Привет всем белградским! 11-12 апреля участвую в фестивале «Виртуальная политика», на котором прочитаю лекцию об эволюции роли интернета в политике.

Расскажу о том, как «технология освобождения» не смогла сокрушить диктатуры и починить демократию, но все равно радикально изменила общественные процессы по всему миру. Недавно выпускал об этом большой материал на канале, а теперь постараюсь раскрыть вопрос еще подробнее и увлекательнее в формате лекции. Буду рад ответить на ваши вопросы и пообщаться лично.

Остальные спикеры и темы тоже крайне интересные. Так что если будете где-то неподалеку — обязательно приходите.

Как изменилась политика в цифровую эпоху и правда ли интернет заменил реальные действия?

«Виртуальная политика» — двухдневный фестиваль с лекциями и дискуссиями о влиянии интернета на общество.

11 апреля: историк София Широгорова, политолог и автор тг-канала «Политфак на связи» Александр Бочаров, китаист и основатель клуба Robna Kuća Данила Петров, социолог Федор Докукин.

12 апреля: политменеджер Петр Лосев, философ и автор канала «Пробел» Глеб Лихачев, активист Montelibero Валерий Утросин и юрист Виктор Горский-Мочалов.

Успейте выбрать билет на один или два дня — цена увеличится ближе к дате проведения ивента

Когда: 11-12 апреля (сб-вс), 13:00
Где: Белград, Војводе Добрњца 48 | Auditoria

Укрепляет ли автократию индоктринация через образование? Скорее да, но есть нюансы

В связи с очередным витком обсуждения нашумевшей документалки о пропаганде в российских школах вспомнил об интересном working paper "Education, Indoctrination, and Mass Mobilization in Autocracies", недавно опубликованном уже в виде статьи в журнале "Political Research Quarterly". Его авторы задаются вопросом: может ли индоктринация через образование способствовать стабильности авторитарного режима?

Сначала авторы обозревают существующие исследования о влиянии образования на политическое поведение граждан и режимные трансформации.

В литературе есть консенсус о том, что образование обладает демократизирующим эффектом: оно социализирует граждан, повышает их грамотность и навыки критического мышления, дает больше возможностей на рынке труда. Все это способствует более глубокой вовлеченности людей в политику и участию в коллективных действиях, которые и приводят к демократизации. Из этого следует, что авторитарным режимам невыгодно вкладываться в образование, потому что так они подрывают собственную устойчивость. Так ли это на самом деле? Не совсем.

Между уровнем образованности населения и демократичностью политического режима действительно есть позитивная связь, но она U-образная: то есть наиболее закрытые авторитарные режимы поддерживают образование даже в большей степени, чем более конкурентные автократии — почти на уровне демократий. Поэтому при анализе образовательной политики в авторитарных режимах важно смотреть не только на обобщенные цифры уровня образованности населения или доли расходов бюджета, но и на содержательную составляющую: а что из себя вообще представляет образование в автократиях?

Авторы описывают три механизма, через которые авторитарные режимы пытаются влиять на население с помощью индоктринации через образование. Первый — убеждение (persuasion): постепенное формирование лояльности граждан к режиму через длительное окучивание «правильными» нарративами. Второй — эффект третьего лица (third-person effect): убеждение недовольных властью индивидов в том, что они окружены лояльным «большинством», которое поддерживает режим, а значит и выступать против — бесполезно. Третий — подавление (domination): пропаганда через образование может быть нарочито абсурдной, но это не баг, а фича — так автократии показывают свою силу и способность убедить население в любой ерунде.

Исследователи попытались проверить, работают ли эти механизмы в реальности. Для этого они взяли данные V-Dem о характеристиках политических режимов (их тип, уровни политической мобилизации за автократию и демократию и т.д.), датасет с уровнями индоктринации образования The Varieties of Indoctrination (экспертный опрос, схожий по методологии с V-Dem), контрольные переменные с социально-демографическими характеристиками стран. Данные исследования охватывают 97 государств с 1950 по 2019 годы с авторитарными режимами. Для анализа авторы использовали линейные регрессии с фиксированными эффектами по странам: чтобы посмотреть на связь между уровнем индоктринации образования и политической мобилизацией за демократию/автократию с учетом структурных характеристик государств.

Что показатели результаты:

— уровень индоктринации образования и общий уровень политической мобилизации не связаны друг с другом;
— мобилизация в поддержку демократии снижается с повышением уровня индоктринации образования;
— а вот мобилизация в поддержку автократии наоборот повышается;
— при этом уровень образованности населения сам по себе повышает продемократическую мобилизацию — однако с повышением уровня индоктринации этот эффект снижается.

Эмпирическая часть исследования прикольная, но относиться к ней следует критически, о чем пишут и сами авторы. Во-первых, речь идет только о корреляциях — то есть исследование показывает, существует ли статистически-значимая связь между разными явлениями, но не доказывает ее казуальность. Во-вторых, практически все данные в исследовании — это датасеты проектов типа V-Dem: экспертных опросов, с методологией которых есть ряд проблем.

Спешу поделиться прекрасной новостью — вышел третий номер журнала «Фронда», над которым мы с командой работали весь последний год

Этот номер мы посвятили политикам и движениям, которые неожиданно для многих пришли от пребывания вне системы к успеху — или, наоборот, канули в небытие. В последние десятилетия вместе с кризисом демократии, ростом популярности соцсетей и новых медиа, а также усугублением общественных расколов, таких стало появляться все больше по всему миру.

Ваш покорный слуга выступил в этом номере в качестве автора статьи о том, насколько соцсети повлияли на рост поляризации на примере США — постарался разобрать самые увлекательные и актуальные исследования по теме.

От себя выделю несколько материалов из номера, которые мне показались наиболее любопытными:

▪️Социобиолог Альбина Галлямова разобралась, как формируется политическое поведение: почему возможны поляризация, консолидация или атомизация общества.

▪️Константин Сальников (nonpartisan) составил подборку интересной литературы о природе поляризации. Классные рекомендации.

▪️Специалисты по Латинской Америке Вадим Мусин и Константин Ватруба — о провале конституционной реформы в Чили, когда граждане страны сначала отвергли левый воук-проект основного закона, а следом за ним и консервативный.

▪️Георгий Остров («Бундесканцлер») рассказал об истории становления «Альтернативы для Германии» и вызовах, с которыми столкнулась немецкая демократия.

▪️Политолог-иранист Илья Васькин — о противоречивой и трагической истории иранской оппозиции от шаха до режима аятолл. На мой взгляд, у автора получилось сделать самый доступный гайд по теме на русском языке на текущий момент.

Внутри номера вы найдете еще больше увлекательных сюжетов: историю самых безумных экономических идей, которые претворились в жизнь, анализ политического пути Хавьера Милея и много чего еще.

Заказать журнал можно по ссылке

Важные новости с фронта борьбы против законопроекта о контроле чатов: 26 марта Европарламент отклонил продление временных мер, позволявших частным компаниям добровольно проверять контент своих пользователей на предмет нарушения закона.

Продолжаю следить за сюжетом, которому, на мой взгляд, уделяется незаслуженно мало внимания в русскоязычных медиа: попыткам принять в ЕС закон, который бы легализовал сканирование всех сообщений пользователей на предмет запрещенного контента, включая переписки, защищенные сквозным шифрованием. Подробнее о самой инициативе рассказывал в этом посте.

Осенью прошлого года Совет ЕС завернул версию законопроекта, по которой IT-компании были бы обязаны сканировать все переписки пользователей — против выступили представители 9 стран из 27, а для принятия документа через эту институцию необходимо решение квалифицированного большинства. Сторонники контроля за интернетом потерпели поражение и совершили тактическое отступление, отозвав проект закона из Совета ЕС и уйдя разрабатывать более «‎мягкий»‎ и «‎компромиссный»‎ вариант, который сосредотачивался бы на добровольных решениях, а также проверке возраста пользователей, а не обязательном сканировании всех сообщений.

Все это время с 2021 года в ЕС действовали временные положения, которые разрешали частным компаниям нарушать тайну переписки пользователей для выявления материалов, связанных с насилием над детьми — в медиа его окрестили как Chat Control 1.0: де факто он позволял это делать только в отношении незашифрованных переписок. По задумкам авторов законопроекта, эта инициатива должна была действовать в период рассмотрения того самого жесткого закона о контроле чатов (о котором я ранее и писал, не путайте). Срок действия этих мер истекал 3 апреля 2026 года.

11 марта Европарламент согласился продлить их до 2027 года, но лишь при условии полного запрета сканирования зашифрованных чатов и ограничения поиска запрещенного контента лишь известными материалами: чтобы ИИ-алгоритмы сопоставляли контент пользователей с базами правоохранительных органов, а не подсвечивали любой «спорный» контент. Также эти временные меры ограничивали бы поиск контента лишь пользователями, которых подозревают в нарушении закона, вместо тотальной слежки. Однако 16 марта Совет ЕС отказался поддержать решение ЕП в подобных формулировках, настаивая на более жестких мерах.

Тогда сторонники слежки пошли на хитрость. 26 марта депутаты из Европейской народной партии (ЕНП) попытались провести через Европарламент решение о продлении временных мер, из которого были исключены все защитные механизмы, ранее поддержанные большинством ЕП. Именно это решение и провалилось на голосовании в минувший четверг. Теперь с 4 апреля в ЕС перестанет действовать т.н. Chat Control 1.0, который позволял частным компаниям заниматься добровольным сканированием незашифрованных сообщений.

Интересно, насколько это событие раскололо Европарламент — тут вы можете посмотреть на итоги голосования по фракциям. Многие фракции не смогли поддержать единство в собственных рядах, поэтому никакого консолидированного голосования не случилось. Что, впрочем, неудивительно, ведь евродепутаты представляют не только общеевропейские фракции, но и своих избирателей и партии на национальном уровне.

Так, внутри фракции ЕНП, которая и внесла предложение о продлении временных мер без защитных механизмов, случился бунт: против проголосовали и депутаты от оппозиционной венгерской «Тиса» Петера Мадьяра, и части представителей немецкой ХДС, польской «Гражданской платформы». Социал-демократическая фракция ЕП, среди которой есть сразу несколько национальных партий, поддерживающих закон о контроле чатов, скорее голосовала против. Левые, зеленые и либералы скорее прокатили продление временных мер. Национал-консервативные фракции тоже раскололись.

Поэтому теперь приватность переписок европейских пользователей остается под защитой — по крайней мере, пока, потому что сторонники сканирования чатов точно будут выносить на обсуждение новые версии законопроекта.

В общем-то так и выглядит нормальная работа парламента. Нам бы такое, да?

Вчера в «Форбс» вышла громкая новость: «Операторы введут плату за использование VPN-сервисов». Если прочесть сообщение дальше заголовка, то станет ясно, о чем конкретно идет речь:

«В частности, операторов связи глава Минцифры попросил ввести плату за использование более 15 Гб международного трафика в месяц на мобильных сетях, сообщил источник Forbes, знакомый с ходом обсуждения. Еще один собеседник Forbes в телекоммуникационной отрасли подтвердил это, добавив, что такая опция должна заработать до 1 мая».

То есть предложение повысить цену за потребление трафика выше лимита касается не просто пользователей VPN, а всего международного трафика мобильного интернета. И это абсолютно иранская история — прямо копипаст один в один. Об этом механизме я рассказывал пару месяцев назад в этом посте об иранском цифровом авторитаризме:

...власти используют экономические стимулы: манипулируют ценами на интернет-трафик, устанавливая более дешевые тарифы на посещение национальных сайтов (или даже бесплатное посещение отдельных сайтов) с помощью госсубсидий. Более того, после массовых протестов 2022–2023 годов государство повысило стоимость внешнего интернета на 34%. Все это нужно для того, чтобы манипулировать поведением потребителей и владельцев сайтов. Первым приходится платить больше за посещение иностранных сайтов или использование VPN. У вторых появляется больше стимулов регистрировать сайты именно в национальном интернете.

Два других механизма, описанных в том посте, тоже воспроизводятся в российских реалиях. Государство сочетает блокировки международных сервисов с экономическим давлением на население, вынуждая его переходить на отечественные аналоги, созданные вне рыночной конкуренции.

Насколько я понимаю, пока что эта мера вместе с рядом других предложений находится на стадии обсуждений. Но выглядит вполне реалистично.

С одной стороны, печально за всем этом наблюдать. С другой, крайне увлекательно отслеживать реализацию собственных предположений о том, в какую сторону будет эволюционировать Рунет.

На фоне обсуждения актуальных событий напоминаю, что уже 11 апреля в Белграде читаю лекцию об истории интернета в политике. Постараюсь дать глобальный контекст и рассказать, что вообще происходит со «всемирной паутиной в мире»: почему столь разные государства взялись ее жестко регулировать.

Буду рад видеть всех сербских. Если вы сами не проживаете здесь, но у вас есть знакомые на месте — поделитесь анонсом с ними. Билеты лучше брать заранее по ссылке в посте.

Блокировки, «суверенный интернет» и цифровая слежка: как интернет (не) стал «технологией освобождения»

Еще в начале XXI века казалось, что «всемирная паутина» радикально изменит политику в лучшую сторону. Демократии станут более открытыми благодаря широкому цифровому участию граждан. Диктатуры лишатся монополии на информацию и уйдут в прошлое. Однако ни тому, ни другому не суждено было сбыться. В наше время автократии используют современные технологии для борьбы с несогласными, а политики в демократических странах обвиняют интернет в подрыве традиционного политического порядка. Как же так вышло?

Узнаете на лекции Александра Бочарова — редактора журнала «Фронда» и автора тг-канала «Политфак на связи».

Купить билет

Когда: 11-12 апреля (сб-вс), 13:00
Где: Белград, Војводе Добрњца 48 | Auditoria

Обманчивая притягательность персоналистских авторитарных режимов: почему поддержка «сильных лидеров» — это политическая лудомания XXI века

За последние десятилетия мы наблюдаем глобальный рост числа персоналистских автократий — политических режимов, в которых власть сосредоточена в руках одного человека (или узкой группы лиц) и держится на неформальных связях. В наше время более 40% авторитарных режимов в мире являются персоналистскими, хотя еще в 1970-х таковых было лишь около 20%. Более того, автократии в целом становятся более персонализированными — даже в тех странах, где у руля изначально находились партии или военная верхушка. Эти процессы охватили самые разные государства, в том числе те, что играют ключевую роль в мировой политике. В конце концов, мы с вами тоже живем при персоналистском режиме.

Правление «сильных» и властных лидеров у многих ассоциируется с порядком, стабильностью, смелыми реформами и успехом. Сторонники подобных режимов любят вспоминать историю экономического бума Сингапура при Ли Куан Ю, нахваливать успехи Найиба Букеле в борьбе с преступностью в Сальвадоре или превозносить Виктора Орбана за его защиту «традиционных ценностей». Но почему-то они не вспоминают о том, к чему обычно приводит правление политиков, чья власть слабо ограничена элитами и обществом.

В этой статье я расскажу о том, что представляют собой персоналистские авторитарные режимы, как они появляются и исчезают, по каким причинам их становится больше, почему этот процесс играет не последнюю роль в дестабилизации мировой политики и почему люди продолжают поддерживать идею «сильного» лидерства, хотя она многократно себя дискредитировала.

Читать на Бусти

Читать на Патреоне

Читать в Телеграме

Уже в это воскресенье, 12 апреля, в Венгрии пройдут парламентские выборы. Большинство опросов показывают лидерство оппозиционной партии «Тиса» во главе с Петером Мадьяром: в среднем 49% против 39%. Среди респондентов, определившихся с выбором и заявляющих о планах участвовать в голосовании, «Тиса» тоже лидирует. Как и в своем предыдущем разборе, я бы не торопился заранее объявлять о гарантированной победе оппозиции.

За последние месяцы мы увидели ровно то, о чем я предупреждал в прошлых постах — острую избирательную кампанию при не совсем честных и равных условиях, характерную для конкурентных электоральных авторитарных режимов.

Государственные ресурсы и традиционные медиа, находящиеся под контролем властей, на полную катушку работают против оппозиции. Политтехнологи «Фидес» окончательно сделали ставку на внешнеполитическую эскалацию. История с ухудшением отношений Венгрии и Украины вокруг прекращения поставок нефти по трубопроводу «Дружба» используется для формирования образа внешнего врага. Оппозиция в открытую обвиняется в работе на Брюссель и Киев. Спецслужбы используются для дискредитации конкурентов. В интернете идет активная агитационная кампания с использованием «фабрик троллей», ИИ и фейков. Насколько все это влияет на общественное мнение в стране до конца неясно, потому что «Тиса» продолжает скорее лидировать в опросах и проводит довольно эффективную кампанию — но здесь я обращаю внимание именно на то, насколько медиа-поле в Венгрии перекошено в пользу одной из сторон.

Однако куда более важная история — это ситуация с электоральными институтами, о которой я писал тут (а здесь можете прочитать хороший разбор на Politico). Так, своеобразная смешанная избирательная система, джерримендеринг, легализованный «избирательный туризм» и голосование венгерской диаспоры в соседних странах могут серьезно изменить расклад выборов. Еще в прошлом месяце оппозиционные журналисты выпустили фильм-расследование «Цена голоса», в котором рассказали о попытках венгерских властей спешно выстроить «политические машины» в бедных сельских регионах на юге и северо-востоке страны: нищему и экономически зависимому электорату предлагают деньги, продуктовые наборы и социальную работу в обмен на голоса.

В общем, если бы мне предложили поспорить об итогах парламентских выборов в Венгрии, я бы не рискнул ставить на победу оппозиции.

Целенаправленное выдавливание с рынка мелких провайдеров — это не какой-то новый тренд. Даже на графике в оригинальном посте видно, что число действующих лицензий стало падать после 2016 года, когда был принят «пакет Яровой»: законодательные изменения, в частности, обязали операторов связи хранить данные пользователей в течение трех лет. В 2019 году был принят закон о «суверенном интернете», который обязал операторов устанавливать инфраструктуру для фильтрации трафики: ТСПУ. В последующие годы к этому комплексу инициатив добавились новые. Все эти меры закономерно ударили по мелким операторам.

Централизация путем выдавливания с рынка малых провайдеров — важный элемент контроля над интернет-трафиком, который когда-то позволил в том же Китае выстроить развитую инфраструктуру блокировок. В России или Иране изначально были довольно конкурентные рынки операторов связи, поэтому государства используют меры экономического давления по сокращению числа провайдеров. Подробнее рассказывал в этой статье.

Виктор Орбан проиграл

Правящая партия «Фидес» уступила на парламентских выборах оппозиционной «Тиса» с разгромным счетом. Сбылись самые оптимистичные прогнозы по отношению к партии Петера Мадьяра: по итогам подсчета 97% голосов «Тиса» забирает 138 мест из 199. Явка на выборах приблизилась к 80% (!) — судя по всему, оппозиции удалось крайне эффективно мобилизовать базу сторонников, что не позволило «Фидес» завоевать победу благодаря нарезанным в пользу себя одномандатным округам, диаспоре и информационной кампании. Это настоящая landslide victory. Вероятно, теперь в руках оппозиции будет конституционное большинство. Эпоха 16-летнего правления Виктора Орбана подошла к концу.

Кажется, мы столкнулись с таким редким явлением, как «опрокидывающие выборы» — когда в условиях электорального авторитаризма оппозиция неожиданно побеждает на голосовании вопреки искаженным правилам игры. Как я уже много раз писал на канале, Венгрия не относится к числу стран, в которых распространены массовые фальсификации: все-таки выборы в ней оставались конкурентными, хоть и проходили в не самых честных условиях. Поэтому сам феномен опрокидывающих выборов и стал возможным.

Одна из самых известных работ, посвященных этому явлению, это исследование Ли Моргенбессера и Томаса Пепински "Elections as Causes of Democratization: Southeast Asia in Comparative Perspective" (2018). В нем они доказали, что в большинстве случаев опрокидывающие выборы оказываются не причиной, а кульминацией демократизации: обычно к моменту их проведения авторитарные режимы уже оказываются на излете, а голосование служит лишь инструментом мягкой передачи власти оппозиции. Какой из двух сценариев реализовался в Венгрии — демократизация или трансфер власти через выборы — хороший вопрос. На мой взгляд, скорее первое: это происходит довольно редко, но может быть объяснено именно «мягкостью» и конкурентностью политического режима в этой стране.

Возможно, теперь Венгрия станет еще одним случаем U-демократизации: когда за откатом демократии следует разворот в обратную сторону. Это как раз весьма частое явление, которым заканчивается большинство эпизодов автократизации. Например, такое мы наблюдали совсем недавно в соседних восточноевропейских государствах: Польше и Чехии. Однако там период автократизации был не столь глубоким, как в Венгрии. В руках «Фидес» остаются значительные ресурсы и важные государственные институты.

Последующая судьба страны зависит от того, получит ли в итоге «Тиса» конституционное большинство или нет. В первом случае у нового правительства появится возможность запустить глубокие институциональные реформы, отменяющие многие меры, появившиеся при Орбане. Во втором случае Венгрию ждет многолетнее противостояние парламентского большинства с наследием своих предшественников без кардинальных институциональных изменений. При любых раскладах теперь венгерская политика станет куда более плюралистичной.

В общем, как и предполагалось, венгерские выборы оказались самыми интересными и значимыми за последнее время.

Пожалуй, моим главным впечатлением от прошедшей кампании стал негатив в адрес многих медиа и спикеров — как российских, так и западных — которые воспринимали выборы в этой стране исключительно через призму мировой повестки, лишая субъектности венгерских политиков и избирателей (хотя, справедливости ради, тема «иностранного влияния» стала одним из центральных агитационных тропов и внутри Венгрии). Одни пытались выставить Петера Мадьяра «проевропейским» лидером или даже «марионеткой» Брюсселя и Киева (лол). Другие открыто называли Орбана «прокремлевским» и «пророссийским», работающим на Москву. За всеми этими разговорами о «геополитике» затерялись главные причины, по которым Орбан потерял власть — а они как раз-таки внутриполитические, как это обычно и бывает.

Вместе с коллегами подготовили подборку каналов о социальных науках. Сам их читаю, поэтому рекомендую ознакомиться:

Research and data analysis — про исследования и цифры о том, как устроено наше общество: психология, социология, экономика, демография, но без занудства — короткие выводы, провокационные инсайты и графики из свежих работ.

Political animals — о политологии, международных отношениях и политической философии с авторским взглядом.

nonpartisan — о политике и социальных науках, которые ее объясняют. Не только новостные заголовки, но и социальные процессы, которые стоят за ними.

Механика истории — об истории с междисциплинарным подходом: закономерности, логика событий и процессов, исторические параллели, неочевидные моменты.

Хижина Дяди Тома — канал, в котором автор знакомит своих читателей с историческими событиями прошлого, рассказывает о сегодняшних политических процессах и погружает в атмосферу Америки красивыми фото- и видео- материалами.

mating animals — мужское/женское через призму эволюционной психологии.

Политфак на связи — канал о политической науке и актуальных процессах: кризисе демократии, цифровом авторитаризме и российской политике. Анализ с опорой на современные академические исследования — без конспирологии, вангования и лишней болтовни.

Глазами географа — про познание окружающего мира через субъективную оптику специалиста-исследователя.
Путевые заметки, географическая «аналитика на коленке», высокая наука и юмор ниже среднего — все в одном флаконе.

«Россию поместили на предпоследнее место по уровню свободы интернета в 2026 году» — или все-таки нет?

Наверняка за последние недели вы натыкались на подобные громкие заголовки в медиа, где РФ по уровню интернет-свободы ставится лишь на одну ступень выше Северной Кореи. Мне стало интересно, на что ссылаются СМИ, поэтому я полез выяснять этот вопрос.

Все эти заметки пишутся со ссылкой на исследование интернет-цензуры компании Cloudwards, которая занимается IT-безопасностью. Мне показалось интересным разобраться в методологии этой работы.

Авторы исследования проанализировали четыре аспекта интернет-цензуры по странам:

— доступность торрентов: ограничен ли доступ к ним;
— доступность взрослого контента: аналогично прошлому пункту;
— уровень политической и гражданской свободы в сети: блокировки соцсетей, средств связи, цензура политического контента, аресты, заключения и атаки на пользователей;
— доступность VPN: насколько легально использовать средства обхода блокировок.

Каждый из этих аспектов оценивался следующим образом:
— полная доступность: 1 балл
— ограниченный доступ: 0,6 балла
— запрет: 0,2 балла
— ограничение доступа и запрет: 0 баллов

Затем баллы суммировались по каждой стране. Из этого складывался рейтинг стран: чем больше баллов — тем более свободная юрисдикция.

Доступность интернет-сервисов проверялась с помощью данных проекта OONI Explorer, который собирает информацию о блокировках по всему миру: он классный, но из-за того, что в одних странах проводится больше измерений, чем в других, данные по ним асимметричные. Законодательные ограничения и положение дел с правами и свободами по государствам собирались из вторичных источников, вроде отчетов НКО и think-tanks, правовых документов — к сожалению, авторы не привели подробного списка сурсов.

То есть исследование полностью построено на данных из вторичных источников.

По формуле подсчета рейтинга видно, что больше всего внимания авторы уделили именно блокировкам в интернете — три из четырех критериев относятся к ним, и лишь один — к политическим вопросам, вроде цензуры или репрессий.

Поэтому страны, которые формально активно блокируют доступ к контенту в сети, «тонут» в этом индексе и оказываются на нижних строчках: порой, ниже довольно закрытых и репрессивных политических режимов. Например, так внизу рейтинга предсказуемо оказываются мусульманские страны. Или, скажем, США оказываются ближе к середине индекса, потому что там на уровне штатов могут активно блокировать контент для взрослых, торренты и так далее. Еще я заметил, что в этом исследовании 0 баллов получают все государства, в которых блокируют VPN или криминализовано их использование — мне показалось странным, что эти два явления смешиваются вместе.

По результатам этого рисчерча РФ набрала всего 4 балла и оказалась на одном уровне с Китаем, Пакистаном и Ираном. 0 баллов набрала лишь Северная Корея. Отсюда и громкие заголовки о том, что по уровню интернет-свобод Россия недалеко ушла от КНДР.

Это все не к тому, что одни исследования «правильные», а другие — нет. Просто у любого рисерча есть свои плюсы и минусы, особенности методологии. И важно помнить этом, чтобы понимать, откуда появляются подобные выводы.