Coretho de Candia или изначальный Корнякт

Что нам известно о Константине Корнякте, вместе с которым Томмазо де Альберти прибыл во Львов в 1583 году. Харевичева вслед за Лозинским утверждает, что Корнякт происходил из Кандии (название Крита в рассматриваемый период). Географическое положение острова Кандия делало его идеальным местом для контроля над морскими путями, соединяющими итальянские полисы и Константинополь, а также Константинополь и большую часть Средиземноморья. А главный порт и населенный пункт Кандия, его имя распространилось на весь остров, прилипший к береговой полосе и который будто вгрызался со стороны моря в островной ландшафт, напоминал логово. Логово пиратов, с течением времени Кандию (город) превратили в серьезный укрепрайон, осада которого турками в середине 17 века продлилась 22 года.

Поводом для начала осады стала предпринятая пиратской эскадрой атака турецких кораблей, после которой пираты с захваченной добычей прибыли на остров. На карте венецианских владений отчетливо видно “правильное” (для пиратского промысла и работорговли) расположение Кандии относительно основных морских путей в Средиземном море.

Пиратом, но только сухопутным, был и Константин Корнякт. Характерно, что среди имён под которыми он упоминается в городских документах встречается имя Коретон из Кандии (Coretho de Candia). Как известно, имя Коретон было у одного из множества сыновей мифологического царя Аркадии Ликаона. Этот нечестивый царь попытался угостить Зевса человеческим мясом. Затерянным в море и умирающим от голода морякам разрешалось людоедство, таков морской обычай. Со временем неприличный Коретон превратился в благопристойного Корнякта, представителя нобилитета.

На карте венецианских владений отчетливо видно “правильное” (для пиратского промысла и работорговли) расположение Кандии относительно основных морских путей в Средиземном море.

Винная торговля требует мужества

Послужной список Коретона-Корнякта в общих чертах выглядит следующим образом. В сороковых годах 16 века был состоятельным купцом в Константинополе. Несмотря на молодой возраст это вполне возможно, так как старший брат Михаил занимался винной торговлей, делом прибыльным. Однако следует понимать как осуществлялась подобная деятельность. По Черному морю мальвазию из Константинополя доставляли к устью Днестра, затем преимущественно речным путем везли до перевалочной базы на реке Полтва. Основным преимуществом перевалочной базы являлось ее месторасположение - на стыке двух речных систем, Вислы и Днестра. Благодаря географическому положению торгово-транзитный хаб на Полтве представлял собой удобное место с точки зрения логистики и соответственно это делало его подходящим местом для заключения торговых сделок. Именно здесь обосновался старший брат Константина. Так как логистическая цепь поставок вина была сопряжена с рядом рисков, то очевидно, что поставками занимались люди, способные переносить дорожные невзгоды, а также защитить свой товар с оружием в руках. Константинопольский купец родом из пиратской Кандии с наводящим ужас именем Коретон был таким человеком. От младых ногтей он оказался вовлеченным в деятельность, требующую личного мужества и умения убивать.

Голландская гравюра 1589 года дает понимание как при жизни Коретона-Корнякта представляли внешний облик царя Аркадии Ликаона, отца Коретона. Судя по гравюре семейство Ликаона в то время воспринималось не иначе как “волки позорные”.

Волошский таможенник

В середине столетия Коретон перебрался в подконтрольную Порте Валахию, где в течение 20 лет сумел сколотить и приумножить капитал. На наши деньги он стал миллионером. На основе сведений, содержащихся в книге Лозинского можно предположить более точное время появления греческого купца в Валахии. Его агент, Августин Эйхингер из Нюрнберга, впоследствии выбившийся в купцы, оставил датированные 1551 годом сведения о том, что на протяжении 7 лет служил Коретону-Корнякту, три года в Валахии и 4 года в Константинополе. Скорее всего Эйхингер являлся агентом греческого купца в Валахии, когда тот привозил на продажу из Константинополя мальвазию. Но после того, как Коретон сам перебрался в Валахию, для продолжения торговых операций ему понадобился представитель в Константинополе. Им и стал Эйхингер. В таком случае переезд грека из Константинополя в Валахию произошел около 1547 года.

Уже через 5 лет, в 1552 году Коретон-Корнякт становится казначеем молдавского господаря Александра Лэпушняну и что весьма вероятно, одновременно занимает пост главы таможенной службы. Подобная синхронность вытекает из того каким образом пополнялась казна молдавского правителя. Главным источником поступлений в казну являлись таможенные сборы. Поэтому логично предположить, что руководство казначейством и таможней находилось в одних руках. Лозинский пишет о том, что в львовских городских актах 1567 года Коретон-Корнякт фигурирует как волошский таможенник. Это уже завершающий период правления Александра Лэпушняну в Молдавии, в следующем 1568 году воевода умрет. Однако маловероятно, чтобы предприимчивый грек заняв пост казначея упустил возможность с первых дней заполучить в свои руки контроль над основным источником поступления денежных средств в казну молдавского господаря. К тому же на придунайских землях Константин скорее всего действовал как агент греческого Фанара, обладающий крепкими связями в Константинополе.

Ярмарка раньше крепости

О важности таможенных сборов для казны молдавского господаря говорит факт переноса при Александре Лэпушняну ярмарки из Шипеница в Хотин. Хотя сам “перенос” выглядит как позднее легендирование изначального появления ярмарки в Хотине. Большой вопрос была ли ярмарка в Шипенице, как и сам Шипениц в 16 веке. Другое дело Хотин, расположенный в удобном месте для того чтобы разместить ярмарку и организовать контроль над торговым маршрутом проходящим по Днестру и связывающим Константинополь с Валахией, а также через торгово-транзитный хаб на Полтве с немецкими полисами в Балтийском регионе.

Именно ярмарка дает понимание, когда в Хотине появились первые укрепления. Конечно, речь не идет о строительстве крепости. Возведение сложных с инженерной точки зрения фортификационных сооружений произошло гораздо позже. Крепость вместе с комплексом дополнительных внешних укреплений в начале 18 века возвели французские инженеры по заказу турецкого правительства. Если даже верить тому, что говорится о ходе Хотинской битвы 1621 года, то все равно бросается в глаза абсолютная бесполезность вроде бы существующей на тот момент хорошо укрепленной крепости. Это скорее декорация. Уберите крепость и ничего не изменится в характере боевых действий. Как сказано в польской википедии “тыл (польско-литовского войска) прикрывали крепость и укрепленная церковь с пехотой”. То есть крепость была чем-то равным укрепленной церкви, но с одной (существенной) разницей, в крепости не было пехоты. Согласитесь странная крепость. Но эту странность не слишком сложно объяснить, если допустить что описание Хотинской битвы было отредактировано или составлено польским автором в то время, когда Хотинский укрепрайон уже давно существовал и был хорошо известен, то есть не ранее середины 18 века. Хотинская крепость вместе с четырехкратным как минимум превосходством численности турецкого войска генерировали нужную картинку (отважные лисовчики на фоне величественных крепостных стен бьют османов) в головах доверчивых читателей.

Таможня дает добро

Первые фортификационные сооружения в Хотине должны были появиться практически одновременно с ярмаркой. Они имели двойное назначение. Первое, укрепления служили защитой крупного для той местности и того времени торгового поселения на берегу Днестра, прежде всего от набегов кочевников (в т.ч. польских). Второе назначение, это как раз то самое “пушки с пристани палят кораблю пристать велят”.

В каких-то случаях морское судно имело возможность не подчиниться приказу пристать к берегу. Правда, с учетом навигационных маршрутов, проходивших вдоль береговой линии и быстроходных плавсредств в распоряжении окопавшихся на берегу (вспомните ролики на ютубе как в наши дни морские пираты на небольших но быстроходных суденышках атакуют торговые суда), эта возможность была довольно ограниченной. Но в случае, когда водный путь сводится к речному руслу, уклониться от приглашения оплатить таможенный сбор и вовсе не получится. Если только прорываться с боем.

Ярмарка связанная неразрывно с речным торговым маршрутом, соединяющим друг с другом три региона - Черноморский, Балтийский и Придунайский, дает понимание почему вокруг Хотина в 17 веке постоянно происходили военные стычки. А если провести на наш взгляд уместную параллель с осадой Львова в 1648 году казацко-татарскими силами с целью получения выкупа, то станет понятно, кто и зачем атаковал Хотин. К тому же в 1650 году во время совместной с татарами экспедиции против молдавского господаря Василия Лупу казацкое войско Богдана Хмельницкого “освободило” Хотин. Интересно, от кого?

Как сегодня на Украине видят Хотинскую битву 1621 года

И как это происходило в реальности.

На видео лисовчики спасают жителей Хотина от османской угрозы.

Для полноты картины - хотинская таможня за работой (кто из них Константин Корнякт решайте сами)

Ростовщик Корнякт

Однако пора вернуться к Константину Корнякту, которого мы оставили заниматься налаживанием системы таможенных сборов и пополнением казны молдавского господаря. Дело у него ладилось. Помимо двух указанных занятий предприимчивый грек нашел себе еще одно прибыльное дело. Ростовщичество.

Имеются сведения о том, что в 1575 году молдавский господарь Петр Хромой (Шкепу) и сучавские купцы задолжали Корнякту около 12 000 талеров. Кшиштоф Булжацкий с польским размахом добавляет к этим сведениям, “разумеется, золотом”. Как известно талер преимущественно серебряная монета. 😊

Кроме этого, украинская википедия сообщает о займе в сумме 1000 злотых Львовскому магистрату для выкупа фольварка Гольдберг у мещанина Станислава Шольца, а также о займах королям Речи Посполитой и финансовых операциях с Мнишеками. Безусловно, занятие ростовщичеством предполагает наличие у ростовщика ресурсов, позволяющих взыскать с должников задолженность причем с процентами. Получается, Корнякт обладал такими ресурсами и возможностями в Молдавии и в Речи Посполитой.

Но что это за сила, позволяющая взыскивать задолженность с молдавских господарей и вести с выгодой для себя финансовые операции с шляхтой Речи Посполитой? В 16 веке такой силой являлась Оттоманская империя, взаимодействие с руководящими органами которой обеспечивал Фанар.

Интересно откуда у Корнякта появился солидный капитал, позволивший осуществлять рискованные финансовые операции. Корнякт занимал должности казначея и главного таможенника при Александре Лэпушняну, также он вел торговые дела и вряд ли прекратил ими заниматься после того как поступил на службу к молдавскому господарю. Ко всему прочему, в 1563 году умер его старший брат Михаил, купеческое дело которого (винная торговля) перешло к младшему брату. Другими словами Константин Корнякт был далеко не бедный человек. И все же возникает резонный вопрос, было ли у него достаточно средств, чтобы предоставлять крупные займы на длительное время и при этом иметь достаточно денег для продолжения остальной деятельности. Например, винная торговля требовала немалых средств для периодических закупок мальвазии и доставки вина из Константинополя.

Трудно однозначно ответить на этот вопрос, но существует версия что основой финансового капитала Корнякта стали суммы, взятые в долг у правившего в Молдавии с 1561 по 1563 годы господаря греческого происхождения Иоанна Якоба Гераклида, также известного как Деспот Водэ.

О нем и его партнерстве с Корняктом мы расскажем в следующих постах. Постараемся чрезмерно не растекаться мыслию по древу, но поверьте тема интересная. Достаточно сказать о том, что Деспота Водэ считают протестантским монархом, одним из первых в Европе. Вот же как бывает. Протестантские страны расположены на Севере Европы, а протестантский монарх-пионер правит в южной Молдавии. При этом по происхождению он грек. А его подданные... С подданными нам ещё предстоит разобраться. Скажу только, что неподалеку от родового гнезда свергнутого Деспотом Водэ Александра Лэпушняну находится селение Руска.

Не пропустите, будет интересно.

Уважаемый читатель! В настоящее время этот канал выполняет роль песочницы. Как и в любой песочнице здесь на пути к окончательному появляется довольно много промежуточного, а потому зыбкого и еще не принявшего окончательную форму. Именно поэтому я пока что не предпринял никаких действий по популяризации своего детища, считая это преждевременным. Однако часть постов уже приобрели завершенный с точки зрения автора вид, а потому их форма и содержание более не подвержены протеизму. Это относится к постам, сделанным три и более дней назад. Так что если вдруг вы попадете в число читателей “песочницы” рекомендую читать все что размещено в канале ранее трех дней от текущей даты и не тратить свое время на то, что подобно Протею склонно к метаморфозе.

Плавали два грека по морям и рекам

Наверное для исследования биографий Корнякта и Деспота Водэ лучше всего подходит форма сравнительных жизнеописаний, использованная Плутархом. Античный автор сопоставлял биографии известных греков и римлян, образуя пары Тесей—Ромул, Фемистокл—Камилл, Лисандр—Сулла и т.п. Большая часть героев для биографий «греческой части» — люди классического периода, в то время как среди римских персонажей большинство — представители Поздней республики. В нашем случае речь идёт о двух греках, родившихся примерно в одно время, в первой четверти 16 века. К тому же у них могло быть общее место рождения - остров Кандия (нынешний Крит). По другим сведениям Якоб Геркалид родился на острове Самос.

Несмотря на греческое происхождение и возможно общее место рождения перед нами в известном смысле две противоположности. Корнякт перебрался из Кандии в Константинополь, вместе с братом обосновавшимся в транзитном хабе на Полтве вел торговлю с немецкими городами, делал карьеру в Валахии, занимался сбором таможенных пошлин, торговлей и ростовщичеством, в конечном итоге вошел в число патрициев Леополиса играя при этом роль столпа православия (греческого, т.е. восточного христианства). За его спиной присутствовала отчетливая тень Фанара, греческой общины Константинополя и соответственно Османской империи, с руководством которой верхушка греческой общины состояла в тесных отношениях, в том числе по вопросам распространения восточного христианства.

Жизненный путь Якоба Гераклида, будущего молдавского Деспота Водэ, увел его в ином направлении. На Запад. Юность Иоанна Якоба Гераклида прошла на Хиосе, где обосновалась генуэзская община (помните с чего начинается 3 глава в книге Харевичевой Czarna Kamienica i jej mieszkańcy?). Затем если верить всему что рассказывается о Якобе Гераклиде были переписка рукописей в Ватикане, медицинский факультет университета Монпелье, двор Генриха II, участие в обороне Меца, осажденного войсками Карла V. Прибытие в логово лютеранства Виттенберг, сразу после этого "логичный" ход для новоиспеченного лютеранина и защитника Меца служба в испанской коннице Карла V, ранение в битве при Ранти, писательский отпуск в Антверпене - написаны два трактата на военную тематику, один из которых привлек внимание Самого (Карла V). Впечатленный масштабом личности греческого авантюриста цезарь подтвердил его титулы Деспот Самоса и маркграф Пароса. Этим цезарь не ограничился и добавил в копилку почетных званий деспота, а также лютеранина (sic!) “золотого рыцаря” (eques auratus) и графа-палатина (Comes palatinus Caesareus). В общем, сплошной Дюма.

Исходя из того, каким образом будущий Деспот Водэ захватил власть в Молдавии, можно предположить следующее. Это был Аркадий Гайдар, сочинивший себе биографию головореза. Кроме того, у него на руках были документы, по которым он принадлежал к потомкам Геракла (отсюда родовое имя Гераклид) и являлся наследником правителей Эгейских островов. Вполне возможно, что он не был греком, так как в Монпелье его знали под именем Жак де Марчетти. Волна европейской колонизации катилась в восточном направлении, она и подхватила или будет уместно сказать, на ней как заядлый серфингист покатился на восток Иоанн Якоб Гераклид де Марчетти или как его там звали на самом деле.

Деспот Водэ глазами советских кинематографистов. По мотивам Дюма. Съемки проводились в 1978 году на территории УССР, преимущественно во Львове и его окрестностях.