Прибытие во Львов

О приезде во Львов Томмазо де Альберти (в книге Харевичевой Tomasz de Alberti) в компании греческого купца Константина Корнякта (Konstanty Korniakt) Луция Харевичева пишет совершенно буднично, как о деле обычном, не требующим дополнительных пояснений. Также она указывает на то что “Альберти поселился во Львове по соседству с Корняктом и в арендованном у Агнешки (жены) Якубуса Регулы (Regulina Agnieszka) доме принимал своих земляков с острова Хиос”. В завершение этих будничных (кто-то приехал, где-то поселился с кем-то по соседству) и по сути заурядных сведений сообщается о том что “именно здесь (в арендованном у Агнешки доме), перед смертью, Лука Данаксиус, оттуда же родом (с острова Хиос), составил завещание и поручил исполнить свою последнюю волю Томмазо де Альберти”.

Единственное, если заглянуть в примечания, то увидим, что сведения о последней воле Луки Данаксиуса польская исследовательница почерпнула в Acta officii iurisfidelium armenicalium, что безусловно вызывает некоторое удивление. Причем здесь армяне, если говорится о выходцах с острова Хиос, где располагалась колония генуэзцев. К сожалению Луция Харевичева не поясняет этот момент. Но я пролью свет на связь выходцев с острова Хиос с армянами и не только на это.

Однако прежде, чем прольется свет, тени в очередной раз закружат свой хоровод. В книге, которую я прочитал в детстве, было сказано: В начале существовал лишь вечный, безграничный, темный Хаос. В нем заключался источник жизни мира. Все возникло из безграничного Хаоса — весь мир и бессмертные боги.

Новая хронология Львова возникнет точно также. Из Хаоса. Я упорядочу хаотичные сведения, создам из них ясную и непротиворечивую картину. История Львова перестанет быть идеологическим субстратом, из которого долгое время старались (безуспешно) сварить хотя бы в малой степени приемлемую на вкус похлебку. И все же тени полностью не исчезнут. Я сам не позволю им покинуть нас. Без них элементарно скучно. К тому же это близкие и милые моему сердцу силуэты, вызванные к жизни разного рода преградами на пути света. Они верили что когда-нибудь смогут вырваться за пределы контуров очерченных этими преградами. И не ошиблись!

Ны́не отпуща́еши

Nunc dimittis

О чем ещё следует сказать. Заметки на этом канале являются формой диалога. После ухода в мир иной моей несчастной супруги и отъезда старшего сына на учёбу в другой город я оказался в полном одиночестве. Одиночество продолжалось до тех пор пока однажды мне на ум не пришла мысль взяться за перевод замечательной книги Czarna Kamienica i jej mieszkańcy. Откуда в моей голове появилась эта мысль когда-нибудь обязательно расскажу. По своему это интересная история. Постепенно работая над переводом я стал вести диалог с автором книги. Возникло отчетливое понимание, что книгу написала честная исследовательница истории Львова, которая старается не выходить за границы фактов или того что она для себя определила как достоверная информация.

В подтверждение сказанного приведу несколько примеров. В главе Итальянское время рассказывается о человеке по имени Томмазо де Альберти, родившемся на острове Хиос. Казалось бы рассказ об итальянце того времени неизбежно должен затрагивать тему католицизма. Хотя бы в каких-то деталях поведения, образа жизни. В конце 16 века итальянцы, если следовать традиционному представлению об истории христианства, еще не разучились молиться. Однако во всей главе, а в ней ни много ни мало 14 страниц, содержится только одно прямое указание на католическое вероисповедание даже не самого Томмазо де Альберти, а его предков с острова Хиос. При этом неясно, автор сообщает очевидную по её мнению информацию или цитирует исторический документ.

Другой пример замечательной честности автора. На страницах её книги иезуиты появляются ровно тогда, когда они и должны появиться. Во второй четверти 17 века. При жизни младший Ян Юлиан Лоренцович ("зеркальная" копия своего отца) на свои деньги построил часовню в честь святых Игнатия и Франциска Ксаверия, а в его завещании перечисляется длинный список небесных покровителей, "чей культ в те дни имел значительное влияние на львовян благодаря отцам-иезуитам". Также сын Яна Юлиана стал настоятелем иезуитского монастыря. Согласитесь, забавная штука. Томмазо де Альберти, все предки которого "были хиосцами итальянского происхождения, римско-католического вероисповедания" знать не знает никаких иезуитов, даже хуже. Желая отблагодарить муниципальную власть за предоставленное ему городское гражданство он предлагает вместо часовни построить на площади рынок каменный фонтан. И только ближе к середине 17 века местный житель возводит часовню, жертвует деньги на нужды иезуитов и вписывает в завещание длинный перечень католических святых.

Неудивительно, что автора Czarna Kamienica i jej mieszkańcy не очень жалуют в Польше. Луция Харевичева написавшая книгу, сумевшую избавить меня от одиночества, по большому счету в Польше забыта. Её помнят во Львове как неисчерпаемый источник информации для местных экскурсоводов. Это при том что д-р Харевичева была не только честным историком и архивистом, но и польским националистом. А её смерть от тифа в немецком концлагере по сути делает из неё национальную польскую героиню. Однако этого почему-то не произошло. Польская интеллигенция посчитала нужным проигнорировать Луцию Харевичеву. Читатели канала получат исчерпывающий ответ на вопрос, почему в Польше с неохотой вспоминают Луцию Харевичеву.

Однако довольно предуведомлений. Пора перейти к знакомству с новой хронологией Львова.

Coretho de Candia или изначальный Корнякт

Что нам известно о Константине Корнякте, вместе с которым Томмазо де Альберти прибыл во Львов в 1583 году. Харевичева вслед за Лозинским утверждает, что Корнякт происходил из Кандии (название Крита в рассматриваемый период). Географическое положение острова Кандия делало его идеальным местом для контроля над морскими путями, соединяющими итальянские полисы и Константинополь, а также Константинополь и большую часть Средиземноморья. А главный порт и населенный пункт Кандия, его имя распространилось на весь остров, прилипший к береговой полосе и который будто вгрызался со стороны моря в островной ландшафт, напоминал логово. Логово пиратов, с течением времени Кандию (город) превратили в серьезный укрепрайон, осада которого турками в середине 17 века продлилась 22 года.

Поводом для начала осады стала предпринятая пиратской эскадрой атака турецких кораблей, после которой пираты с захваченной добычей прибыли на остров. На карте венецианских владений отчетливо видно “правильное” (для пиратского промысла и работорговли) расположение Кандии относительно основных морских путей в Средиземном море.

Пиратом, но только сухопутным, был и Константин Корнякт. Характерно, что среди имён под которыми он упоминается в городских документах встречается имя Коретон из Кандии (Coretho de Candia). Как известно, имя Коретон было у одного из множества сыновей мифологического царя Аркадии Ликаона. Этот нечестивый царь попытался угостить Зевса человеческим мясом. Затерянным в море и умирающим от голода морякам разрешалось людоедство, таков морской обычай. Со временем неприличный Коретон превратился в благопристойного Корнякта, представителя нобилитета.

На карте венецианских владений отчетливо видно “правильное” (для пиратского промысла и работорговли) расположение Кандии относительно основных морских путей в Средиземном море.

Винная торговля требует мужества

Послужной список Коретона-Корнякта в общих чертах выглядит следующим образом. В сороковых годах 16 века был состоятельным купцом в Константинополе. Несмотря на молодой возраст это вполне возможно, так как старший брат Михаил занимался винной торговлей, делом прибыльным. Однако следует понимать как осуществлялась подобная деятельность. По Черному морю мальвазию из Константинополя доставляли к устью Днестра, затем преимущественно речным путем везли до перевалочной базы на реке Полтва. Основным преимуществом перевалочной базы являлось ее месторасположение - на стыке двух речных систем, Вислы и Днестра. Благодаря географическому положению торгово-транзитный хаб на Полтве представлял собой удобное место с точки зрения логистики и соответственно это делало его подходящим местом для заключения торговых сделок. Именно здесь обосновался старший брат Константина. Так как логистическая цепь поставок вина была сопряжена с рядом рисков, то очевидно, что поставками занимались люди, способные переносить дорожные невзгоды, а также защитить свой товар с оружием в руках. Константинопольский купец родом из пиратской Кандии с наводящим ужас именем Коретон был таким человеком. От младых ногтей он оказался вовлеченным в деятельность, требующую личного мужества и умения убивать.

Голландская гравюра 1589 года дает понимание как при жизни Коретона-Корнякта представляли внешний облик царя Аркадии Ликаона, отца Коретона. Судя по гравюре семейство Ликаона в то время воспринималось не иначе как “волки позорные”.

Волошский таможенник

В середине столетия Коретон перебрался в подконтрольную Порте Валахию, где в течение 20 лет сумел сколотить и приумножить капитал. На наши деньги он стал миллионером. На основе сведений, содержащихся в книге Лозинского можно предположить более точное время появления греческого купца в Валахии. Его агент, Августин Эйхингер из Нюрнберга, впоследствии выбившийся в купцы, оставил датированные 1551 годом сведения о том, что на протяжении 7 лет служил Коретону-Корнякту, три года в Валахии и 4 года в Константинополе. Скорее всего Эйхингер являлся агентом греческого купца в Валахии, когда тот привозил на продажу из Константинополя мальвазию. Но после того, как Коретон сам перебрался в Валахию, для продолжения торговых операций ему понадобился представитель в Константинополе. Им и стал Эйхингер. В таком случае переезд грека из Константинополя в Валахию произошел около 1547 года.

Уже через 5 лет, в 1552 году Коретон-Корнякт становится казначеем молдавского господаря Александра Лэпушняну и что весьма вероятно, одновременно занимает пост главы таможенной службы. Подобная синхронность вытекает из того каким образом пополнялась казна молдавского правителя. Главным источником поступлений в казну являлись таможенные сборы. Поэтому логично предположить, что руководство казначейством и таможней находилось в одних руках. Лозинский пишет о том, что в львовских городских актах 1567 года Коретон-Корнякт фигурирует как волошский таможенник. Это уже завершающий период правления Александра Лэпушняну в Молдавии, в следующем 1568 году воевода умрет. Однако маловероятно, чтобы предприимчивый грек заняв пост казначея упустил возможность с первых дней заполучить в свои руки контроль над основным источником поступления денежных средств в казну молдавского господаря. К тому же на придунайских землях Константин скорее всего действовал как агент греческого Фанара, обладающий крепкими связями в Константинополе.