георгия Филимонова, всего +3%).

Относительно использования маркетплейсов или технологических платформ можно выделить два формата коммуникации. Первый — это формат политической агитации, как, например, было на выборах в Таиланде, Индии, а также регулярно происходит на выборах в Соединенных Штатах Америки. Речь идет о продаже мерча или агитационной продукции, которая либо напрямую связана с политиками, кандидатами и партиями, либо косвенно ассоциируется с ними. Например, движение Black Lives Matter в 2020 году использовало маркетплейсы вроде Amazon для продвижения своих идей и ценностей, в том числе в связке с повесткой Демократической партии и в оппозиции Дональду Трампу.

Что касается второго формата, то это скорее не агитация, а информирование. Такой формат, на мой взгляд, для России во многом новый. Очевидно, что сейчас он используется как попытка задействовать еще один массовый и важный канал коммуникации с гражданами. Маркетплейсы сегодня — не просто площадки для электронной торговли, а целые экосистемы с собственными сообществами бизнес-инфлюенсеров и обычных инфлюенсеров. Например, тот же Ozon: мы видим большое количество публичных профилей — своего рода прото- или квази-блогеров, которые, обозревая товары и услуги, формируют вокруг себя значительную аудиторию. Мне кажется, что рассматриваемый проект направлен именно на это — прежде всего на информирование. В таком случае это может стать уникальным и интересным кейсом, который впоследствии стоит отдельно проанализировать и оценить с точки зрения эффективности.

Я думаю, что подобный способ коммуникации может пользоваться массовым спросом. Во-первых, он вряд ли будет восприниматься как навязчивый. Во-вторых, он способен работать на повышение заинтересованности граждан, возможно — на рост явки и, безусловно, повышение информированности. Важным станет анализ метрик: сколько людей вообще увидели такую информацию или рекламу, сколько с ней взаимодействовали, сколько пользователей, условно говоря, «добавили в корзину» те или иные предложения — например, возможность улучшения больниц, дорог или другой инфраструктуры, как это описывали «Ведомости». На основе такой статистики и данных уже можно будет делать выводы о том, насколько эта кампания оказалась серьезной, масштабной и эффективной.